Глава 4. Лучший друг. Часть 2.
27 декабря 2017 г., 07:09
***
Жизнь моя каждый день делилась на насколько этапов. Начинался он в полпятого утра. Я собирался на пробежку, конечно, я мог бегать и дома, даже купил себе беговую дорожку для этого, но после нескольких раз понял, что это не по мне. Совершенно не получал от этого удовольствие. А потому после утреннего моциона одевался и, взяв небольшой рюкзак, выходил из дома. С собой я брал лишь документы с деньгами, да пару бутылок воды с небольшим полотенцем. Сейчас было довольно прохладно, а потому термобельё самое то для меня. Тренировался я, оббегая маршрут, выбранный мной на этот месяц, около полутора часов. А прибежав домой, после быстрого душа, ещё полчаса у меня занимала боксёрская груша. Я уже давно понял, что лишь бегая, никак не помогу ни себе, ни кому-либо ещё, а так понемногу оттачивал некоторые приёмы. В основном, как бы странно это не звучало, я видел их во снах. Хотя лучше назову это воспоминаниями и, отрабатывая их, обнаружил, что тело всё ещё помнит мельчайшие детали тех давних тренировок. Конечно, иногда я чувствовал опасения на этот счёт, или скорее меня пугал мой настоящий отец. Я не знал, кого он хотел создать в чуждом мне мире войн и страданий. Вряд ли просто хотел защитить меня, но вспоминая, что всего лишь пару месяцев назад я убил, как минимум, двоих, мне становилось не по себе. Первые недели убеждал себя в том, что даже не видел их лиц, а по действиям можно сказать, что они были не очень хорошими людьми. Когда это не принесло ожидаемого спокойствия, я принялся убеждать себя в том, что лишь защищал себя и дорогого мне человека. А в том, что Расс, не смотря ни на что, мне дорог, я не сомневался. Но убийство… я ведь мог просто вырубить их, покалечить, но я убил! И в последние дни я понимал, что отец хотел, чтобы я умел убивать, а на вопрос «Почему?» мне, к сожалению, никто уже не ответит. Закончил боксировать и пошёл в душ. У меня около десяти минут, чтобы выпить кофе и собраться на работу. Такой распорядок был для меня привычным, я уже не представлял себе другой жизни, в которой не было бы всё распланировано. Уже готовый я задержался у выхода, посмотрев на вскрытый конверт. Он пришёл около недели назад, в нём была огромная сумма денег, с ними я мог бы заплатить за полмашины, которые особенно подорожали. Я догадывался о том, что это Расс в благодарность прислал мне, но мне не хотелось их принимать. Так что они лежали на тумбе, готовые к тому, чтобы их украли. Я, кстати, просмотрел адрес отправителя, но его не было, лишь индекс почтового отделения. Просмотрев электронную карту, отметил, что это был центр города. Большее мне узнать не удалось, да я и не стремился. Если бы Расс захотел, он рассказал о себе, хотя, конечно, было обидно. Он знал обо мне многое, а я довольствовался крохами. На работе всё происходило в своём обычном темпе. Я составлял документацию по делам, просматривал новостные ленты, изредка мой начальник обсуждал со мной текущие дела, обучая некоторым хитростям адвокатской профессии. На обеде я встречался с Карлом. Как это ни странно, но его болтовня меня успокаивала. По большинству он жаловался на работу, нерадивых супругов, с коими он имел дела и сетовал на свою серую и скучную жизнь. Я обычно молчал, подчёрпывая только ту информацию, касающуюся нюансов составления брачных контрактов да иногда посмеивался над особо смешными ситуациями. Карл обычно утягивал себя в бездны депрессии, и сам же себя и доставал оттуда. Я был у него нечто вроде зрителя в зале, молчал, но смотрел на его импровизированный спектакль. На общение с другими коллегами у меня не оставалось ни сил, ни настроения. После обеда снова садился за работу, на сегодня были назначены встречи с несколькими свидетелями. Я должен был провести с ними предварительные беседы, состыковав их показания с другими людьми. В общем, сегодняшний день, впрочем, как и весь последний год прошёл без энтузиазма с моей стороны. Я планировал расслабиться в баре недалеко от работы под ярким названием «Shiningdreams». О, да, там было о чём помечтать, учитывая почти каждодневные выступления стрептизёрш. К шести часам я уже покидал здание и торопливо пошёл в сторону San-street, чтобы пройдя пару кварталов оказаться перед заветным зданием. Пока шёл, успел покурить. Погода, правда, была мерзкой, моросящий дождь неприятно холодил шею, а мелкие лужи оставляли неприглядную грязь на задней стороне брюк. Весна в этом году радовала переменным снегом и дождём. Машины же с визгом проносились мимо, окатывая тротуары брызгами воды и разгоняя с ограждений неусидчивых подростков. Наконец, я зашёл в бар, оттряхивая капельки воды с одежды и разглаживая мокрые волосы. Вообще, в моём списке было несколько любимых заведений и каждое давало мне определённое удовлетворение. Тот же бар, где мы ужинали с Рассом питал меня эмоционально, вытягивая меня из череды дней и оставляя приятное послевкусие встреч с ним. Вторым была та забегаловка, куда мы ходили с Карлом, посидеть за столиком, послушать хорошую музыку и впитать в себя некое единение, когда я нахожусь среди таких людей. Ну, а то место, куда я пришёл сегодня, можно сказать удовлетворяло мои плотские потребности. По сути я люблю контролировать свою жизнь. Всё в ней расписано до минуты и я крайне не люблю откланяться от графика. Всё началось с бега, жёсткое расписание тренировок заставили полностью поменять мой ритм жизни. И вот к чему это привело. Мои потребности склоняли меня к тем или иным решениям и внутренне понимал, что даже секс необходим моему телу. Как некая разрядка. Я прошёл к одному из столиков. Они располагались вокруг сцены, часть которой была выдвинута в зал. Девушки танцевали у шестов, красиво изгибая свои тела. Официантка подошла взять заказ. Поначалу хотел просто напиться, но уже по приходу, мой пыл остыл и я попросил пару бутылок пива. Рассматривал обнажённых женщин, чьи тела отливали маслом, а блёстки, рассыпанные по ним, причудливо сверкали в свете софитов. В такие моменты, когда был ещё трезв, я просто любовался ими. Меня завораживали их длинные ноги, мягкие груди своими округлостями понемногу гипнотизировали меня. Но я не хотел их! Нет, я люблю женщин, мне нравится их хрупкость в момент секса, их податливость, их невыразимая в другое время страсть. Я люблю секс с женщинами. Я люблю контроль над ними. Но лишь окончательно опьянев, не понимая, кто передо мной, не различая их лиц, я могу себе это позволить. Всё это возможно лишь из-за алкоголя. В другое же время, во мне живёт безразличие. Мне приятно, если они сидят у меня на коленях, мне нравятся их цветочные ароматы духов и фруктовые запахи косметики. Видеть их изнывающими от желания в свете дня в каком-то отеле было для меня шоком. Столько раз я пробовал, но так и не смог ни к одной из них прикоснуться. Я просто-напросто не хотел их. Потому что ни одну из них не любил. Во мне не было ни трепета от одного прикосновения к оголённой щиколотке, ни тихого вздоха от наслаждения от их поцелуев в шею. Пока я смотрел на мимолётные взмахи и пируэты танцовщиц, официантка — добрая душа — незаметно убрала пустые бутылки и заменила их новыми. К концу вечера, я окончательно увяз в разноцветной мишуре одежды и приятных руках, нежно похлопывающих мой бумажник. Расплатился и вышел на свежий воздух. Я направился в сторону улицы, стараясь особо не шататься. Меня окликнули, но обернуться я не решился, и так хватало развлечений со своеобразным «калейдоскопом». Тоненькие ручонки подхватили меня за руку и повели прочь. Я был совершенно не против и дал себя увести. Смутно помню дорогу, её жаркое дыхание обжигало мою шею, пальцы настойчиво гладили ширинку. Я довольно улыбался, всё-таки сейчас я млел от тягучего предвкушения предстоящей ночи. Машина остановилась и я неуверенно расплатился. А развернувшись, совсем не удивился своему дому. Ещё бы, где мне ещё быть? Мы поднялись с незнакомкой, изредка останавливаясь, и хихикали от какой-нибудь глупости. Настроение у меня было отличным. Я отпер дверь и впустил её, не слушая её восхищенную болтовню по поводу моей квартиры. Пока запирался, услышал шум и дальше по коридору включился свет. Скидывая ботинки и верхнюю одежду, крикнул ей, чтобы она его выключила. Она послушалась. Я на ощупь пошёл вперёд, на ходу снимая пиджак, рубашку и расстёгивая ремень. Я сразу нашёл её, она стояла около ванной. Ждала меня. И она точно знала, что мне нужно от неё. Развернул её к стене и задрал мини-юбку. Она было запротестовала, но после того, как мы поцеловались, она немного успокоилась. Руки мои блуждали по её телу, нежно оглаживая её бёдра и грудь. Я не стал расстёгивать её бюстгальтер, просто сдвинул вверх вместе с майкой. Пальцы нащупали сосок. Сжал его, отчего она вскрикнула, но я снова поцеловал её. Её влажный язык немного отвлекал. Опустил другую руку ниже, не снимая её бельё, а просто оттягивая в сторону. Она хотела повернуться, а вместо этого я проник в неё, медленно и нежно, привыкая к ощущениям. После этого остальное было уже неважно. Ни то, что ей поначалу не нравилось, ни то, что я не мог остановиться, ублажая её во всех уголках моего дома. В таком полубреду я долго не мог насытиться сексом, пусть даже оргазм накрывал меня несколько раз. В конце концов, всё закончилось одним и тем же — полным провалом памяти. На утро я обычно просыпался за полдень и полуразбитый, полуудовлетворённый отдыхал целый день и предавался лени. В этот раз мне задуманное не удалось. Настойчивый ор «мальчиков-зайчиков» тяжёлого металла долго поднимал меня, будто из глубоководной расщелины. Сквозь тягучую вязкую поверхность сна я прорвался, стараясь оценить ситуацию. Голова шла ходуном. Звонок трещал где-то около ванной. Кажется, там я и оставил прошлой ночью брюки. Медленно пошёл, задевая все косяки и тихо ругаясь. Штаны болтались на двери, а телефон, зацепившись за ремень шнурком, нервно раскачивался из стороны в сторону. И кто же это такой настойчивый? — Да, — прохрипел в трубку, даже не глядя на дисплей. — Ты ещё спишь что ли? — бодрый голос Расса как-то не вязался со всей ситуацией. — Я… а… — я был удивлён такому звонку. — Кто это? Твоя жена? — сзади раздался голос ночной гостьи. — Тебя это вообще не касается. Свалила отсюда! — я не знал, почему прикрикнул на неё, но она меня раздражала. — Эй, полегче! — возразила она. — Я сказал — ушла! — посмотрел на неё, отметив, что в этот раз, была стриптезёрша. Красивая. Она было видно разозлилась. Я вернулся к разговору. — Я тебя отвлёк? — поинтересовался Расс. — Всё нормально, я её отправил. — Твоя девушка? — А то ты не знаешь, что не она. Грохот закрывающейся входной двери заставил подскочить. Я и не заметил, как она прошла мимо. А и ладно, забыли о ней. — Какие планы? — спросил Расс и тут же продолжил. — Впрочем, если они и были — отложи их на другой день. Я жду тебя внизу. — Что? — моментально протрезвел. — Через полчаса чтоб спустился. — Оу, ладно, — машинально ответил, благодаря его, что он не напросился в гости. Я положил трубку и огляделся. «Бардак», — недовольно подумал, осматривая сдвинутые картины, мятый ковёр и перевёрнутый диван. Медленно побрёл в ванную под душ, попутно закинув в рот таблетки. Я надеялся, что они хоть как-то сведут похмелье, но особой уверенности не было. Как мог быстро, вытерся, прошлёпал в комнату и начал одеваться. Майка и джинсы, поверх черная куртка. На выходе я достал те самые кроссовки, пожалев при этом свою спину, с трудом согнувшуюся, чтобы обуться. На поиск очков времени не было и я вышел из квартиры, рассовав деньги и телефон по карманам. Когда закрывал квартиру, руки немного тряслись и я начал всерьёз сомневаться, смогу ли пережить этот день с Рассом. Спустившись вниз, действительно обнаружил его, стоящего около входа. Простоватая подростковая одёжка, кепка набок — я и не думал, что они так его изменят. Он будто стал таким хрупким, как три года назад, когда я только познакомился с ним. — И что за повод вдруг сподвигнул тебя заявиться сегодня? — этот вопрос напрашивался сам собой. Он же лишь хитро улыбнулся и направился вдоль улицы. Меня это слишком заинтриговало, чтобы оставить это без внимания, и я последовал за ним. Расс резко ускорился. Не знаю, зачем он это делал, но остановился он так же неожиданно. Я врезался в него и мы чуть не упали. — Ты что творишь? — оттряхивал Расс одну руку, которой всё-таки успел задеть асфальт. — А сам-то? Объяснился бы хоть. На это Расс улыбнулся уголками губ, еле заметно, но на мгновение я задержал дыхание. — Хотел поговорить с тобой. Пошли в парк. Я кивнул и мы зашагали через дорогу. Я старался не отстать от Расса, так как до сих пор не мог вынести то, как проносятся машины. Дорогу переходил только по светофору. Сзади резко проехала машина, и я вскрикнул, остановившись. В ту же секунду понял, что не смогу сдвинуться и в каком-то отчаянии схватился за рубашку Расса. Он ошарашено обернулся и, я даже не знаю зачем, но он вытащил меня на середину дороги. Теперь мне было ещё страшнее, транспорт, не прекращая своё движение, на скорости окатывал меня волной воздуха. — Расс… я не смогу… Он ничего не сказал, лишь с силой схватил меня за запястье и повёл вперёд. Ноги мои будто одеревенели. А потом словно вспышка и я чувствую, как рука на моём запястье изменилась. Теперь я видел, что это ребёнок вёл меня куда-то. Он был меньше меня, но сильный. Чувствовал его пальцы, зло вцепившиеся в меня. Светлые волосы ребёнка сверкали на солнце яркими бликами. Шум листвы от налетевшего ветра оглушил меня. Я взглянул наверх и мне казалось кроны деревьев упирались прямо в небо, густой листвой закрывая небосвод. Снова посмотрел вперёд, но лишь смутно различал силуэт мальчишки. Полумрак, вооружившись тьмой, медленно набрасывал на нас её покрывало, пока окончательно нас не поглотил. — Кир! От неожиданности меня тряхнуло и распахнул глаза. Солнце настолько ярко освещало всё вокруг, что глазам стало больно. Я потёр переносицу и взглянул на Расса. Он всё ещё держал меня за руку и обеспокоенно смотрел. — Мы перешли? Ну и славненько, — мягко вытащил свою руку из его хватки. — А теперь можно расслабиться. — И когда у тебя обнаружилась эта фобия? — Расс не поддавался на провокацию. Не хотелось увиливать от ответа, но просто так рассказать тоже не мог. Мы стояли на другой стороне, и я внутренне вздохнул с облегчением. — Пошли пройдёмся. Расс кивнул мне и мы продолжили свой путь по широкой мостовой, выложенной из камня. Я редко здесь бывал, но днём всё выглядело достаточно масштабно. Парк был общественным местом, куда многие не прочь сходить в свой выходной. Многие, но не я! Не настолько я был сердобольным, чтобы умиляться старикам и детям, а гуляющие парочки меня раздражали своими выходками. Мы медленно шли и я собирался с мыслями. — Я… из-за меня твой друг попал в больницу. Я никогда не забуду тот грохот и визг его мотоцикла. И ту толпу… — я замолчал. — И тебя в тот момент, тоже не забуду. Ты был так зол, так яростно кричал на меня. — Да я тебя сразу даже не узнал, просто вышел из себя. Во мне говорил гнев. На самом деле я не виню тебя… — За то я виню, Расс. Я такое пережил в тюрьме. Расс резко схватил меня за руку и развернул: — Что именно? Я не совсем понимал его реакцию, но честно ответил: — Страх! И стыд, за то, что не ответил по закону. — Говорю тебе, ты не виноват! — Не тебе это решать, Расс, — я не собирался продолжать эту тему и попытался увести разговор в другое русло. — Как твоё плечо? — Зажило, но всё равно болит. Врач говорит, уже можно заканчивать реабилитацию и начать нормально тренироваться. Пуля, кстати, прошла навылет. — Я даже не знаю. Это хорошо или плохо? — Конечно хорошо, балда! — Буду знать, — взял я себе на заметку. Не знаю отчего, но вся серьёзность, остро чувствовавшаяся до этого, сейчас сошла на нет. И я искренне был рад этому. — Присядем, может? — кивнул в сторону свободной лавочки и Расс согласился. Место было укрыто деревьями и я присел, наслаждаясь прохладной тенью, ненадолго поселившийся здесь. Май в этом году был сильно жарким, а потому на солнце невозможно было долго находится. — Мира звонит мне каждые два дня, — ни с того, ни с сего, пожаловался я. — Почему ты с ней не связывался? — Был занят. Словил пулю, знаешь ли. Выздоравливал после ранения, — съязвил он. — Но набрать телефон недолго. — Да как ты не понимаешь! Я не могу с ней часто разговаривать. Я не хочу её ни во что впутывать. — Да, в отличие от меня, она девушка, — задумчиво произнёс я. — В отличие от тебя, она моя сестра, — Расс осёкся. — А я на каких правах влез в это? — я разозлился. Для меня стало важным услышать признание нашей дружбы. — Меня в расход можно после встречи? — Да нет же, олух! Просто ты сильный! — Расс от негодования аж подскочил. Я посмотрел вокруг, в недоумении показывая на себя пальцем. — Ты пошутил? С чего ты так решил? — Ты осознаёшь вообще, что ты творил? И ты ещё в себе сомневаешься? — Расс похоже тоже был на взводе. — Я не такой. — Аргх! — Расс в бешенстве ерошил свои волосы. — Ты спас меня! Слабак точно бы не справился. Если бы не ты, я скорее всего был бы уже мёртв. Я всё равно до конца не верил и поэтому тихо рассмеялся: — Шутишь, да? Серьёзное лицо Расса ещё никогда не было таким, как в этот момент. — Нет. Я опешил. Не мог себе этого представить, да и не хотел. Ладно. Если Расс признал хоть немного меня, то я не безнадёжен. — Ты мне лучше скажи, откуда ты этому научился? А вот в эту степь я не хотел пускать Расса. Представить реакцию, которая была бы после моей истории не хотелось. И даже если бы он принял меня, я понимал, что к отношениям примешалась бы и жалость. А я не хотел такого, я хотел… я сам не знал чего… — Это мы обсудим после того, как ты мне расскажешь о себе. Расс хотел было возразить, но я напомнил ему обо всём, чем помог ему и он сдался. Знаю, это было низко, но по-другому я не мог отвлечь его. Расс отвернулся и замолчал, заставляя меня изрядно понервничать. — Помнишь, я говорил, что не живу в том доме. Отвлёкшись от собственных терзаний, кивнул в ответ ему. Лицо выражало странное беспокойство. — Ты говорил, что живёшь у друзей. — Да, что-то вроде того. Так было на тот момент. Вообще-то, всё сводится к тому, что родители меня бросили. Я не мог в это поверить. Как такое могло произойти с ним? Из-за чего? — Они забрали сестру и уехали. Это было семь лет назад. — Погоди, в тринадцать? Ты же был совсем ребёнком! — внутри меня нарастал гнев. — Ну, не совсем так, они оставили меня на попечение дяди, но до сих пор я считал, что они меня бросили. Я не знал всей этой истории, пока не встретил Миру. Думал, она мертва, так как около полугода назад прочитал в статье об их смерти. Они умерли в перестрелке. Громкое дело, по всей стране подняли шумиху. — Да, вроде слышал. Но как Мира выжила? Она ведь была с ними? — Да, была. Но успела спрятаться, до сих пор не верится, что она жива, — он грустно улыбнулся. — Мы с ней долго говорили, даже вспоминали шалости и игры. Я тебе с уверенностью могу сказать, что это моя Мира. — Только один вопрос. — Валяй. — Почему ты был уверен в её смерти? Кольнуло в сердце, ну или тебе стало нечем дышать ни с того, ни с сего? — Ты вообще о чём? — Расс недоумённо смотрел. — Ну, вы же близнецы. Телепатия, сенсорика и все дела. Расс рассмеялся. — Ты веришь в эти глупости? — он вытирал невольно выступившие слёзы. — Да, — ответил сразу. — Сразу скажу — нет такого. В это верят лишь глупые люди. — Эм… то есть… я не дурак! — возмутился и несильно толкнул в плечо, поздно осознавая, что именно в него и стреляли. Расс чуть поморщился, но ничего не сказал. — Прости, — извинился. — Я не хотел. — Да знаю. Зато теперь понятно, что до тренировок мне ещё далеко. Мы ещё немного посидели, обсуждая то новости, то случайных прохожих от нечего делать. К полудню Расс собрался домой. К разговору о моём прошлом он не возвращался и за это я был ему благодарен, хотя не знал, специально он или просто забыл. Мы вышли из парка и он сказал, что ему нужно в другую сторону от моего дома. Попрощался с ним и хотел было уйти, когда он остановил. — Спасибо, Кир. За всё спасибо. Это прозвучало излишне серьёзно, а такого я не любил и как-то неудачно пошутил, но Расс не обратил на это внимания. Я смутился, ведь никогда не ждал от него благодарности, я просто делал, что мог. — Ну, давай тогда. Зови, если будет заварушка, — отшутился я. — Ловлю на слове, — ответил Расс и я понял, что он действительно так и сделает. — Кстати, по поводу того дела, — неожиданно добавил он. — Не уверен, что нужно говорить тебе, но всё же… Если всё ещё интересуешься им — позвони своему другу копу. До встречи, будь на связи. Расс развернулся и пошёл дальше по улице. А мне впервые пришла мысль о том, ЧТО я делал ради него. Ради него я бы убил снова, если бы ситуация повторилась… В груди сдавило и я, ощущая себя немного странно, отошёл от дороги и прислонился к ограждению. Я всё ещё видел его удаляющуюся фигуру и чувство не проходило. И впервые не знал, что делать. Возможно, переволновался из-за разговора и движущихся быстрым потоком машин, но даже когда Расс завернул за угол, я всё ещё пребывал в смятении. Ещё никогда моё сердце не билось так быстро.***
Через несколько дней я решился позвонить Марку. Сам он мне так ни разу и не позвонил, хотя мне казалось, что расстались мы на хорошей волне. Уже после работы, вышел из здания и набрал его номер. Трубку долго не брали и я хотел было отключиться, но в последний момент звонок прошёл и я услышал женский голос. — Кто это? — слышно было, как её голос дрожал. — Здравствуйте. Вам звонит Кир Када, я несколько месяцев назад работал с Марком над одним делом. Я бы хотел встретиться… Она заплакала и я не смог продолжить. Мне совершенно не нравилось происходящее. В душе заворочалось тёмное предчувствие. — Простите, я сказал что-то не то? — я не мог понять её реакцию. — Нет, мистер Када. Просто вот уже месяц, как мы его похоронили. Услышал эти слова и словно оглох. Мне казалось, что я всегда спокоен и собран, что всё в моей жизни происходит, потому что я так захотел. Ведь всё было под контролем. Но это никак не вязалось с происходящим. Моё сознание не могло поверить в то, что человека, которого я знал, разговаривал с ним, ощущал его рукопожатие, больше нет в живых. — Мистер Када, вы в порядке? Я понимаю — вы в шоке. Простите, что сообщаю такие новости, — она всхлипнула. — Это вы меня простите. Я ведь не знал, что… я знал его недолго, но всё-таки… как это произошло? Как это вообще случилось? — она замолчала и я осознал, что она боится говорить. — Не волнуйтесь, всё будет хорошо. — Уже не будет. Я бы не хотела, чтобы с вами что-то случилось. — Пожалуйста, расскажите, что именно произошло. Я должен знать! Она снова замолчала. — Это всё из-за того дела. Я просто уверена, что из-за него. — Какого именно? — Убийства мужчин из Организации. Я не мог ослышаться, а потому готов бы запомнить всё, что она хотела сказать. — В те дни он всё больше посвящал этому расследованию. Убийца отбывал пожизненное в тюрьме, но Марк не мог успокоиться. Его всё ещё волновал список, попавший мстителям в руки. Почему-то в управлении никак не хотели продолжать расследование. А в одиночку он особо не продвинулся, ведь его отстранили от этого дела. Все вечера он проводил вне дома, возвращаясь с каждым разом всё позднее. Он стал злым и раздражительным. Ох, если бы только я его отговорила от этого, он был бы жив, — она расплакалась, совершенно не стесняясь своих слёз. А я не мог ей ничем помочь, лишь терзать болезненными воспоминаниями снова и снова. — В тот вечер он просто не вернулся домой. Я не знала, что думать, кому звонить. Друзей он так и не завёл, а коллег по работе я не знала. Я позвонила на следующий день в полицию, но они не хотели его искать, сказали не по правилам. А потом… через три дня я всё-таки дождалась звонка. Но уже о его смерти. Как это вообще возможно? Ведь он носил с собой оружие. Как же получилось, что его застрелили? Без свидетелей, бросили в какой-то канаве на окраине города. Что это за правосудие, если такое спускает с рук? Я был ошарашен. Я был взбешён. Но спустить всё на самотёк было не в моих правилах. Я должен был решить это дело. По закону или без него. — Он говорил вам что-нибудь перед тем, как уйти? Может вы что-то заметили странное. Хоть что-то… — Я не знаю… я… да… он был в приподнятом настроении. Улыбался, говорил, что через пару дней сходим в ресторан. Я ещё удивилась — по какому случаю-то? Но он… — Мисс… как вас зовут? — Я — Лиланда. Я — его жена. — Лиланда, я ничего не буду вам обещать. Не знаю, смогу ли покарать убийц Марка или распутать то дело. Я просто хочу вас попросить — не выбрасывайте этот телефон, отложите куда-нибудь. И возможно, однажды я вам позвоню. Но не ждите моего звонка, постарайтесь жить дальше. Я очень вас прошу! — Я… не знаю. Мистер Када не лезьте в это! Иначе и вас тоже… — она не договорила, сорвавшись на плач. — Я буду осторожен, а вы не забывайте моих слов — надо жить. Попрощался с ней и положил трубку. Посмотрел на людей, гуляющих вокруг, спешащих на встречи, домой или по работе и чувствовал отрешённость от них. Они не знали трагедий, им не было так тяжело, как мне. Я знал, что это говорит мой эгоизм, но мне было больно, и я не мог сдерживать чувств. Почему я узнал именно сейчас? Знал ли Расс об этом? Конечно, знал! Возможно хотел предостеречь. Я не мог ему это спустить, он был мне должен…***
Я знал, что что-то было не так, как обычно. За прошедшие две недели я не получил ни звонка, более того собственные попытки дозвониться оставались без ответа. Словно он забыл обо мне, словно единственная нить, связывающая нас, оборвалась. Сколько раз прокручивал в уме нашу последнюю встречу, но не находил и намёка на какой-то умысел. Всё было как обычно. Я стоял на балконе, курил последнюю сигарету и смотрел на другие дома. И вот теперь эта мысль не давала мне покоя. Исходя из его образа жизни, с ним могло что-то случиться, а я об этом даже не узнал бы. Нет, это было невозможно — убеждал себя, но успокоения мне это не приносило. А потому я достал телефон и позвонил единственному человеку, кто мог знать хоть что-то. — Алло, — его голос был, как обычно, уставшим. — Пап, я тебя разбудил? — Нет, сынок, — вяло ответил он и тут же зевнул. — У меня к тебе просьба, — невольно поморщился. Обычно мне всегда удавалось решить проблему самостоятельно, но сейчас наступал тот период моей жизни, когда без каких-либо связей никак не проживёшь. Пора взросления пришла и я ощутил себя беспомощным. Я вкратце обрисовал ситуацию, не пытаясь скрыть ни кем стал Расс, ни других событий, произошедших с нами. Попросил лишь Мире не говорить об этом, иначе она бы переволновалась. «А ведь он совсем о ней не думает!» — размышлял, всё больше злясь на Расса. Отец пообещал что-нибудь разузнать и отключился. Но я не мог успокоиться. Всё, чем была забита моя голова — это Расс. Я знал, что слишком всё преувеличиваю, я всё знал! До боли сжав руки в кулаки, выплеснул всю злость, но это не помогло. В смятении вернулся в комнату. Жизнь шла своим чередом. Как бы я не думал и не переживал, всё это оказалось не столь важным в Всемирном Круговороте Судьбы. От того, что у меня каждый утро болела голова, люди не перестали ходить на работу, рожать детей или становиться преступниками. Первое время меня это задевало. Мой эгоизм готов был во всю заявить о моих проблемах, но я старался его унять, подкидывая себе всё новые задания на работе. Пытался отвлечься, но жил всё равно по давно заведённому порядку. И это начинало меня раздражать. Без Расса моя жизнь была не более чем расписанием, где даже «любовь» имела и время, и место. Всё больше я увязал в работе, в чьих-то других проблемах, лишь бы не думать о своих. И вот, спустя ещё неделю, прямо перед выходом с работы, дождался заветного звонка. Мне не понравилось то, что я услышал. Кажется, кто-то очень влиятельный начал вставлять палки в колёса Расса. Всё чаще происходили стычки, причём враждебная сторона представляла собой различного типа наёмников и громил. И кажется, группировка Расса уступала им в численности. Я захотел приехать, но отец ни в какую не соглашался. — А если вы будете в опасности? — я прикрикнул на него, чего никогда не позволял себе. — Пап, ну пойми, я приеду на выходные. Уже сегодня буду у вас. Я положил трубку только после того, как услышал его согласие. Воодушевлённый, быстро покинул здание и поехал домой. Мне хватило пяти минут, чтобы переодеться и собрать дорожную сумку. А уже через полчаса я мчался на ночном поезде домой. Не думал, что даже больше чем узнать, что случилось с Рассом, я захочу поскорее увидеть свою семью. И Миру. Я не заметил, как глядя в окно, улыбаюсь, наблюдая мелькающий пейзаж. Поезд прибыл около трёх часов ночи. Тихая ночная станция сильно контрастировала с вокзалом, откуда я выехал. Здесь всё говорило о тишине, но тишине обманчивой, скрывающей порою ужасные преступления. А вот вокзал Столицы порой раздражал, и становилось невыносимо от непрекращающегося гвалта и шума. Я осознал всю прелесть тишины. На перроне почти никого не было. Один из бомжей уже устроился на ближайшей лавочке и натужно храпел. Я подождал, пока поезд не двинется дальше, и перешёл на другую сторону. Здесь сидела пара подростков, они о чём-то тихо переговаривались, державшихся за руки. Конечно, в этом ничего удивительного не было, если не исключать тот факт, что сейчас была середина ночи. А им на вид было лет пятнадцать. Нужно было просто пройти мимо, ведь вмешиваться не в свои дела было не слишком вежливо. Только я об этом подумал, как тут же окликнул их. Парень резко поднял на меня глаза и посмотрел, он прямо-таки был сгустком агрессии. — Иди, куда шёл, дядя! Дядя? Так меня ещё никто не называл! Такое обращение меня скорее обескуражило, чем разозлило. — А не пора бы вам домой? На часы хоть смотрели? — Отвали! Не твоё дело! — Учитывая, что вы ещё несовершеннолетние, конечно, моё! Или мне позвонить в полицию, чтобы вас забрали? При этих словах они как-то испуганно переглянулись и тут же встали. И только я собрался предложить свою помощь, как их и след простыл. Мне оставалось лишь позавидовать их юношеской прыткости, которой мне всегда не доставало. Я направился к лестнице, уходящей наверх склона, по правой стороне перрона. Не успел шагнуть, как услышал девичий крик, доносящийся сверху. «Ну что за денёк!» — посетовал, быстро взбегая по ступеням. Шум драки ни с чем бы не спутал, а потому не удивился группе мужчин, склонившихся над знакомыми мне подростками. — Эй, отпустите их! — крикнул, о чём тут же пожалел. Бандиты обернулись в мою сторону. «Сколько их было?» — вспоминал я после этой заварушки, но после двенадцати сбился со счёта. Я постарался выиграть время и рванул прямо в толпу. Отбившись от двух мужчин, расчистил пространство около детей. Парень глухо хрипел, пытаясь встать. Девушка не шевелилась. — Вызови скорую, парень, — сказал подростку, не выпуская противников из поля зрения. Они мрачно смотрели на нас, у половины в руках были биты, у второй — кастеты. Расклад был явно не в нашу пользу. Конечно, я мог бросить детей и сбежать, но сжал кулаки и ринулся на оппонентов. Один из мужчин отшатнулся, чтобы размахнуться битой и ударить, но я опередил его, размашисто ударив ногой под дых. Биту перехватил, пока мужчина, сгибаясь, падал на землю. Меня уже окружили и я невольно вздохнул. Да… не хотел…. Двух низкорослых вырубил сразу, сильно приложив их по голове. Кровь брызнула в разные стороны. Откинув оружие, перешёл на кулаки, так как место для манёвра уменьшалось. Когда сразу трое бросились на меня, я лишь увернулся. Но уже в следующую секунду пропустил удар и кастет рассёк мне щёку. Схватил руку нападавшего и сломал её, с наслаждением услышав характерный хруст. Не останавливаясь, прыгнул на следующего, мы упали на землю и я, схватив того за голову, приложил об асфальт. Следом почувствовал удар по спине и, не удержавшись, вскрикнул. Со злости опрокинул противника на землю, с разворота подставив подножку другому, и ударил его в грудь, пока он не успел среагировать. Краем глаза увидел, что дети убежали. «Слава Богу», — невпопад подумал я и тут же перехватил руку нападавшего, который целился мне под рёбра. — Сволочь, — вырвалось у меня и выхватил оружие из рук, размашисто рассекая воздух вокруг себя. Бандиты отшатнулись, с опаской смотря на меня. Я отпустил мужчину и уже спокойно огляделся. Их осталось около десяти, а я, как назло, чувствовал сильную боль в спине. Где же мой любимый пистолет, когда он так нужен? Я отступал к группе деревьев, держа нож на изготовку. Бандиты, догадавшись о моём плане, не стали ждать, а сразу накинулись, захотев одолеть меня количеством. У двоих получилось выбить оружие из рук и, упираясь руками в грудь, с силой оттолкнуть. Они не упали, а схватили меня за руки и развели их в сторону, не давая ударить. Другие обступили меня и их взгляды ни о чём хорошем не говорили. Один из них, покрупнее остальных, вышел прямо передо мной. Он ударил меня в живот, а следом, не дожидаясь, пока откашляюсь, с силой двинул в висок. Боль накрыла моё сознание и… я отключился. Надрывный вой сирен, разрывал мою голову. Нещадный гул, словно игла, впивался в меня, не давая связно думать. И эти мучительные ощущения говорили о том, что я всё ещё жив. Попытался открыть глаза и мир враз завертелся, вызывая у меня приступ тошноты. — Я… — Тише. Постарайтесь не разговаривать. Сейчас вас осмотрит доктор, — женский голос прервал меня. Чья-то рука успокаивающе легла на грудь. Я сделал усилие, чтобы приподняться. Не сказать, что с каждой секундой мне становилось лучше, но уж не так ужасно, как было до этого. Я медленно осматривался. Медсестра сидела рядом и что-то говорила. Лежал на больничной койке среди таких же пациентов. Кажется, это было отделение травматологии. Я успокоился, так как с памятью всё было в порядке. От других больных меня отделяла лишь ширма, за ней слышны были стоны, вскрики и непрекращающийся плач. Резкий звук отодвигающейся перегородки заставил отвлечься. Я увидел мужчину в белом халате и со стетоскопом на шее. — Здравствуйте. Я лишь кивнул. Он присел на краешек койки и тут же начал осмотр. — Как вас зовут? — спросил он, светя фонариком в глаза. — Акира Када, — меня это отвлекало, да ещё от шума в больнице разболелась голова. — Вы помните, как оказались тут? — Нет. Я потерял сознание. — А что было до этого? — он задрал футболку и я вздрогнул, когда его холодные пальцы дотронулись до меня. Он приложил стетоскоп к коже. — Я дрался. Там ещё были двое подростков, надеюсь, они в порядке. — О, не переживайте, с ними всё хорошо. Это они вызвали скорую и полицию заодно. У них лишь незначительные ушибы. А вот вам придётся задержаться здесь. Повернитесь. Я повернулся, а он замолчал, проверяя моё состояние. Когда он закончил, то принялся что-то заполнять в бумагах. — Я не согласен, — возразил ему прежде, чем он подсунул мне какие-нибудь документы на подпись. — Мистер Када. Вы, наверное, не понимаете. У вас обширная гематома на животе и на спине, на щеке была глубокая рана. Нам пришлось её зашить. Но не это вызывает опасение. Вы получили сильный удар в висок. Череп у вас крепкий, он выдержал удар, но неизвестно, получили ли вы сотрясение мозга или нет. Вам нужно остаться, чтобы мы могли понаблюдать за вами. — А теперь вы послушайте, доктор. Я не хочу и не буду здесь оставаться, моя мать — врач. Она проследит за мной, будьте уверены. И да, я знаю свои права, вы не можете меня насильно здесь держать. Отдайте мои вещи. Мужчина выслушал меня с толикой бешенства. Я его хорошо понимал, у самого устав и правила играли важную роль в работе. Но и он должен был меня понять. На несколько секунд он прикрыл глаза и потёр переносицу. Похоже, не у меня одного болела голова. — Хорошо, мистер Када. Лиз, отдай ему вещи и проследи, чтобы он подписал документ об отказе от госпитализации. И учтите, ваша жизнь будет целиком на вашей совести. Он поднялся и вышел. Медсестра уже держала в руках мою сумку. — Зря вы так, он ведь хотел как вам лучше, — проговорила она, протягивая её. — Я знаю. Но правда, не могу остаться. Не выношу больниц. И кстати, вы не знаете моя мать сегодня не на дежурстве? Она удивлённо посмотрела на меня, а потом выпала в ступор от такого вопроса. — Да… знаю… если честно, я тоже себе не завидую. Она тихо рассмеялась. — Нет, сегодня у неё выходной. — Ясно. Она попрощалась со мной и ушла. А я мог лишь достать телефон и позвонить отцу. И всё равно, что разбудил и заставил волноваться. Мне просто необходимо было уехать отсюда. Я физически не мог больше здесь находиться. Отец ответил, что скоро будет. Я вышел из отделения только после того, как подписал документы. Лиз проводила меня до выхода. Там уже ждала полиция, и до приезда родителей мне пришлось отвечать на их вопросы. Подростки сидели рядом с понурыми головами. Мне по нескольку раз приходилось повторять одно и то же. И лишь когда я увидел, как в здание вбегают мои родные, то смог успокоиться. Мать так злобно посмотрела на стражей порядка, что они предпочли удалиться. О да, похоже все знали мою мать и её непростой характер. Отец помог встать и мы вышли из больницы. Лишь когда я сел в машину, отец включил ту джазовую хрень, которую слушал постоянно, и я, наконец, смог расслабиться. До дома мы доехали молча, а после я смутно помню, что происходило. Помню, голова коснулась мягкой ткани подушки и я тут же отрубился.
