Love is Blindness

- Я слишком стар для тебя, - отшучивается Джеймс. - Мне тридцать два, - с привычной нахальностью отвечает Кью. - А мне сорок четыре. - У Анджелины Джоли и Бреда Пита разница в возрасте тоже двенадцать лет. Это нормально. Они уже около получаса сидят за барной стойкой в квартире Кью. Их разделяет сорок сантиметров пластика и некоторая старомодность Бонда. Они так и не включили свет. Постепенно глаза привыкли к темноте, и теперь Джеймс пытается рассмотреть что-то на лице своего квартирмейстера. Даже сам не понимает, что конкретно. Хоть какой-то намек на сомнения или что-то подобное. Ничего. Уверенная поза, выпрямленная спина, чуть взлохмаченные ветром волосы, идеально сидящий жилет из плотной шерсти, неприлично узкие брюки, белая рубашка с серебреными запонками и оксфорды, к которым парень пристрастился еще в институте. Он выглядит слишком собранным для такого разговора, но это ведь Кью. Перед Джеймсом стоит кружка с давно остывшим чаем и вазочка с шоколадными american cookies, которые так любит его квартирмейстер. - Хочешь усыновить кучу детишек из Южной Африки и ждать, когда нас начнут называть, соединяя фамилии в одну? - усмехается Джеймс. - Бонтройд? По-моему, вполне неплохо, - пожимает плечами молодой человек, кладя руки на стол. - Как тебя зовут? - спрашивает Джеймс. Раньше было без надобности, а сейчас они слишком сблизились, пересекли deadline, теперь отступать поздно. - Джеффри Бутройд, - чуть закусив губы, отвечает парень. - Бонд. Джеймс Бонд, - улыбаясь, вторит Джеймс. - Я знаю. Джеффри осматривает Джеймса в свете луны. Чуть отросшие светлые волосы, шикарный костюм от Tom Ford, фамильные запонки и легкий аромат Dior Homme. Бонд о чем-то задумывается, и на лице залегает складка между бровями, которую так и хочется разгладить пальцем. Что Кью, собственно, и делает. Джеймс слегка удивляется, но не отстраняется. - Я не против, - после некоторого молчания, сообщает Кью. - Не против чего? - Не против детишек из Южной Африки. Только не в этом году. У меня много работы. - Ты серьезно? - Похоже, что я шучу, 007? - бормочет Кью. И улыбается, зараза. Нагло так. С подтекстом. И Джеймс это послание видит. И принимает немой вызов. И целует. Резко, страстно, неожиданно, сбросив несчастную вазочку с печеньем. Благо, не разбилась. А то Кью заставил бы покупать новую. И бежать в Tesco за печеньем. - Я не буду заниматься с тобой сексом, Джеймс, - смеется между поцелуями Джеффри. Бонд удивленно вскидывает бровь. Мальчишка захотел поиграть? - Не сегодня, - уточняет Бутройд. - Кто будет тебя спрашивать? - теперь пришла очередь Бонда ухмыляться. - Но, если не спрашивать желания друг друга, то какая же эта любовь? - как-то бездумно вырывается у Кью. Для него все очевидно - он любит Бонда. Но с Джеймсом, с его чувствами все сложней. Многие его поступки кажутся непростительными, необдуманными. Но их цель всегда одна - оградить свое сердце от посягательств извне. Он никогда особо не уважал женщин, а после Веспер и М он вообще считал, что стоящих уважения женщин не осталось вовсе. С мужчинами все сложней. Он никогда не оценивал их, как потенциальных партнеров. Он же гетеро. Был. До того момента, как увидел Кью. Он не считает себя геем, не смотря на то, что прямо сейчас оставляет на шее парня засос. Скорей, это просто любовь к конкретному человеку. И тут пол, возраст и национальность значения не имеют. Вот такая она, любовь у Джеймса Бонда. Кажется, и в правду странная, но все же. Если Кью сможет... Если простит все его грехи, совершенные ради Короны, Империи и Union Jack'а, если возьмет на себя часть боли, если выдержит все эти странные взлеты и странные падения, если примет его любовь такой, какая она есть, если подарит то тепло, которое так необходимо, если поймет, что Джеймс живет по своим законам, если ответит любовью на любовь - то все получится. Тогда их жизнь станет пригодной для любви, тогда странность превратится в норму. Тогда он заставит его сердце улыбаться.