Pebbles on the beach

Все дни слились в один. Они совершенно потеряли счет времени. Ночи и дни мешались друг с другом, и все они были наполнены радостью. Петиру казалось, что всё это время они не разжимали объятий. На следующий день после отъезда Элмара и его семейства погода испортилась, пошел дождь, но это их не огорчило. На целых три дня лорд и леди Бейлиш заперлись в спальне, спускаясь вниз только к обеду. Завтраки и ужины им подавали в комнату. Иногда они все же покидали своё супружеское ложе – Санса выходила на маленький балкончик их спальни, кутаясь в его плащ, протягивала ладонь, ловя прохладные капли дождя. Петир смотрел на ее фигуру, и старался гнать от себя всякие мысли. Всё было неважно сейчас, и если какой-нибудь бог спросил бы его - согласен ли он остаться вот так навсегда, в заточении в этой спальне, со своей юной женой, он бы ответил «да». Он осторожно подходил сзади, обнимал ее, целуя в шею, прижимая к себе, и они стояли вдвоем, глядя на дождь. Было тихо, пахло мокрой травой и землей. Днем они спали до обеда, а вечерами и ночью новоиспеченные супруги проводили время в неспешных беседах, нежась в объятиях друг друга, и делясь сокровенными тайнами, мыслями и воспоминаниями. В спальне горел жаркий камин, и он без устали любовался своей обнаженной женой. Петир Бейлиш знал, что это самые счастливые дни его жизни. Но может быть, и впереди их ждёт счастье. Она обещала быть рядом, и она любила его. Большую часть времени в эти дни они предавались страсти, с каждым разом открывая друг для друга всё новые её стороны. Хотя теперь занятия любовью и требовали от них обоих терпения и некоторой изобретательности. Рука у Петира еще болела, и мейстер запрещал ему снимать перевязь. Колено тоже побаливало, он прихрамывал, синяк на боку саднил. Мейстер Деррон лечил лорда Петира мазями и настойками, чтобы ускорить заживление ран и уменьшить его страдания. От макового молока Петир решительно отказывался. Он старался не обращать внимания на боль, но тело его брало своё и отвечало на подобное пренебрежительное обращение со всей мстительностью: к утру отекшее плечо болело так сильно, что он сжимал зубы и еле сдерживал стон. Санса жалела его и старалась щадить, но порой не могла удержаться и прыскала от смеха, когда он вдруг морщился и вскрикивал от боли в самый неподходящий момент, чересчур увлекшись соблазнением жены. Впрочем, через неделю он почувствовал себя достаточно хорошо и мог уже вполне владеть правой рукой, хоть и с некоторыми ограничениями. Слуги, привыкшие к строгой и деятельной натуре своего хозяина, не переставали удивляться переменам, произошедшим с ним. Эти перемены с лордом Петиром, а особенно их причина, вызывали излишнюю сентиментальность и мечтательность среди обитателей дома. Весь дом пребывал в состоянии расслабленной неги, и экономке стоило большого труда держать в руках служанок, которые принялись проводить всякий свободный час в болтовне о своих женихах и возлюбленных, хихикали и шептались, глядя на редко спускавшихся вниз господ. Наемникам же не позволял распускаться сир Лотор Брюн, заставляя их тренироваться каждый день от обеда и до вечера. Зато вечерами ничто не могло удержать их от разговоров за кружечкой эля о прекрасных женщинах, которые любили их когда-то. Некоторые из наемников начали заглядываться на молоденьких служанок, нарушив негласный запрет. И даже старик-садовник как-то раз принес и с улыбкой вручил цветы Далле, которая в ответ раскраснелась и смущенно закрылась передником. Новобрачные хозяева, полностью поглощенные своим счастьем, невольно способствовали этим настроениям среди домочадцев. Далла баловала их как могла. Беременность хозяйки и недавнее ранение хозяина, помноженные на медовый месяц, в представлении кухарки означали необходимость обильного и сытного стола. Она готовила все их самые любимые блюда в количествах, достаточных для семерых, и очень расстраивалась, когда лорд Петир и леди Санса отправляли еду назад нетронутой. Она даже попросила мейстера Деррона убедить лорда и леди кушать побольше. Мейстер, однако, не разделял её уверенности, что обильная еда способствует здоровью. Зато сам он приходил в отчаяние от упрямства лорда Бейлиша, который отказывался от лекарственных снадобий, если была вероятность, что они могли вызвать сон или снизить мужскую силу. Вооружившись внушительным томом о травах и зельях, подаренным молодым супругам самим мейстером, лорд Бейлиш подробно расспрашивал его о составе снадобий и, отыскав в книге нужные травы, внимательно изучал их свойства, прежде чем согласиться их принять. Напрасно Деррон спорил и убеждал его — лорд Бейлиш оставался непреклонен. - Вы скоро начнете разбираться в травах не хуже мейстера, Петир, - сказала ему жена, когда он выписывал из книги свойства синего лишайника, растущего на северных скалах. Порошок из этого растения доставили Деррону только вчера, и он тщетно пытался уговорить лорда отведать настойку из него. - Наиполезнейшие знания, моя дорогая, - пробормотал Петир и прочитал вслух: – «Изредка наблюдается сонливость и слабость. После приема рекомендуется держать больного в постели и не давать вина…» Нет уж, пусть сам его пьет! Санса рассмеялась. - Если бы следовали его рекомендациям, давно бы уже были полностью здоровы, и нам бы не пришлось… ограничивать себя, - она лукаво посмотрела на него, поправив платье. - В этом есть свои положительные стороны, - в тон ей ответил Петир с улыбкой. – Знаете, мне нравятся способы, которые вы используете, чтобы мы оба получали удовольствие, и которые при этом не требуют больших усилий со стороны вашего несчастного мужа… Она вновь рассмеялась, и покраснела, совсем немного. Какое удовольствие было глядеть на нее! Расцветшая, красивая женщина, носившая его ребенка и полностью освободившаяся от ненужного стыда и гнусных воспоминаний, она все еще сохраняла девичье очарование и застенчивость. Деррон, убедившись в его упрямстве, махнул рукой и наседал на него гораздо реже. В чем они оба сходись, тем не менее, это в беспокойстве за состояние леди Сансы и её не рожденного малыша. И хотя леди Бейлиш и сама была весьма упряма, противиться натиску двух мужчин она не могла. Особенно, когда речь шла о благополучии её долгожданного ребенка. Она покорно позволяла мейстеру осматривать себя два раза в неделю. Петир в это время стоял, отвернувшись к окну, заложив руки за спину, хмурясь и сосредоточенно глядя перед собой, и время от времени нетерпеливо спрашивал через плечо: - Что там, мейстер? С ними всё в порядке? - Пока беременность протекает нормально, милорд, - отвечал Деррон невозмутимо спокойным голосом. - Но не забывайте, о чем я вам говорил, милорд, миледи. Я разделяю вашу радость по поводу вашего бракосочетания, но, возможно, вам следует несколько снизить интенсивность ваших супружеских встреч... - Если это необходимо. Если вы утверждаете... - Я не утверждаю, я пока только советую, - голос мейстера становился строгим. - Но если наступит момент, и я скажу вам воздержаться от супружеской постели, вам обоим следует беспрекословно подчиниться, милорд. Конечно, если вам дорога жизнь вашей леди - жены и малыша. Петир кусал губы, сжимал кулаки и хмурился еще больше. Санса слегка бледнела. - Мы сделаем всё, чтобы уберечь нашего ребенка, - говорила она. - Можете не сомневаться, - вторил ей лорд Бейлиш. Так прошло более недели. ---- Через десять дней затворничества, сидя за завтраком и щурясь на яркое солнце, вновь пробивающееся сквозь легкие облака и освещающее умытый дождями сад, Санса сказала мужу задумчиво: - Вы знаете, Петир, я провела в этом доме и в этом саду уже почти полгода. - Неужели уже полгода? - удивился он. - Мне кажется, словно вы только вчера приехали сюда с нашим мальчиком... Тогда я и подумать не мог, что всего через полгода вы станете моей женой. - Я тоже не могла этого себе представить... - задумчиво сказала она. - Как странно складывается жизнь, Петир, не правда ли? То, чего хочешь и на что надеешься, оказывается иллюзией и тает, как дым. А то, о чем не смеешь даже думать, становится реальностью. Петир накрыл ее ладонь своей. - Но ведь вы думали обо мне, разве не так? - голос его стал ниже, глаза загорелись тайным огнем. - Не вы ли сами говорили, что хотели быть моей еще тогда, в Гнезде? Санса засмеялась. - Мне следовало знать, что вы это запомните, несмотря на жар. Я действительно думала о вас. Не знаю, хотела ли я стать вашей женой, но я была тогда уверена, что это было ваше намерение. И вы казались мне лучшим мужем, чем многие другие. - Мне следовало так и поступить тогда, любовь моя... - проговорил он, целуя ей пальцы. - Тем самым я уберег бы вас от ненужных и жестоких страданий. Она кивнула, спокойно и без тени грусти на лице. - Возможно... Но что сделано, то сделано, Петир. Этого не исправить. И мы оба с вами стали тем, кем стали, пройдя через страдания. Главное, что теперь мы вместе, и я впервые замужем за мужчиной, которого выбрала сама и которого люблю. Петир замер при этих словах. Как всегда, горькое сожаление и острое удовольствие охватили его одновременно. Её любовь к нему всегда казалась ему невероятной, но он видел достаточно доказательств её, чтобы знать, что это правда. Их счастье могло начаться еще давно, и не было бы этих обид, слез и боли. И это делало его сожаление об упущенных возможностях и совершенных ошибках еще более жгучим. Если бы он знал. Если бы он только знал… Он закрыл глаза. Санса сжала его руку. Извиняться в очередной раз было бессмысленно. Он просто стиснул зубы и постарался отвлечься. - Полгода — длинный срок, любовь моя, - произнес он после минутного молчания. - Вам, должно быть, наскучило здесь? - Мне не скучно с вами, Петир, и я люблю этот дом... Но я была бы рада увидеть еще что-нибудь в округе. Пока я еще могу свободно передвигаться, - она снова засмеялась. - Илина говорит, что на последних сроках беременности это становится трудно. Петир с облегчением подскочил с места и подал ей руку. - Тогда решено, любовь моя! - воскликнул он. - Завтра же мы с вами отправимся куда-нибудь... Куда бы вам хотелось? - Право, не знаю, Петир! - глаза её загорелись радостью. Они под руку пошли по аллейке. - Я ничего вокруг не знаю... Хотя... Вы рассказывали мне про свои корабли. Мне бы хотелось их увидеть. - Корабли? Большинство из них в море, Санса. Хотя, «Северная дева» должна быть еще в порту. - «Северная дева»? - щеки её вспыхнули от удовольствия и смущения, и она снова не смогла удержаться от смеха. - Вы назвали свой корабль «Северная дева»? - Если бы я мог назвать судно «Прекрасная Санса», я бы это сделал, - он тоже улыбнулся. - Возможно, теперь я так и поступлю. - Назовите её «Прекрасная Санса», Петир, - сказала она вдруг серьёзно. - На этом корабле я отправлю груз продовольствия на Север для своего брата. Бейлиш посмотрел на неё внимательно. Это было блестящей идеей. Это бы подействовало лучше письма: позволило бы косвенно поставить короля Севера в известность о браке его сестры и одновременно смягчить его гнев при этих вестях. К тому же, Джон Сноу не сможет себе позволить проявить гордость и отказаться от этого дара, зная, что продовольствие спасет жизни сотен людей. Он вынужден будет принять его, а вместе с ним принять и факт, что его сестра отныне принадлежит лорду Бейлишу... Это действительно очень умно! Но ему нужно еще время. - Я сделаю это, Санса, обещаю вам... Дайте мне еще несколько месяцев. На ней же мы с вами отправимся в Вестерос, когда придёт время. Санса кивнула ему. Петир улыбнулся, а потом хлопнул в ладоши, возвращаясь к более насущным планам. - Итак, Пентос! - проговорил он весело. - Хотите осмотреть город, любовь моя? - С большим удовольствием! В предыдущие разы мне не удавалось увидеть все его красоты. Они присели на скамью под большим лимонным деревом, ее излюбленное место. В воздухе витал тонкий запах распустившихся после дождя цветов. Садовник знал свое дело и высаживал те цветы, которые могли вытерпеть начавшиеся холода. - Вам понравится в Пентосе! – Петир сам заразился ее воодушевлением. - Храм Р'глора, дворец принца, виллы великих пентошийских магистров, сады и порт! Да и сама дорога к городу весьма живописна, если ехать вдоль побережья. А потом я покажу вам одно местечко недалеко за стенами города, по правой стороне петношийской бухты... Все берега бухты застроены виллами, но в этом месте осталась узкая полоска галечного пляжа между холмами. Оттуда весь город и порт видны как на ладони. Щеки Сансы разгорелись радостным возбуждением, глаза засверкали. И Петир снова почувствовал абсолютное счастье. Ради его девочки он был готов на многое, но как легко было подарить ей радость! Ему следует делать это почаще. Целый день они обсуждали, что именно они посмотрят завтра, составляли планы и отдавали распоряжения. Санса решила, что им стоит взять съестные припасы с собой, а не обедать в таверне. - Вы ненавидите есть в тавернах, любовь моя, - сказала она смеясь. - Я хорошо это помню. Мы возьмем с собой фруктов, и сыра, и холодной телятины со свежим хлебом, и вашего любимого вина. Петир согласился, что это решение было разумным. Сопровождать их должны были трое человек из числа наемников, включая Лотора. Местность вокруг была довольно безопасной, и даже дотракийцы почти совсем перестали беспокоить город, после того, как королева Дейнерис увезла большую часть из них в Вестерос. Петир захотел поехать верхом на своём жеребце, но Санса решительно этому воспротивилась. - Нет, Петир, я вам запрещаю! И не спорьте со мной! Я достаточно натерпелась страху из-за этой лошади, я не позволю вам снова подвергать себя опасности, когда вы только-только начали поправляться от вашего ранения. - Вы же знаете, любовь моя, что в тот раз всё вышло случайно, если бы Нэд не пустил свою кобылу на моего Зверя, он бы не взбрыкнул. - А вдруг еще кто-нибудь напугает вашего жуткого зверя, милорд? И на этот раз вам не удастся отделаться ушибами и поврежденной рукой? - у неё выступили слёзы на глазах, и Петир решил, что пока не стоит настаивать на своём. Со вздохом он подчинился. Все приготовления были завершены к ужину. Молодые супруги удалились в свои покои, чтобы пораньше лечь спать. С рассветом солнца, в карете, в сопровождении крохотного отряда, они должны были отправиться в вольный город Пентос...