Слезы мрака

А сердце все захлебывалось собственной кровью.

      — Слышала, недавно пожар был неподалеку! Машина, и, вроде, пара человек в ней, сгорели до тла, а их ведь так и не опознали. Поговаривают, несчастный случай. Из-за снега само все потушилось, даже пожарных звать не пришлось, но бедняги в этой консервной банке прожарились до костей.       Хозяйка магазина как обычно болтала со своей подругой, и обе каждый раз растягивали свое уже морщинистое лицо в улыбке, показывая свои желтые от курева зубы. Закончив с уборкой, я получала свои деньги, и женщина средних лет давала дружелюбный подзатыльник. Просто так.       Выйдя на улицу, я поторопилась домой, скользя по мокрому от холодного ливня асфальту. Работа в овощной лавке отменилась, ибо покупателей нет уже второй день, и это поспособствовало тому, что мне владелец дал выходной. В школу идти желания не было, поскольку наш учитель, хотя бы знающий интересные истории и умеющий подавать материал, снова ушел в запой, и теперь его заменяет какая-то злостная женщина, которая уже не раз поднимала руку на учеников за то, что те ей не приглянулись. Думаю, такими темпами через неделю-две ее найдут в туалете, избитую и изнасилованную.       Быстро поднявшись по лестнице, я несколько раз повернула ключ в замочной скважине, и вошла в квартиру. Закрыв дверь, я сняла обувь и пальто, промокшие из-за мрачноватой погоды. Внезапно свело ногу, и я упала на грязноватый пол. В пустой комнате раздался глухой удар тела о паркет. Я впервые за долгое время почувствовала всю палитру «ароматов» в этом помещении: гниль, старая деревянная мебель, прокуренные обои… Вдруг в мое сердце словно кинжалом врезался особенный запах, который очень выделялся на фоне остальных, от которого к глазам подступили слезы, а в горле образовался душащий ком. Запах юной, любящей, заботливой, прекрасной… черноволосой девочки.

***

      Натянув с утра на тонкие ноги старые черные джинсы, и как всегда накинув клетчатую рубашку, я пятерней расчесала ломкие волосы. Заварив себе остатки дешевого кофе, и проглотив эту жижу, даже отчасти не напоминающую истинный бодрящий напиток, я одела поношенное пальто и выскочила из квартиры. Десять минут — и я уже открываю тяжелые двери нашей школы, проталкиваясь сквозь море обезумевших учеников из начальных классов. Миновав первый этаж, и пройдя мимо нескольких кабинетов, наконец вижу знакомую расцарапанную табличку «10c», висящую на расписанной всякой нецензурщиной двери класса. Перекрестившись, я открыла дверь и шагнула в новый учебный день.       — Смотрите-ка, кто пришел. — Раздался занудный голос одноклассника, вызвавший фальшивые улыбки у остальных.       — И вам не хворать.       Заняв предпоследнюю парту у окна, я уставилась на зеленую доску в разводах от мела, затем на сломанные лампы, и от легкого шума в классе меня склонило в сон. Внезапно раздался звонок с урока, я открыла глаза, и вывалилась из класса вместе с остальными. Среди разговоров я услышала, что учительница на тот урок не пришла из-за плохого самочувствия, зато ко второму уже подтянулся наш основной учитель, от которого несло мужским дезодорантом, видимо, чтобы перебить явный перегар.       После пары скучных предметов я вышла во двор, и достала сигарету. Как только я чиркнула синеватой треснутой зажигалкой, у меня за спиной раздался незнакомый голос…       — Элинор, верно? — Тишину нарушил стройный, средний тембр.       — Да… Прошу прощения, с кем имею честь говорить?       — Как официально… — с усмешкой произнес незнакомый юноша лет 17, и встал передо мной. Его ореховые глаза внимательно изучали мое лицо, словно пытаясь выведать всю подноготную, пока ветер игрался с его каштановыми волосами. — я Ченс, приятно познакомится,… Элинор.       Парень поднес свою сигарету к моей угасающей зажигалке, и усмехнулся. После затяжки, он подошел ближе, и вручил мне потрепанный конверт, затем, не проронив ни слова, улыбнулся и удалился с территории школы, оставив меня с белым конвертом и недоумением на лице.