Глава 4. Лучший друг. Часть 3.
27 декабря 2017 г., 07:09
На следующий день проснулся лишь к вечеру. Родные во всю хлопотали вокруг меня, а я волновался лишь об одном — работа. Захотев позвонить, получил короткий ответ, что с работы уже звонили, и они объяснили ситуацию. Официально я был на больничном, уж мама постаралась для меня. Через каких-то пять минут я уже ел, хотя особого желания не было. А покончив с едой, и, сославшись на усталость, снова лёг. Конечно, я немного лукавил и моё состояние было лучше, чем казалось, но редко когда удавалось попользоваться добротой родных и немного покапризничать. Я откинулся на подушки, родители ушли, а Аки с Мирой сидели подле меня, о чём-то тихо переговариваясь. Хорошо ещё, что телевизор не включили, так как я обосновался в гостиной. Просто лежал на боку и разглядывал их лица. В полумраке комнаты всё сливалось в причудливые тени с извивающимися щупальцами и ужасными мордами монстров. Конечно, мне это только казалось, но даже монстры в темноте будто тянулись ко мне, стараясь защитить и уберечь от остального мира. И подумав о том, что я — Принц Кошмаров, уснул.
Ещё пару дней я устраивал себе отпуск, но уже на утро третьего дня решил, что с меня хватит. Ощущал себя прекрасно с того самого момента, как открыл глаза. В доме стояла тишина. Чувствовалось присутствие незримых сновидений и лёгкого налёта моих кошмаров. Не хватало лишь тиканья стареньких бабушкиных часов для полноценной картины умиротворения. Но часы пылились на чердаке, среди других ненужных вещей. Они исчезли из нашей жизни так же, как и бабушка. Грусть охватила меня, она была с некой долей равнодушия и ностальгии. Я поднялся с дивана и пошёл в ванную, чтобы быстро переодеться и направится на кухню за стаканом сока.
В комнату я вернулся лишь за тем, чтобы забрать рюкзак с вещами. Сколько буду отсутствовать, не знал, в моей голове не было чёткого плана. Перед выходом остановился, чтобы черкануть записку с объяснениями. В любом случае, телефон я брал с собой, так что ожидал от всполошившихся родителей звонка.
Более-менее собрался с мыслями и вышел наружу, в предутреннюю прохладу. С некой леготцой я направился подальше от дома. Для начала решил наведаться в полицейское управление. Возможно, это и дало бы какие-то зацепки, но была вероятность, что окажусь в тупике. Как обычно, решив пробежаться, я был в полиции в начале десятого. И тут же меня настиг звонок. Я догадывался, что это были родители. Утро выходного дня было для них наполнено стрессом, я не стал ещё больше усугублять его. После того, как услышал в свой адрес нелестные высказывания и ещё более поразивший меня спокойный тон матери, повесил трубку. Меня ждали дела, которые были важнее моего состояния.
Внутри, как и ожидалось, творилось столпотворение. Оказалось, что за последние два дня они взяли несколько групп нарушителей за разные мелкие хулиганства. Повсюду сновали следователи, ведя под руку разных мастей и соцветий. Меня не особо впечатлил их устрашающий вид и потрёпанные лица. Меня больше интересовало, есть ли среди них люди Расса и как с ним можно связаться. Но это всё равно отходило на второй план перед моей неудержимой жаждой мести.
Я подозвал к себе одного знакомого ещё по делу об убийствах и постарался разузнать, что ему известно об этой агрессивной группе, что меня избила. Конечно, я не распространялся, зачем они мне понадобились, сказал нужно написать отчёт по местным группировкам. Этакое домашнее задание от начальства.
Понемногу уболтав его в нужную мне тематику, узнал, что по данным двух недельной давности, они обосновались в одном из заброшенных зданий на окраине города. Недалеко располагался и пустырь, где располагалась городская свалка. Меня удивила его инфантильность по поводу причины моего интереса. Разве он не знал, что юристы таким в принципе не занимаются? В общем, через каких-то пятнадцать минут, я знал всё, что мне требовалось.
Уже выйдя из управления, пришлось признать нынешнюю ситуацию, как плачевную. У меня не было ни плана, ни какого-либо оружия. Я не мог пока решить эту проблему, но решил обождать с ней и направился в тот дом, чтобы по крайней мере оценить ситуацию.
До места я добрался быстро, время пронеслось будто миг. Быстро расплатился с таксистом и вышел. По сравнению с остальным городком, изменившимся с течением времени, пустырь из года в год выглядел одинаково. Даже выпадающий достаточно редкий снег в течение всей зимы моментально таял на этой земле. Это был брошенный район. По каким-то причинам люди не хотели селиться здесь или оставаться в этих местах. И целый комплекс, включая детский сад и небольшой дом отдыха и кое-какие здания, пустовал здесь уже довольно давно. Отец рассказывал, что в нём был отличный горячий источник, но какие-то хулиганы разворотили его и владельцы просто напросто оставили его на растерзание вандалам. Я когда-то давно был в этих местах, ещё до окончательного переезда к родителям, до амнезии. Частенько меня посещает чувство дежавю, которое я ассоциирую с потерянными воспоминаниями. Не знаю почему, но здесь, в этом богом забытом районе, чувствовалось спокойствие, меня не пугали выкорчёванные под строительство деревья, поваленные остановки и обветшалые стены жилых домов. Нормальной дороги здесь отродясь не было и теперь из-за частых дождей, повсюду была грязь и слякоть. Четыре жилых дома окружали детский сад, в двух километрах от них, если пройти вглубь прилегающего леса, находился горячий источник.
Следователь сказал, что группа подозрительных лиц, подходящих под моё описание, расположилась на территории детского сада. Меня аж передёрнуло. Между домами вообще невозможно было пройти, не увязнув хотя бы по щиколотку в грязи. По-тихому выругаться не получалось. Здание сада было окружено железным решётчатым забором. В некоторых местах он заваливался прямо на землю. Между ним и корпусом было много открытого пространства. Я решил обойти вокруг ограждения, потому что внутрь мне таким путём никак не попасть. Под ногами то и дело хрустели ветки и различный мусор. Зрелище, конечно, было печальное. Пришлось обойти многоэтажный дом и, заглянув за угол, я увидел почти полностью обрушенный корпус здания.
И если с парадного входа этого видно не было, всё выглядело достаточно прочно, то как раз в задней части детсада половина была разрушена и стена обрывалась, нависая над искорёженной землёй. Присмотревшись, я разглядел и внутреннее убранство. Если бы только можно было преодолеть пустырь незамеченным, то попасть в здание не составило бы труда.
Подойти ближе я не решился, мало ли сколько людей следят за территорией. И пока мысли мои были заняты планированной мести, не заметил, как сзади подошёл человек. Только когда под его ногой что-то хрустнуло, я резко обернулся, но в следующий момент меня с силой приложили кулаком в лицо. Я моментально отключился, рухнув на землю.
***
В себя пришёл только когда меня окатили ушатом вода. От холода и шока, я не мог понять, что происходит и где я. Меня окружило несколько мужчин, а сам я сидел на стуле. Голова гудела, мир вращался в сумасшедшем танце, а звуки исказились настолько, что, казалось, будто церковные колокола звонили не переставая. Хотелось унять этот кошмар, но сразу понял, что руки мои связаны, так же, как и ноги. Тугая верёвка жгутом впивалась в кожу и я невольно зашипел. Я ненавидел ситуации, выходящие из-под моего контроля, а гнев, копившийся под этим воздействием, порождал моего тёмного проводника разобраться за меня. Пролежав дома несколько дней в безделье, у меня было время подумать. И для себя я решил, что моё прошлое породило внутри меня некую субстанцию. Это существо или моё второе «Я» действовало, полагаясь на инстинкты, и помнило жизнь с настоящими родителями. Оно врывалось в мой мир через сны и особенно сильные эмоции. Конечно, была вероятность, что я, запутавшись, принимал придуманное за действительное и за совершённое мной зло мне оставалось лишь оправдываться, но я в это не верил. Потому что явственно чувствовал присутствие другого «меня» в моменты особого бешенства. И вот сейчас, в голове прокручивались вариации моих действий, одна другой краше. Холодный расчёт совершенно не пугал, руки по локоть в крови — тоже. И я одновременно ощутил радость от предстоящей кровавой бойни и страх от того, каким же монстром я становился. Будто два человека вели диалог в моей голове, решая судьбы людей. И если раньше, я просто соглашался с необходимыми решениями, то теперь явственно понял, что был против излишнего насилия. Мой второе «Я» был со мной не согласен. Пока я вёл внутренние переговоры, вокруг меня столпилось ещё больше людей. Мужчины разного возраста и комплекции. Но во мне крепла уверенность, насколько я сильнее них. Непонятно от кого именно исходило это чувство — от меня или моего двойника, сейчас это было уже не важно. Мужчины о чём-то переговаривались. На меня, кажется, почти не обращали внимания. Я попытался вникнуть в разговор, но из-за непрекращающегося гула не мог уловить суть. Через несколько минут мужчины расступились, давая пройти незнакомому мне человеку. Он был одет в серый клетчатый костюм. Коротко стриженные волосы с проседью, на вид ему было за пятьдесят. В целом же он производит впечатление обычного служащего. — А… здравствуйте, молодой человек. Ответьте мне и как вы умудрились вляпаться в эту ситуацию? — он иронично улыбнулся, подходя ко мне и немного наклоняясь. — Что вы имеете в виду? — Был юристом, а стал… кстати, и кем же вы стали? — он довольно осклабился, а я не мог понять, что это были за люди. Если это те, кто устраивают проблемы Рассу, то, кажется, я в действительности растратил всю удачу в своей жизни. Возможно это и был тот самый чиновник, который заварил всю эту кашу. Но его последняя фраза меня немного смутила. Он что знает меня? — Откуда вы знаете, что я юрист? — Видел в офисе как-то раз. У вас я вижу память-то не слишком хороша. — Только без оскорблений моих умственных способностей. Что вы от меня хотите? — Узнать, что вы делали около известной вам территории, которая, кстати, сейчас под моей юрисдикцией. — Вы что купили её? Вам она в любом случае не принадлежит, это всё собственность государства. На секунду подумал, что он рассмеётся моей «шутке», но вместо этого он схватил мой подбородок рукой. Хватка была такой силы, сравнимая разве что с клещами, отчего я поморщился от боли. Меня отрезвил его взгляд, которым он смерил меня. Была в нём и презрительность, и снисхождение. Он дал мне понять, что с ним лучше не шутить, иначе свои последние минуты я закончу прямо тут. — Понял, значит, с кем связался. Всё-таки мозги имеются у тебя. А теперь рассказывай всё, что знаешь. Сам понимаешь — это обоюдовыгодная сделка. Я выдохнул, когда он разжал пальцы, и тяжело задышал. В голове была мешанина из идей о побеге, паническом воображении того, что со мной случиться, если побег не удастся, и каплей здравомыслия, которое уговаривало меня сказать правду. Я не хотел ему отвечать и хотя, по сути, выбор у меня был очевидным, я всё же открыл рот, чтобы ответить ему, что думаю об его угрозах, о нём самом и предложил бы катиться к чертям. В следующий момент гул пролетел по толпе бандитов, который всё больше нарастал из кучи нестройных голосов. Через секунду все, будто сговорившись, встали по стойке смирно и расступились, пропуская человека. Они все склонились перед ним в почтительном поклоне. Взглянув на него, я уже не знал проклятье это или судьба сталкивает меня раз за разом с ним. Расс с перекошенными от гнева лицом стоял напротив меня, окидывая взглядом присутствующих. — И что тут происходит? — к нему вышел тот человек и начал что-то говорить, но Расс жестом заставил его замолчать. — После доложишь, сейчас я хочу, чтобы этого человека отпустили. — Но босс… — Ты ещё не понял, Сакаки? Я сказал — освободить его. Исполняй. С моего ракурса невозможно было видеть выражения лица мужчины, но внутренне почувствовал его негодование. Одно меня радовало — оказался ведь в банде Расса, которая зачем-то следила за тем же детским садом, что и я. Наконец, после нескольких напряжённых секунд Сакаки махнул в мою сторону рукой и меня наконец освободили. В помещении стояла гробовая тишина, из распахнутых настежь дверей дул холодный ветер и я ощутил, как мурашки пробежали по спине. Встал со стула, разминая руки на ходу. Арх, следы от верёвок ныли сильнее, чем хотелось. Всё это время Расс смотрел на Сакаки, а на меня совершенно не обращал внимания. И только когда меня освободили, он кивнул мне в сторону выхода. — Сакаки за мной, остальные здесь, — он произнёс это довольно пугающим тоном, и я отметил про себя, что не стоит лишний раз его злить. Я вышел из помещения вслед за Рассом, оказавшись снаружи, увидел большие трубы, тянущиеся вдоль всего коридора. Приложив руку к трубе, отметил, что она была в нерабочем состоянии. Обшарпанная поверхность металла была неприятной, часть краски, которой они были покрыты, от времени отслоилась и оборудование выглядело сломанным. Наконец, мы завернули за угол и начали подниматься по металлической лестнице. Пройдя пару пролётов Расс с силой двинул по двери и она со скрипом распахнулась, грохотом отзываясь по всему здания. Мы вышли в холл. Выглядело всё довольно плачевно: изодранные диванчики, полусломанные столики, а стойка консьержки завалена бумажным мусором и поваленными рядом цветочными горшками. Сумрак придавал всей обстановке некоторую печальность. По другую сторону от входа находились лифты и пожарная лестница. Далее Расс повёл нас наверх. Мне было уже всё равно, настолько я устал. Всё это время мы шли не разговария, но даже это молчание не могло сравниться с той гнетущей тишиной, которая как вакуум, образовалась между нами. Поднявшись на третий этаж, мы свернули в коридор и пошли дальше. Я занимался лишь тем, что рассматривал покосившиеся или выбитые двери. Повсюду валялся мусор, разбитые светильники и разорванные коврики. Кусочки стекла хрустели под ногами, как первый свежевыпавший снег. Да и холодно было здесь, прям как зимой. Расс остановился около одной двери и открыл её. Мы прошли внутрь. На моё удивление здесь было очень даже приемлемо. Узкий коридор, слева похоже располагался санузел, а дальше кухня. Дверь справа была плотно прикрыта. Мы расположились на кухне. Круглый столик, печка с холодильником и пара стульев. На подоконнике небольшая стойка с посудой и чайник. — Садись, — в приказном тоне сказал Расс, и я машинально послушался. Когда же следовавший за мной Сакаки тоже сел, Расс рявкнул на него: — Тебе никто не разрешал. Встань там, — он указал на окно. Я не мог до конца осознать то, что происходило у меня на глазах. Мужчиной, которому вот-вот исполниться пятьдесят, вертели, как хотели. Для меня это выглядело, как унижение, что было для меня неприемлемым. Можно было лишь понадеяться на то, что мужчина не озлобится на Расса, иначе последствия даже я не пытался предугадать. — А теперь объясняйся. Сакаки поклонился и только после этого начал говорить: — Этот человек находился на вверенной мне территории. А потому я счёл его подозрительным. Решил допросить его и перенёс разговор в более удобное место. Я машинально потрогал голову, на затылке чувствовался огромный шишак, а мокрые волосы неприятно холодили кожу. Расс это заметил и задал следующий вопрос: — Мне интересно узнать, как вы проводили его к нам? Надеюсь, вежливо? — он внимательно смотрел на мужчину. Тот в свою очередь не отводил взгляда. — Процедура была стандартной, — процедил он. Расс молчал. Руки он скрестил на груди, сидел, откинувшись на спинку стула. За полуоткрытым окном зашумели деревья от особо сильного порыва ветра. — Я дам тебе только одно указание, Сакаки, и я очень надеюсь, что ты выполнишь его, — мужчина кивнул. — Больше никогда не приближаться к этому человеку. Никаких сведений, никаких расспросов о нём. Тебя не должны волновать его действия. И, тем более, мои с ним связи. Если я услышу, что ты хотя бы взглянул на него… Ты знаешь мои методы. — Да, босс, — коротко ответил Сакаки. Я не мог до конца осознать, кто сейчас передо мной: мой друг или незнакомец? Потому что никак не мог узнать в этом человеке Расса. Почти сразу он отослал Сакаки и, только когда мы услышали звук закрывающейся двери, Расс поднялся с места и подошёл к чайнику. — Ты голодный? Вопрос показался бы мне совсем обычным и незначительным, если бы до этого я не пережил бы пытки и допрос. Мне было не по себе от такой перемены в Рассе, будто в нём щёлкнул переключатель. — Да, — только и смог ответить, не зная, что сказать. — У меня осталась вчерашняя паста. Думаю, ты не будешь против. Я покачал головой. Во мне будто образовался вакуум. Я был не я, словно отделился от себя настоящего и теперь наблюдал за происходящим, отрешённо слушая закипающий чайник. Между нами повисло неловкое молчание, отчего я не знал куда смотреть. В конце концов, я просидел так, прислушиваясь к гудящим нестройным хором деревьям и смотрел в окно, разглядывая хмурый безрадостный пейзаж. На столе, прежде чем успел осознать происходящее, возникли две тарелки с горячей пастой, столовые приборы да два стакана с водой. Расс сел напротив и принялся за еду. — Чего завис? — спросил он, тем самым выводя меня из непроизвольного транса. Я замешкался, пытаясь одновременно схватить вилку и отпить воды. Ничего у меня, конечно, не получилось, я лишь умудрился облиться. На это Расс лишь улыбнулся, со смешинкой в глазах разглядывая меня. Мне хотелось начать разговор, но голод пересилил эту потребность и, в конце концов, мы ели, стараясь ни на что не отвлекаться. На моё удивление еда была отличной. Меня так и тянуло спросить — сам ли он это готовил? Когда мы закончили, он собрал всю посуду и унёс в ванную. Слышно было, как Расс гремит посудой, попутно что-то ворча. Представив его хлопочущего над тазиком с водой и отчаянно моющего тарелки, пришлось сдержаться, чтобы не рассмеяться. Зайдя снова на кухню, он молча всё разложил по местам и пригласил меня в комнату. Открыл он её ключами и я шагнул внутрь. Кроме стойки с вещами и кровати, больше ничего не было. Тонкий тюль слабо колыхался, тихо трепеща от сквозняка. Я подошёл к балкону, чтобы посмотреть окружение, но был остановлен. — Там плита раскололась, лучше не наступай. Я кивнул и вернулся к кровати. Он ничего не сказал, а я запоздало отметил свой неопрятный вид, и мне захотелось провалиться сквозь землю. — Снимай, я посмотрю, что натворили мои охламоны. Я с трудом снял майку, всё тело болело. Расс присмотрелся к гематомам, украшавшим меня. — Избили, похоже. Да и не раз я смотрю. — Помню только, как получил по голове, — возразил я. — Это они тебя так, пока тащили. Они у меня парни бесцеремонные, — усмехнулся он и осторожно коснулся меня. От чужого прикосновения я вздрогнул. Впервые почувствовал его пальцы на себе. Они были грубоватыми и шершавыми и имели пару мозолей. Он не пытался смягчить прикосновения, и я периодически морщился от боли. Его лицо было слишком близко и я невольно рассматривал его. Что-то, чего я не мог объяснить, происходило со мной. Мне стало тяжело дышать, боль куда-то отступила, и я не мог оторвать от него взгляда. Его сосредоточенный, серьёзный вид был мне приятен, сердце заполнило необъяснимое чувство. Я затаил дыхание, время для меня словно остановилось. И только когда он закончил осмотр, смог немного расслабиться. — Кажется, ничего не сломано, — подытожил он, немного отстраняясь. Не знаю зачем, но я кивнул. Сейчас мне было в общем-то всё равно, что происходило, будто я оказался в невероятной эйфории, пронизывающей меня насквозь. — Ты объяснишь, наконец, что происходит, а то ни черта не понятно, — решился спросить его первым. — Сначала ты расскажи, как ты умудрился оказаться здесь? И не говори мне про судьбу — всё равно я не поверю, — он нахально откинулся назад, располагаясь на кровати. Я вкратце изложил свою историю, опуская, конечно же, тот момент, когда беспокоился о нём. Это ему незачем было знать. Он меня не перебивал, тихо рассматривая что-то на потолке. А после рассказа начал сам и то, что я услышал, удивило меня. — Уже с того момента, как мы с тобой не разговаривали, я увяз в этом по самое не хочу. Ты же понимаешь, что сейчас я контролирую этот город, — он продолжил. — Всё, что происходит здесь, начиная от косого взгляда и заканчивая убийствами, не может остаться незамеченным, пока я здесь. Я должен контролировать все эти события. На этих словах я не заметил, как внутренне соглашался с мнением Расса, потому что оно совпадало с моим. И я этому был чертовски рад. — Когда начались те убийства, ты спустил им это с рук? — Я знал, кого они убивают, и пока это касалось их мести, меня всё устраивало. Но когда начали погибать невинные люди, я изменил своё отношение к ним. Мне пришлось форсировать события и подкинуть им себя… — он вдруг замолчал. Я старался понять его слова, но часть всё равно оставалась загадкой. Как и то, например, что месть направленная на Организацию, его устраивала. Не вызывало ли это подозрений у его руководства, да и само то, что Расс поддался эмоциям, меня не удивило, но обеспокоило. — Что было дальше? — решил спросить я. Взгляд его устремился прямо на меня, и будто под гипнозом я не мог оторваться от Расса. — После ареста меня, естественно, допрашивали. Тот следователь, что был с тобой, хороший парень… был… Он, конечно, напирал, но по большому счёту спрашивал только по этому делу. И что-то в нём не сходилось. Он поделился этой информацией со мной, я в свою очередь дал ему несколько сведений. Мы были в расчёте. Я так думал… до его смерти… Он тяжело вздохнул. Я не удержался и лёг рядом. Мы рассматривали трещины на потолке. — Осведомитель, с которым он должен был встретится, был моим подчинённым. Оказался на два фронта, так сказать. Но он тоже погиб, в тот же день, что и твой друг. Несчастный случай. Вот тогда-то, меня это и задело. Я почувствовал злость Расса и машинально похлопал его по руке. Почему-то захотелось его поддержать. — Эта сволочь хочет скупить полгорода, чтобы перестроить его к чертям! — Сволочь? — переспросил я. — Один зарвавшийся политик, удумавший под шумок, убрать ненужных ему людей. Теперь догнал? — он повернул голову и зло улыбнулся, ожидая моего ответа. — Список, — догадался я, чуть ли не подпрыгивая от озарения. — Он его подделал. — Именно, Эйнштейн. Половина оказалось фальшивой. И теперь он, почувствовав свободу, хочет сместить меня отсюда. Думаешь, я ему позволю? Я привстал на локти и взглянул на Расса. — Погоди, погоди. А я тут каким боком? Если ты скажешь, что это случайность, в том, что та банда, напавшая на меня, и твой конкурент заодно, я не знаю, что сделаю! Расс резко сел. — Они тебя избили? Когда? — Я только приехал, чтобы удостовериться, что с родителями всё нормально и прямо на станции наехал на них. — Ты? Наехал? — удивлению Расса не было предела. — Просто вступился за двух подростков, с кем не бывает. — Действительно, с кем. Почему проиграл? — мне, наверно, послышалось презрение в голосе Расса, а иначе он бы услышал другой ответ. — Один против пятнадцати. Не скажу, что сдался, но детишки были балластом. — Бросил бы их. — Не думал, что ты такой чёрствый. Расс долго соображал. — Эм, Кир, вообще-то это была шутка… — выдал он. — Хм… шутка, да? — Да. — Ты точно уверен? Прозвучало средненько. — Уверен… — Хм… — после моей фразы, мы почти одновременно рассмеялись. Я не знал, что на нас нашло, когда я с Рассом, для меня будто всё происходило впервые. Ни с кем другим, я не мог говорить так, чтобы меня понимали. Кроме него. Я отдернул себя, прежде чем дальше продолжил эти мысли. Они показались мне опасными. — Но всё-же, как это похоже на судьбу, да? — вяло проговорил Расс, расслабленно улыбаясь. — Возможно, это она и есть, — прошептал я, рассматривая его и не смея оторвать взгляда от его лица. Такого красивого лица.***
Мы переночевали прямо там. Расс, не стесняясь, лёг в нижнем белье, протягивая мне второе одеяло. В этот момент я, конечно, вздохнул с облегчением. Спал я беспокойно, всё время просыпаясь и ворочаясь на своей половине. Меня всегда охватывала внутреннее беспокойство, когда я оказывался в незнакомом мне месте. Расс, в отличие от меня, спал аки оловянный солдатик по стойке смирно и без единого движения. Пару раз я проверял его дыхание. На том и успокаивался. В целом, бессонная ночь принесла лишь сильный пинок и неудачное приземление на пол. Я в ужасе осматривался, но кроме недовольного Расса никого не увидел. — Уже девять часов, — ворчал он, застёгивая рубашку. — И? — также недовольно пробурчал, забираясь снова на кровать. — Я проспал! — отрезал он. — Велика беда! — парировал я, уже укрываясь. — Дай больному человеку отлежаться. — После смерти много времени на это будет, — ответил он, сдёргивая одеяло. — А сейчас вставай. Жалобы мои не возымели никакого эффекта и я, смирившись, в конце концов, встал. Что меня ещё поразило, кроме педантичного Расса, так это моя сумка. Я натянул штаны и спросил Расса, как она тут оказалась. — Утром занесли, — бросил он, уже выходя из комнаты. «И почему он злой?» — никак не мог взять я в толк. Пока я собирался, с кухни повеяло ароматным запахом кофе. И я разомлел… Время двигалось с неумолимой быстротой, съедая человеческие жизни со скоростью молнии, ударившей в землю. Казалось бы совсем недавно, я потягивал кофе и вот адреналин зашкаливал в висках и становилось трудно дышать. На раздумья было отведено мало времени и я пригнулся, спасаясь от пуль за подвернувшейся поваленной стеной. Рядом расположился и Расс. Со всех сторон слышались крики и свист пуль, рассекающих воздух и разрывающих поверхности стен. Я успел испугаться рикошета, но в следующую секунду уже палил наугад, старался отвлечь врага на себя, пока остальные перезаряжали пистолеты. «Ну зачем я в это влез?» — размышлял, уже прячась обратно. — «Маман меня убьёт, если узнает, во что пришлось ввязаться. Если только не погибну раньше». Пессимистичное мышление, что странно, помогало мне настроиться и быть более сосредоточенным, предугадывая худшее развитие событий. На мгновение звуки выстрелов смолкли и я тут же высунулся, держа оружие наготове. Мы сидели в узком коридорчике, с заваленной стеной, дальше он раздваивался и я понимал, что противник мог пальнуть с любой стороны, не оставляя мне шансов на жизнь. Всё произошло довольно быстро. Слева показались двое на мгновение и я тут же выстрелил, попадая обоим в голову. Другой оглушительный выстрел был сделан Рассом. Он убил третьего, который прятался за противоположной стеной. Я опешил от шока, ведь только что убил двух человек. — Кир, что с тобой? — я почувствовал руку Расса на своём плече. — Я… Расс… что я здесь делаю? — беспомощно посмотрел на него. Он обхватил мою шею пальцами, ненавязчиво заставляя нагнуться к нему. — Останься здесь, Кир. Не иди дальше. Ты должен понимать, что это лишь моё падение, и тебе лучше не идти по этой дороге. Ты знаешь, почему я говорю это, да? Он был так близко, что дыхание его обдавало меня тёплым воздухом, а серые глаза, казались, проткнули меня насквозь. Я сглотнул и почувствовал, как пот стекает по моему лбу, норовя капельками упасть на лицо Расса. — Я не знаю твоих причин, — ответил, отстраняясь от него. — Но одно понимаю — я не могу отпустить тебя туда одного. — Я ведь не один. — Для меня, среди твоей незнакомой мне банды, ты всё равно, что один. Я никому не верю, кроме тебя. А значит, путь у нас теперь… ну ты понял. Расс молчал лишь миг и, наконец, отпустив меня, направиться дальше. — Учти, ждать тебя я не собираюсь, — усмехнулся он, поворачиваясь ко мне. — Аналогично, — ответил я. И мы побежали дальше. Туда, где рёвом разрывало перепонки, а крики раненных заставляли вздрагивать от невероятных ощущений. В тот день я стал «Псом»… Понял я это гораздо позже, когда можно было посидеть и спокойно подумать. А пока мне оставалось лишь одно — выжить в этом аду. Мы снова укрылись за одной из стен, дальше находился холл и, пока Расс не кинулся снова в гущу событий, я решился его спросить. — Почему сегодня? — Приехал их наниматель, — Расс одновременно следил за обстановкой, приказывая всем остановиться. — А не сбежит ли он, пока мы продвигаемся? — Ты забыл уже, что я говорил? Я не стал отвечать. Расс же только вздохнул, поворачиваясь ко мне. — Сакаки отрезал их от транспорта. Так как там большая территория, им не прорваться через него. Поэтому они будут ждать нас. Теперь ясно? — Теперь да. — А сейчас замолчи и пошли дальше, — серьёзно сказал он и перезарядил пистолет. Мы шли вглубь здания, было полно различных поворотов, комнат и складских помещений. Нам приходилось осматривать каждый угол, ведь Расс хотел исключить малейшую возможность быть зажатым в тиски. А в данный момент, мы поднимались наверх по единственно уцелевшей лестнице. Я шёл за ним, осматривая верхнюю площадку, как неожиданно, перевесившись через перила, какой-то наёмник начал палить по нам. Крошка, отлетающая от стен, взмыла пылью и стены были изрешечены от пуль. В последнюю секунду схватил Расса и толкнул вперёд. Прижавшись к стене, мы встали прямо под наёмником, думая как разрешить эту проблему. Я хотел было рвануться вверх, как Расс остановил меня. Его рука с неимоверной силой схватила меня за плечо, не давая двинуться. — Я сам разберусь, — с нажимом прокричал он. Я резко накрыл его руку, не собираясь отпускать. Мне невыносима была мысль о том, что он рискнёт своей жизнью ради меня. Но я не был с этим согласен, он не должен лезть в пекло из-за одной немаловажной детали. А именно — он мой единственный друг, мой дорогой друг. Я не знал, что он думает о наших отношениях, солидарен ли он со мной. Всё это было неважно перед тем, что собирался сделать Расс. Я посмотрел на него, прижавшись лбом к его лбу, и проговорил так, чтобы он расслышал. — Я тебе не позволю. У тебя есть другие дела. Поважнее какого-то стрелка. — Это ты не понимаешь. Ты не имеешь к этому отношения. Ты — обычный человек, ты не должен участвовать в этой перестрелке. Я надавил на его голову. — Это ты не понимаешь. Ты уже и так понял, что кое-кто не совсем обычный. Так что успокойся и смотри. В следующее мгновение оттолкнул его и рванул наверх. Я прижался к стене, медленно двигаясь и оценивая ситуацию. Жестом показал Рассу отвлечь бандита на себя. Как бы мне не хотелось, но рисковать ему всё равно пришлось бы. По сигналу Расс выскочил и навскидку начал стрелять. Я быстро вбежал по лестнице и перепрыгнул через перила. Дальше ринулся наперерез наёмнику и, в тот же миг, Расс прострелил ему ногу. Мужчина завалился на спину, не выпуская автомата и продолжая стрелять, а я в прыжке ударил его ногой по руке с оружием. Он заорал, как ненормальный, не зная то ли зажать рану на ноге, то ли собирать сломанную руку. Я крикнул Рассу, чтобы он поднимался, но обернувшись, увидел его рядом с собой. — Ты как? — спросил он. — В норме. Что будем с ним делать? — указал на мужчину. — Пошли отсюда. — Ты уверен? — я интересовался, потому что хотел пресечь все проблемы, которые могли возникнуть, если бы он выжил. — Потому что я бы уже убил его. — Не говори таких слов больше. Ты убиваешь по необходимости, не более того. Его слова звучали, как приказ. И я беспрекословно ему подчинился. Мы оставили наёмника, забрав автомат и не предпринимая никаких попыток помочь. Он знал, куда ввязывался. Расс окликнул своих подчинённых, а сам пошёл дальше. Я старался не отставать от него. Мы преодолели ещё несколько комнат, прежде чем зачистили всё пространство. Перед нами остался последний рубеж, покорив который мы бы закончили эту «войну». Само помещение было забаррикадировано не только с внешней стороны, но и скорее всего с внутренней. Вопросительно посмотрел на Расса. Сам я кроме кровавой перестрелки выхода не видел. А вот он приказал опустить оружие и ждать. Следом он громко постучал. — Митчелл! Я знаю, что ты там. Стояла тишина. Расс ждал ответа до тех пор, пока не услышал. — Ты знаешь, что я не соглашусь ни на какие сделки. — А зря, Митчелл! Тебя бы заинтересовала сделка, ставка в которой твоя жизнь. Расс жестом указал на другую дверь, тоже заколоченную. Но через щели в досках можно было видеть внутреннее пространство. Я подозвал Расса. Почти пустое помещение с поваленной мебелью. Стёкла были выбиты по большей части. В центре находилась группа людей. Особо в ней выделялся мужчина в дорогом костюме. — Митчелл, я тебя вижу. Мы одновременно оттолкнули друг друга, оказываясь по разные стороны от проёма. А после этого град пуль изрешетил дверь. Чуть прищурившись, я смотрел на Расса. Тот уже достал оружие, собираясь стрелять. — А ещё я предлагаю жизнь всем твоим наёмникам, и, возможно, поощрение от нас за прекращение такой агрессивной политики. Он замолчал, давая им время на подумать. Я же, не прекращая сеанс новостей для глухонемых, показывал Рассу готовность перестрелять всех, кто там находился. Постепенно люди Расса окружили помещение, полностью отцепляя пространство. Расс снова заговорил. — Время вышло. Ваше решение? Я собственными глазами видел, как, ни секунды не колеблясь, наши противники подняли руки вверх. — Положите оружие и выходите, — приказал им Расс. Они молча подчинились и, открыв дверь, начали выходить по одному. Все до единого. В комнате остался лишь Митчелл, ошарашенный неожиданным предательством. Он их даже не пытался остановить. После этого, Расс раздал указания и, подозвав меня, сказал: — Зайдём внутрь вместе. Будешь держать его на прицеле. Дёрнется — выстрелишь. Я кивнул и мы вошли. — Ну что, Митчелл. Доигрался? — Расс говорил с издёвкой, нагло улыбаясь. Мужчина, словно очнувшись, вздрогнул и посмотрел на нас. В творящемся хаосе этот суровый мужчина выглядел довольно нелепо в своем темно-синем костюме. Даже чистый платок во внешнем кармане слишком выделялся среди наваленных старых кроватей и полусгнивших матрасов. Было видно, что он был зол и крайне раздражён. Чего я не мог сказать о Рассе, тот был предельно спокоен и собран. Похоже, он чувствовал себя в своей стихии. — А теперь поговорим о деле, — Расс направился к мужчине, я последовал за ним, дабы исключить риски. Он вплотную приблизился к Митчеллу и, не дожидаясь ответа, толкнул. Мужчина, не ожидав такого поведения, отшатнулся и отступил назад. Расс снова его толкнул, но тот перехватил его руку в последний момент. Я направил пистолет на политика, в любой момент готовый выстрелить. Мужчина заметил это и разжал пальцы. — Ты думал, мы тут шутки шутим? — съязвил Расс. Он снова его толкнул и тот врезался в стенку. Расс схватил того за волосы и заставил согнуться. Мужчина выругался от возмущения. А Расс медленно приложил его к полу и подозвал меня. — Прострели ему руку. Я мгновенно схватил Митчелла за руку. Расс же фиксировал его шею и другую руку. Прижал ладонь мужчины к полу и приставил пистолет к ней. — Стойте, подождите… Его прервал оглушительный звук выстрела. От боли он взвыл. Расс встал и отошёл от него, наблюдая искоса за его мучениями. Я присоединился к Рассу. Хотелось уже покончить со всем этим и поехать домой. Так что всхлипы и причитания этого человека меня крайне бесили. Мужчина перешёл на плач, он прижимал раненную руку к груди и теперь был в своей крови. — Пройдёмся по списку-ка, Митчелл! За каждый промах я прикажу прострелить тебе что-либо. — Подождите, я не согласен. А… как же так? Вы уже меня ранили! — А… это… Это за то, что твои головорезы избили моего человека. При этих словах я замер. У меня перехватило дыхание. Неужели Расс таким образом вступился за меня? Мне это польстило и я на секунду даже забыл, что происходит. Но уже вскоре мне пришлось выполнять все указания Расса. В целом требований накопилось довольно много и, в конце концом, полуживой мужчина лежал, обливаясь слезами, с левой рукой простреленной в трёх местах и дыркой в колене. В какой-то момент, я осознал, наконец, что сейчас происходило. На мгновение, меня охватило чувство паники и я от этого вздрогнул. С трудом сглотнув, так как горло пересохло. Но это длилось лишь миг. Он скоротечен и забывчив. Это слабое чувство я закопал поглубже, ведь я больше не хотел быть слабым — Рассу нужна была моя сила и я просто обязан отбросить всё ненужное. Почему для меня это было важно? Этот человек, его тёмный с отблесками красного мир вызывали во мне восторг и азарт, подобным тому, который есть у игроков или детей! Но это было несравнимо — ведь я избивал человека… Цепь событий завершилась только через несколько часов. Чувствовал я себя странно, вроде бы выпал из жизни, но одновременно и осознавал всё, что делал. Будто вот была пустота, окружённая скорлупой, а через секунду она лопается и я выпадаю в реальность. Я был дезориентирован, оглушён и растерян. И вот я, уже отзвонившись родителям, еду на поезде домой. Рядом сидит Расс. Он устало положил голову мне на плечо и заснул. Я же никак не мог отбросить ощущение беспокойства. Во-первых, почему он не захотел увидится с Мирой? Ведь, даже если опустить все дела, касающиеся Организации, оставался ещё и человеческий фактор, и мне непонятно было, что заставляет Расса игнорировать сестру. Всё это было странно… А во-вторых, меня волновал я сам. Я просто обязан был разъяснить наши отношения, внести ясность. Потому что сам не мог понять, что происходит между нами. Ночной пейзаж тёмными, смутными очертаниями наводил скуку и я от нечего делать рассматривал Расса, вспоминая всё, что произошло со мной после нашей с ним первой встречи. Я вообще заметил, что частенько это делаю. От такой прокрутки в прошлое мне становилось лучше. До города мы добрались ближе к ночи и, какая бы усталость нас не одолевала, мы всё равно решили отметить удачное завершение этой истории. Конечно, не обошлось без раненных, двое умерло и Расс хотел также почтить их память. «Мёртвое — мёртвым, живое — живым!» — так он сказал. Он одновременно и грустил, и радовался. Такой вот у него был нрав. И так как идею подал Расс, я предложил место. В любом случае, я давно хотел, чтобы он заглянул ко мне в гости. По дороге мы заглянули в местный магазинчик. Всё, что было необходимо нашим посиделкам — это пиво, закуски и хорошее кино. — Карты, деньга, два ствола. — Крёстный отец. — Залечь на дно в Брюгге. — Семь психопатов. Мы долго спорили около отдела проката, не зная что выбрать. Оказавшись дома быстрее, чем мог вообразить, мне самому не верилось, что всего каких-то полдня назад, я творил ужасные вещи. Нет, я не отказывался от своих действий, но хотелось бы знать, ради чего это делал. Вещи я раскидал, рукой махнув Рассу тоже располагаться. С одной стороны, мне было неловко, ведь я редко кого приводил сюда, с другой, я был горд за свою квартиру — я её любил. — Ты есть хочешь? — Да, вроде нет, — отозвался Расс, уже откинувшись на диван. — А есть ли еда-то? — У меня и в обычные дни не густо, а за моё отсутствие вообще всё пропало. Я как-то не рассчитывал так надолго задерживаться у родни, — ответил я ему, заглядывая в холодильник. Пришлось выгрести испортившуюся еду, попутно заставляя пространство алкоголем. Если честно, сам я бы перекусил, но не хотел акцентировать на этом внимание. Обычно я себя так не вёл. Включив фильм, всё отошло на другой план. Мы сидели и выпивали. Затем снова. И снова. Происходящее на экране меня не особо впечатляло, хотя кино было хорошим. Через какое-то время я перестал обращать внимание на экран и ненароком наблюдал за другом. Тот скинул пиджак и смотрел за происходящим на экране, вальяжно развалившись на подушках. В голове у меня зашумело, я почувствовал, как мир завертелся вокруг, стало не хватать воздуха. Я взглянул мельком на экран, но увидел лишь размытые силуэты и монотонные разговоры. Не знаю из-за чего мне стало нехорошо, возможно, что из-за того, что был голоден, а возможно и из-за стресса. Я не знал, но сейчас меня волновало только одно. — Расс… — я позвал его так тихо, даже не надеясь на то, что он меня услышит. Мне даже показалось, что мой голос прозвучал слишком жалобно. И я тут же пожалел о том, что звал его. Передо мной появился Расс. Он наклонился, с тревогой рассматривая моё лицо. Я не ожидал этого и теперь тоже смотрел на него, не предпринимая попыток объяснить ему зачем его звал. — Ты в порядке, Кир? — Расс приложил руку к моему лбу. Ощущение его огрубевших пальцев произвело на меня впечатление. Я и не думал никогда, что мне будет приятно почувствовать его прикосновение. Его взгляд прошиб меня, будто молния, я замер… Следующее, что я помню — как моя рука ложится на его затылок, а другая убирает руку от моего лба. А потом я просто притянул его к себе и поцеловал. Я закрыл глаза и просто целовал его сжатый рот, не переставая, не думая, влажным языком облизывая его губы. Сухая кожа вмиг стала мягкой и податливой. Кожей чувствовал его скованность, его неуверенность, его смятение. Но он не пытался отстранится и, значит, я мог целовать его дальше. До упоения, до дрожи в сердце, до самой глубокой боли в моей душе и теле. Я не знал почему, но мне было больно его целовать. В какой-то момент Расс сдался. Не знаю, было это через секунду после начала иди через полчаса. Но одно я почувствовал — его полураскрытый рот и жаркое вырвавшееся дыхание. Я понял одно — он ответил мне… определённо… Я сжал пальцами его волосы и чуть потянул назад, чтобы дать секундной боли проскользнуть между нами. В ответ он схватил меня за горло обеими руками и чуть сжал. Я же не мог оторваться от него, хотелось большего: обнять его. Нет, вернее сжать до боли и не отпускать, пока воздух бы не кончился в наших лёгких. Я хотел его… хотел прямо сейчас… Резкий грохот заставил нас обернуться на звук. Оглушительные выстрелы, характерный хруст разваливающихся зданий и крики главных героев совершенно не вовремя вмешались в наше… «А что наше?» — пришла мне в голову мысль. Я тяжело дышал, видя что Расс в том же состоянии. Он повернулся ко мне, медленно отпуская и отстраняясь. Мне вдруг стало неловко и я, извинившись, поспешил в ванную. Я сразу же включил воду, а сам, нависнув над раковиной, смотрел на отражение. И не узнавал. Что это только что было? Я его поцеловал… я сделал первый шаг, и не мог понять почему. Я хотел его… Неужели это алкоголь так повлиял на меня? Нет, это было невозможно. «Тогда что со мной не так?» — задал я себе вопрос. Но человек, смотревший на меня с той стороны, лишь молча наблюдал, даря больше вопросов, чем ответов. Я сполоснул лицо и вытерся. Прохладная вода немного отрезвила меня. Громкий звонок в дверь вырвал меня из цепи рассуждений. Я резко вышел из ванной и прошёл по коридору, чтобы открыть дверь. На пороге стояла незнакомая мне девушка. Невзрачная, бледная, с ужасными выкрашенными в алый цвет волосами. — Вы ко мне? — спросил я. Она неловко переминалась с ноги на ногу, её бегающий взгляд не останавливался на мне. — Д—да… — Что вы хотели? — забытое беспокойство снова дало о себе знать. — Я только хотела сказать, что, хотя вы и не помните, но я… провела с вами ночь и теперь жду от вас ребёнка. — Что? — переспросил я. — Вы — отец моего ребёнка. Я машинально обернулся и увидел Расса. Он растерянно смотрел на меня. А потом как-то неестественно засуетился. — Похоже, что мне пора, — он прошёл рядом со мной. Я лишь успел схватить его за запястье и оттянуть назад. — Останься, прошу. Он посмотрел на меня, а я ещё сильнее сжал его руку, не зная, чувствует ли он мой страх и дрожь. Он ничего не ответил, а когда решился, девушка его перебила. — Извините, а кто вы? — задала она вопрос, упрямо глядя прямо на меня. Я снова взглянул на Расса, а потом на неё, и сказал всего одну фразу, изменившую всю мою жизнь. — Это мой самый лучший друг… На мгновение мне почудился звук закрывающейся двери, но, к моему сожалению, этого не произошло.
