Три пьяных Виктора Кацуки Мари

Души фигуристов просили хлеба, зрелищ, праздника и продолжения банкета. Администратор отеля, пришедший было возмущаться, был поднят на руки и, с сунутыми между зубов ста долларами, выброшен в бассейн. Больше его никто не видел. Тренеров тоже. К утру они тут все без присмотра вымрут, не иначе. - Белые смокинги, серьёзно? – Минако поболтала шампанское в бокале. Окукава не любила его весёлые пузырьки. Мари пожала плечами. Её до сих пор похмелье мучало. - Это же свадьба. - Но откуда они вообще взяли белые смокинги? Вообще-то хороший вопрос. Найти по белому смокингу: на низкорослого и тонкого, будто ивовая веточка, японца и длинного, как швабра, но широкоплечего белого, - в начале одиннадцатого вечера в Барселоне, не зная испанского – это талант надо иметь. Но как-то весть о почти-что-ссоре Виктора и Юри расползлась, растеклась, и забеспокоилось подозрительно много народу. Не менее подозрительная вилась вокруг организовывающего процесс Пхичита. В глазах тайца плясали бесенята. Брат с Никифоровым как сквозь землю провалились. Мари покосилась на шампанское. Тоненькая игла вошла ей в висок, крохотный обакэ* повертел её там, гаркнул женщине на ухо и свалил. Кацуки крепче сжала руку на украденной у кого-то бутылке минералки. У кого она и не упомнила б. - Зато у нас есть платья к случаю! – обрадованно заключила Минако. Именно она предложила их взять с собой, когда как Кацуки даже не могла вспомнить, можно ли родственникам приходить на банкет после финала. А шампанское у Окукавы, кажется, не так уж плохо пошло. Кацуки оправила юбку, в которой чувствовала себя неуютно, и принялась высматривать извращенца Джакометти. Казахский фигурист торжественно усадил Плисецкого на стол. Спустя пять часов после финала мышцы его ног превратились в камень, тонко намекнув, что от таких нагрузок охренели, поэтому передвигался лёгкий, как пёрышко, Юрио, на руках Отабека. Пил Алтын или нет – никто не видел, и поэтому от него было немного жутко. Зато Плисецкому за золото расщедрились на бокал шампанского, потом он стащил второй, а затем внезапно согласился играть роль священника. Костюм с леопардовыми кедами сочетался интригующе, а вместо Библии ему сунули англо-испанский словарь. Мари, конечно, совсем не разбиралась в западных свадебных традициях. Но тут определённо что-то пошло не так. - Мы собрались сегодня здесь… да завалите вы хлебала там, эй! Итак, мы собрались сегодня здесь… Юрио неопределённо взмахнул рукой в воздухе. Казах с непроницаемым выражением лица шагнул ближе и изобразил для их прелестного священника подпорку. Плисецкий закинул ногу на ногу. Миленько. Мари взяла со стола маленькое канапе. Закусывали мало, так что они выжили. Разве что кто-то сожрал с каждой второй весь сливочный сыр. Но Кацуки отнеслась к этому философски – карма, потому что без Минако дышалось легче. Окукаву удалось сдать на руки швейцарцу и его очень приличному гражданскому мужу. Счастливой вам швейцарской семьи. Или это из Швеции? Юри не пил. Алкоголь вселял в брата демонов, и если бы в нём болталось хотя бы столько же шампанского, сколько в Плисецком, он бы не трясся, как лист на ветру; Мари замечала его нервозность даже сильно издали. Но младший Кацуки краснел, держал в своих пальцы Виктора и, кажется, относился к этому намного серьёзней, чем все присутствующие. Никифоров – то же болото. Оправился. За счастье молодых! - Таким образом… кто нахуй так пишет. - Что такое? - Да руки из жопы, не могу я прочитать, что мне тут накарябали, какого… Отабек и Юрио переключились на русский. На несколько минут они забыли о существовании окружающих, но окружающие тоже не спешили о них вспоминать. Звон бокалов, любовный вакуум вокруг главной пары – какое кому дело до ругани на русском? Алтын шарахнул по столу так, что Плисецкий подпрыгнул. Все повернулись. - Так как бумажку мне дал какой-то тупой идиот, который не может написать нормально предложение… - Эй! - … то давайте сразу к клятвам. Или что там у вас. Короче, давайте дальше. Толпа выплюнула Пхичита и Криса вместо шаферов. Мари закатила глаза и закинула в рот ещё одну канапешку. Всё это было бы очень смешно, если бы у Юри не дрожали руки, когда он надевал на безымянный палец Никифорова снятое всего лишь пять минут назад кольцо. Говорили оба что-то или нет – Кацуки не слышала. Ничего. Потом сделают всё прилично. Маму, папу позвать надо, Нишигори всем составом. Со стороны Виктора ещё – это уж сам разберётся. Найти, где им расписаться по-нормальному, и по печати в паспорт поставить. Сиреневые скатерти, а может и синие… Хирото точно плакать будет. А Маккачину бабочку купят. - Ну, ладно, - Юрио шумно захлопнул «библию». – Целуй невесту! - А кто невеста?! Крис, держи себя в руках. Виктор засмеялся над вопросом и собрался было что-то ответить. Но Юри молча притянул его за галстук и поцеловал. Мари сняла неудобные туфли; по её скромному мнению, неудобны были абсолютно любые туфли с каблуком выше двух сантиметров. Канапе у неё кончились, минералка тоже, и она подумывала, как бы ей тихо улизнуть с этого романтического праздника жизни. Даже счастливую Минако кружил в деликатном вальсе тот самый приличный муж Кристоффа. Про подозрительно тесный контакт между Юрио и Алтыном в их темном уголке вообще думать не хотелось. Достаточно было того, что Плисецкий не слезал с чужих колен, обнимал казаха за шею и интимно что-то нашептывал. Возможно, про катание. Возможно, неприличное. Пятьдесят на пятьдесят. И тридцать на семьдесят, когда Отабек тихо ему что-то отвечал в щёку, почти утыкаясь губами в уголок рта. Кацуки поёжилась, когда случайно встретилась с Алтыном взглядом. Ну, прям её янки школьный, ещё в кожанке тоже разгуливает. И на байке ездит. Бр-р-р… - Дама в одиночестве? Мари отвернулась от казаха. Никифоров выглядел просто потрясающе. Зимний принц – в белом смокинге, с белой кожей и весёлым румянцем от шампанского, с серебряными волосами, улыбающийся одной из тех потрясающих светлых улыбок, которыми, казалось, можно останавливать войны и голод в Африке, и приглашающе протягивающий ей ладонь. Женщина окунулась в теплый свет софитов. - Потанцуем? Кацуки закинула ногу на ногу на своём пластиковом стуле, как на троне. Продемонстрировала босые – в колготках – ноги и болтающиеся на ремешке в ладони туфли. - Дама собиралась идти спать. - Мне отказывают? - Ты официально замужем. - Пока не официально, - засмеялся Никифоров. – И в нашей стране принято танцевать с родственниками жениха. - С какими именно? - Меня обижа-а-ают. Женщина поискала по залу Юри. Со смехом он и Пхичит не могли решить, кто из них должен вести, а потому больше спотыкались, чем танцевали. Детишки. - Не дуйся, - Кацуки заставила себя встать. – Так уж и быть. Но быстро. - Как скажешь! – опять просиял. Виктор дёрнул её за руку в свободное пространство. Мари засмеялась, бросила туфли и позволила себе, расслабившись, упасть в чужие, одеколоновые объятия. Кацуки готова была закрыть глаза. Коварный фигурист – танцевал слишком хорошо, и много лет без отношений, которыми Мари слабо интересовалась, мужская ладонь не лежала на её талии так уверенно. Однако другая казалась влажной. Мальчишка. - Всё хорошо, вы помирились… - Ага. - И вы вместе. - Да… - Ну-ну, иди сюда. Никифорову пришлось наклониться. Но он всё равно охотно уткнулся ей в шею, и Кацуки принялась гладить его по спине. Виктор обнял крепко, и у Мари – щёлк! - наконец-то перестала болеть голова. - Я просто так счастлив… Я не могу быть так счастлив, я не заслужил, - забормотал сдавленно Никифоров и замотал головой. - Можешь-можешь, успокойся, - Кацуки ласково фыркнула. - Только не пей больше. - А я и не пил, - тихо. – Ни капли сегодня в рот не брал. Ох. Ох, Виктор. Мари не стала проверять, плачет он или нет. Пусть делает, что хочет. Чувствительный оказался – что с него взять? Женщина лишь принялась снова искать брата, чтобы без сожалений отдать Никифорова ему. И, возможно, всё же стукнуть за вчерашнее. Отель вымер. Не хватало перекати-поля в коридоре. Мари, как назло, перехотелось спать, и она пыталась найти путь до бассейна. Зачем именно туда? Кацуки так и не решила. Возможно, подальше от Виктора и Юри, ведь мириться ж будут, точно будут, а беруши она с собой не прихватила. Взгляд зацепился за какую-то дверь. О, курилка. Как раз та самая, до которой в прошлую ночь не добралась. Если там никого нет, так как Мари отчаянно не хотелось никого видеть и делить пять метров пространства, то она не поленится и сбегает за сигаретами в номер. Женщина осторожно заглянула внутрь, вспыхнула и тихо закрыла дверь обратно. Вот что избыток романтических флюидов с людьми делает. Юрио целовался с Алтыном настолько откровенно, что было б остро стыдно им мешать. *Обакэ – общее название для монстров в японской мифологии