Воплощение мечты о магии.

Винтовая лестница, ведущая в логово Альбуса, осталась за нашими спинами. Хагрид было уже замахнулся поздравительно похлопать меня по спине, но вовремя спохватился и, не став наносить своему новому помощнику тяжких телесных повреждений, за что я ему весьма признателен, ограничился словами: – Вот, я, эта... сразу говорил, что Дамблдор не будет-то против! Великий он человек, Дамблдор, видал, да?.. – лесник оглянулся в сторону кабинета начальства. На простодушном лице читались любовь и восхищение. – Спасибо, Хагрид, не знаю, как и благодарить, это очень много для меня значит, – мне действительно был приятен поступок полувеликана, который решил помочь почти незнакомому человеку устроиться в жизни. – Да что там, не стоит... – Хагрид довольно улыбался. – Теперь-то ты полноправный работник Хогвартса. Только писульки всякие остались. Значится, к Минерве тебе надо. Я-то к себе, значится. Как закончите с этим, так жду – пойдем к виверне да яду наберем: профессор Снейп просил (он зельевар тутошний). А мне к Минерве э-э... сейчас никак нельзя: мы бочонок-то почти уговорили, а профессор МакГонагалл, она, эт самое, строгая и запахи знаешь как чует?.. – Как посмотрит, так сразу первокурсником-то накуролесившим себя чувствую. И засмущавшийся трехметровый первокурсник спешно зашагал к лестницам. Останавливать его и уточнять где мне искать заместителя директора, я не стал. Двигаясь по школе прогулочным шагом, я останавливался чтобы внимательно рассмотреть статуи и картины. Картины рассматривали меня в ответ. Некоторые портреты даже желали доброго дня, но большинство смотрели свысока и помалкивали. Увлеченный изучением рисунка на портьере, линии которого образовывали оптический обман, я почувствовал, что кто-то приближается из прилегающего коридора. Вскоре, я так же услышал шаркающие шаги и из-за угла вышел бледный старик с длинными волосами неопределенного цвета, поверх которых, не по сезону, был повязан клетчатый шарф. Наверное, в каменном замке можно мерзнуть даже летом. В руке он держал погашенную керосиновую лампу. Увидев меня, старик остановился и поднял лампу повыше, словно позабыв, что она не горит, а коридор освещен вечерним солнцем, свет которого проникал через высокие окна. – Кто таков? – проскрипел он и подошел ближе. – Меня... мое имя Ариэль, я принят помощником Хагрида. – Да? Еще один... – и он с присвистом захихикал. – Аргус Филч, заведую тут хозяйством. А что ассистент, хех, очередной ассистент лесника, хах, не в лесу? – это упоминание об "очередном" и услышанная в кабинете директора история пропажи предыдущего соискателя... Звучит интересно. – Директор послал к профессору МакГонагалл: нужно что-то оформить, а дороги к ее кабинету я не знаю. – Мелковат ты для такой работы, зашибут тебя хагридовы любимчики, помяни мое слово. Кабинет МакГонагалл этажом ниже... Я провожу. – приглашающе махнув рукой, он пошел вперед, а я отправился следом. Когда мы вошли в класс, Минерва МакГонагалл, заместитель директора, поднялась нам навстречу из-за стола, за которым она изучала стеклянную чашу тонкой работы. Женщина в возрасте. Лицо ее было строгим, но не злым. Волосы с проседью уложены в пучок на затылке. – Аргус, здравствуй. В чем дело? – приблизившись, спросила Минерва. – Я привел нарушителя! – неожиданно сердитым тоном отозвался Филч. Заместитель директора грозно посмотрела на меня, но почти сразу опомнилась и возмутилась: – Ох, твои шуточки, Аргус... – женщина недовольно поджала губы, а завхоз, посмеиваясь и шмыгая носом, зашаркал к выходу. – Это новый помощник Хагрида, – и, уже покидая помещение, Филч громко добавил: – Надеюсь, он продержится дольше предыдущего... Неодобрительно посмотрев вслед старику, Минерва перевела взгляд на меня и улыбнулась. – Прошу, присаживайтесь. – Рад встрече, профессор МакГонагалл, меня зовут Ариэль Блинн. – Прошу: просто Минерва. Мы с вами будем, в некотором роде, коллегами по Хогвартсу. Тем более, что я не припоминаю вас среди моих бывших учеников молодой... человек? – она на секунду запнулась, но быстро продолжила: – Ох, простите мое любопытство, Ариэль. Это, разумеется, не имеет значения. Вы здесь чтобы заключить контракт? Позвольте узнать, почему вы хотите работать в Хогвартсе? – Да, меня прислал мистер Дамблдор, чтобы разобраться с документами. Я познакомился с Рубеусом Хагридом, и он предложил мне попробовать свои силы. Директор Дамблдор согласился принять меня по его просьбе. Правда, я думал, что будет более жесткое собеседование. Все же я для директора неизвестно кто... МакГонагалл сняла очки и прикрыла глаза. – Ох, разумеется директор принял вас без возражений. Следить за окрестностями замковой территории и границами Запретного леса должны четверо магов. Однако сейчас этим занимается только Хагрид. Работа опасная и требует определенного склада характера, в чем вы сами убедитесь. Поэтому, желающих этим заниматься не много. Я бы хотела, прежде, вас предупредить: эта должность признана такой же несчастливой, как преподавание Защиты от Темных искусств. И, если ситуация с ЗОТИ – просто череда совпадений, то здесь гибли люди! Я не хочу усомниться в ваших навыках или благоразумии Рубеуса, но это очень опасная работа для простого человека. – Благодарю за ваше участие, – я слегка склонил голову. – Мне очень приятно видеть ваше стремление оградить меня от возможной опасности, но поверьте: эта должность мне очень подходит. Заместитель директора нахмурилась и, поведя палочкой, произнесла: – Акцио, бланк дополнительного персонала, – в ответ на ее волшбу, из прилегающей к классу подсобки прилетел лист пергамента и, повинуясь замысловатому жесту, плавно лег на стол между нами. Взяв в руку белое перо, Минерва переспросила: – Ариэль Блинн? Два "эн"? – получив от меня подтверждающий кивок, женщина заполнила формуляр ровными строчками, периодически окуная кончик пера в чернильницу. Закончив, она повернула лист ко мне. – Рада приветствовать вас в рядах служителей Хогвартса, Ариэль. Распишитесь внизу пергамента. – И только? – я пробежал глазами по документу и с трудом нацарапал непривычным пером свое имя, чуть не поставив кляксу. – Мне говорили, что в Хогвартсе приносят клятву... – Что вы, еще когда Альбус Дамблдор стал директором, он доказал, что ежегодная клятва преподавателей в современном мире не нужна и даже опасна: шла война, сотрудники Хогвартса могли оказаться по разные стороны баррикад со своими учениками. – женщина тяжело вздохнула. – Так действительно случалось. А когда Тот-Кого-Нельзя-Называть пал, традицию не стали возрождать из-за ее замшелости. Совет попечителей это одобрил. У вас еще есть вопросы, Ариэль? По поводу комнат для проживания – обращайтесь к Аргусу. – Спасибо, что потратили на меня свое время, Минерва, – я, встав из-за стола, огладил свою одежду и наткнулся рукой на заткнутый за пояс конверт с печатью Хогвартса. Тот самый, что я подобрал в лесу на месте гибели совы, – О, есть еще одно дело... Брезгливо поморщившись, профессор заклинанием очистила конверт от капель крови и пятнышек земли (я этого не сделал, опасаясь отчистить так же и чернила). Выслушав краткую версию того, как письмо попало ко мне и прочитав адрес, она сказала: – Что ж, благодарю, что вернули его. Это письмо отправила я сама сегодня утром. Обычно письмо отсылается будущему ученику в день одиннадцатилетия, но боюсь, что сова уже не успеет в предместья Шеффилда до заката. Могу я просить вас об услуге? – Все что угодно, мадам заместитель директора, я теперь ваш подчиненный, – улыбнулся я. – Действительно, – подняв уголки губ, согласилась Минерва. – Тогда я прошу вас, Ариэль: будьте любезны, доставьте письмо девочке. Это всегда прекрасный подарок ко дню рождения. Флитвик отбыл в обед, Северус будет отказываться, другие преподаватели летом отсутствуют, а посылать Хагрида или Сивиллу... это не лучшая затея, что бы там ни говорил Альбус. – Я буду рад, Минерва – это не сложно. Однако, не думаю, что я тот, кто сможет устроить для ученицы экскурсию в Косой переулок... Но я предупрежу Хагрида и доставлю письмо. "32-й дом по Пшеничной Дороге, Динтоншир." – перечитал я адрес. – Минерва, если вас не затруднит, я не припомню какого-нибудь общественного камина в тех местах. – Я как-то была в Лаймривере, это неподалеку от Шеффилда. Там есть ресторанчик "Устрицы Микаэля" думаю, он все еще работает. Что насчет Косого, Элизабет Корн, помнится, училась в Хогвартсе, так что ничего объяснять родителям Даны не придется, они сами совершат покупки к школе. * * * Зайдя в хижину Хагрида, я обнаружил его спящим на огромной кровати. Богатырский сон сопровождался соответствующим храпом. Похоже, выпитое днем наконец подействовало на полувеликана и будить его, чтобы сказать: "спи, я пошел", не нужно. Покинув жилище лесника, я отправился в Хогсмид. Выйдя за ворота Хогвартса, я полетел над дорогой и уже через несколько секунд был на месте. Благо, что в подпространстве быстрота перемещения ограничена лишь скоростью восприятия мной окружающего мира. Деревушка не радовала глаз: серая и не уютная. Паб "Три метлы" я нашел по вывеске с изображением одноименного инвентаря. Внутри было пустынно – не сезон. У барной стойки, сидя на высоком стуле, женщина в фартуке читала журнал. Она расстроилась, узнав, что я пришел не для того, чтобы выпить сливочного пива или чего покрепче, но все же разрешила воспользоваться камином. – Устрицы Микаэля. * * * Из камина я вывалился в какой-то складской комнатке. Ящики, бочки... Камин в кладовке, это очень оригинально. Выбравшись за дверь, и пройдя короткий коридорчик, я действительно оказался в зале какого-то ресторанчика. Начав ловить на себе удивленные взгляды, я поспешил покинуть заведение и, отойдя за ближайший угол, погрузился в междумирье. Это привычные ко всему маги почти не обращали на мою нестандартную внешность внимания, а магглам лучше глаза не мозолить. Пусть я достаточно изменился, однако, чтобы сойти за простого низкорослого англичанина, этого мало. Лицо уже почти человеческое, но кончики ушей торчат вверх сантиметров на десять и глаза слишком большие. Двигаясь по улице, привычно утащил из печатного киоска карту местности и нашел на ней Динтоншир. Мне повезло – он был неподалеку. Минута полета над асфальтированной трассой, и я почти у цели. Пшеничной Дорогой оказалась бесконечная улица с фермерскими наделами. Дома отстояли друг от друга на сотни метров, разделенные прилегающими полями. Вопреки названию улицы, здесь произрастало все что угодно (по большей части, я не знал названий увиденных культур), но только не пшеница. А вот и дом Корнов: номер тридцать два на почтовом ящике. Подчеркивая фамилию обитателей, поле за домом было засеяно кукурузой. Когда я подошел к порогу, за дверью раздался негромкий перезвон. Хозяева оповещены о госте. – Добрый день, – дверь мне открыл мужчина лет тридцати, с небольшим животом. Увидев гостя, он изумленно уставился на мои уши. Пожалуй, надо носить повязку на голове, по примеру Аргуса. – Вы из цирка по поводу выступления на дне рождения? Но все уже разошлись... – Здравствуйте, я из Хогвартса. У меня письмо для Даны, можно сказать, подарок ко дню рождения – пропустив его слова мимо своих замечательных ушей, я протянул конверт, но хозяин дома только шире открыл дверь, приглашая внутрь. – Хогвартс? Жена предупреждала... Вам стоит поговорить с Элизой, проходите в гостиную, э-э... мистер, я сейчас позову их, – он махнул рукой в сторону одного из дверных проемов и скрылся в глубине дома. Я закрыл за собой дверь и, встав у окна гостиной, стал ждать. За окном был виден внутренний двор. По всей видимости, там недавно прошла активная часть празднования: много мусора, обрывки бумаги, неприбранный длинный стол. Еще дымится гриль, а ветер раскачивает растяжку между деревьев, поясняющую в честь чего такой погром: "С Днем Рождения, Дана!" За спиной в коридоре раздался сердитый женский голос и в комнату заглянула девочка в синем платьице. Ее волосы, завитые в кудряшки, были соломенного оттенка, как и у ее отца. Одного со мной роста, девчушка остановилась у входа в комнату и стала меня с любопытством рассматривать. – Вы профессор Флитвик? – Нет, я не профессор, – усмехнулся я. Чувствую, что меня с ним будут путать еще много раз. Отстранив девочку от двери, в гостиную вошла полненькая русоволосая женщина. Ее лицо выражало решимость и неприязнь. Однако увидев меня, она, похоже, потеряла запал. – Домовик? Они теперь присылают письма с домовиками? – Нет, миссис Корн, вы ошиблись. Я не домовой эльф, – не домовой, но эльф. Надо запомнить фразу, если придется пить сыворотку правды. – Извините... Муж описал вас, как профессора Флитвика, а когда я вас увидела, то подумала... Присаживайтесь! – Последнее слово она выкрикнула неожиданно и достаточно громко, я аж вздрогнул. Не очень понимая, с чего она так нервничает, я присел в кресло. Хозяйка дома упала на диван, а ее муж с дочерью сели рядом. – Я отказываюсь, – теперь женщина говорила тихо и смотрела в пол. – Дана не пойдет в вашу школу, – мать будущей волшебницы обняла девочку рукой и подняла на меня взгляд, видимо ожидая возражений. – Миссис Корн, я, по сути, просто посыльный. Однако, мне было бы интересно узнать причину. Я бы понял, если бы отказывались магглы, узнав, что их ребенок должен семь лет учиться неизвестно где, а они будут видеть его только на летних и рождественских каникулах. Но... вы ведь сами учились в Хогвартсе?.. – Да, – кивнула женщина, явно расслабившись. – Вы очень верно описали ситуацию, и поэтому тоже, мистер... – Ариэль. Просто Ариэль. Я тут вместо совы, которая... – я посмотрел на ребенка. – Которая заболела. – Хорошо, Ариэль. Так вот, кроме того, что я не готова не видеть свою дочь девять месяцев из двенадцати и так семь лет подряд... Свою дочь я могу научить всему необходимому сама. А танцующие ананасы, табакерки из мышей и другие глупости, пусть оставят себе. Забрать ее силой вы не в праве! Я маг и могу, по министерскому закону обучать своего ребенка дома, либо мы уедем в другую страну, например, во Францию. Я не согласна именно потому, что училась в Хогвартсе сама. На факультете Слизерин, – она покачала головой. – Я не была успешной ученицей и не могла похвастать сильной магией. Хоть моя семья была чистокровной, но влияния не имела и отношение ко мне даже внутри факультета было недружелюбным. На Слизерине вообще не бывает дружелюбия, одно слово: клубок змей. Что говорить о других факультетах, которые на волне настроений того времени, считали Слизерин кузней зла. Особенно старались гриффиндорцы, вот уж кому не был писан закон! Все это усугублялось абсолютным наплевательством со стороны профессоров, попустительством деканов, защищавших только своих учеников. Слизнорт же, тогдашний декан Слизерина, вообще вступался только за тех, кто входил в его милый клуб с противным названием. Я, "полусквиб", как меня называли, туда по понятным причинам не входила, – миссис Корн перевела дух и, ухватив мужа за локоть, продолжила: – На все моральные издевательства, применение весьма болезненных заклинаний и даже на явные травмы, администрация закрывала глаза. Директор, этот мнимый добрячок, только укоризненно грозил пальцем и завуалированно советовал своим любимчикам больше не попадаться. Драная Кошка ему подмявкивала и, для вида, снимала баллы, – женщина неожиданно всхлипнула, приложив руку к лицу. – Да разве стоит каких-то баллов ночь, проведенная мной в запертом туалете, со сломанной рукой!? Да разве я могу отпустить туда же свою дочь!? Да как вы вообще... Миссис Корн зарыдала, а я почувствовал себя неловко. Попросил называется, Блинн, рассказать причину. Девочка присоединилась к матери и плакать стали обе. Мистер Корн, поглаживая по спине супругу, бросившуюся ему на грудь, смотрел на меня так, словно подозревал, что это я запер его жену в том туалете... – Вам лучше уйти, – проговорил он. – Каким бы там экстрасенсом вы ни были, вам тут не рады. Вы все слышали: мы отказываемся от обучения нашей дочери в этой сомнительной школе. Прошу, более нас не беспокоить. Оставив семейство Корнов в расстроенных чувствах, я покинул дом. Да, очень радостный подарок к дню рождения, профессор Драная Кошка...