Change me

На следующий день Диппер терпеливо выжидал завершения рабочей смены Вэнди, на его радость, Билл решил быть распиздяем где-то в другом месте, чем освободил нервные клетки от невыносимого груза. Время Пайнс потратил с умом: принял душ, надел чистые вещи, расчесал вечно спутанные волосы и вот, за час до конца смены, уже был готов во все орудия. — Вэнди, как дела? — Диппер сам себе поразился, когда не услышал в собственном голосе ни одной дрожащей нотки. — Скукотища, как всегда, — Вэнди выглядела уставшей, но всё равно смогла выдавить из себя характерную ухмылку. — Вот бы что-нибудь интересное случилось, но мы уже победили всех, кого только можно. — Ну, может, хотя бы сходим куда-нибудь? Раз уж так нечего делать, — полная уверенность в чисто дружеском времяпрепровождении действительно успокаивала, заглушая местами возникающую неловкость. — Почему нет. Сейчас вроде клёвый фильм выходит про апокалипсис. Можно сидеть и угорать с него. Договорившись, Диппер ощутил себя настоящим героем: он смог не только пригласить Вэнди погулять, но и сделал это максимально спокойно и без эксцессов. Наполнившись уверенностью до краёв, он бодрым шагом направился в комнату, дабы забрать деньги на билет и прочие житейские мелочи. Время тянулось мучительно долго, Пайнсу хотелось как можно быстрее опробовать свою образовавшуюся стрессоустойчивость в полноценном деле. Появилось даже желание сыграть в альфача, но Диппер вовремя себя одёрнул: слишком уж он замечтался. Из него альфач, как из Суса балерина. За подобными размышлениями время нехотя, но пошло вперёд быстрее, и вот уже вокруг оказался забитый зал, а на огромном полотне развивались какие-то события. Стрельба и взрывы долбили по ушам, а музыка так и вовсе претендовала на новое орудие для контузии. Слишком давно Диппер не ходил в кино, это оказалось почти изматывающим действием, оттого через два часа он был рад выбраться в коридор с ярким светом и кислородом. Решение посидеть в кафе пришло автоматом, а дальнейшая дорога полностью заполнилась недовольством Вэнди. — Блин, ну и отстой! Ты видел, как они стреляли? Кто так держит пушку? Пайнс улыбался, местами поддакивая. После реального апокалипсиса такие фильмы смотрелись чересчур глупо, а нападающие монстры так и вовсе анекдотично. Но не то чтобы это особо веселило, скорее угнетало, вводя в лёгкую степень уныния. В кафе же обсуждение этого уныния на три миллиона долларов не закончилось, очевидно Вэнди сильно задел каждый ляп в картине, от чего она находилась в состоянии готовности вылета в стратосферу. Прервать это смог только звонок мобильного. — Алло? Да. Конечно! — Вэнди выглядела очень уж счастливой от простого звонка. — Диппер прости, мне надо бежать. Круто посидели! — А… Да. Удачи. Последние слова навряд ли дошли до неё, так как ускакала Вэнди быстрее пули. В этом вся она, переключалась между компашками легче лёгкого, на зависть Дипперу, который в своём времяпрепровождении был куда статичней. Впрочем, сейчас он почувствовал толику облегчения. Весь поход оказался гораздо скучнее, чем он предполагал: ну пришли они в кино, ушли, а он пять баксов потратил. Тихий вздох поставил точку. Вэнди перестала вызывать у него восхищение от одного только вида. Стало обидно от потери того, что когда-то было таким значимым. Восторг, паника, самопреодоление — всё превратилось в скуку. Следовало отвлечься, дабы не утонуть в ностальгических порывах. Руки полезли в рюкзак в поисках чего-нибудь на вроде книги, но наткнулись на тетрадь для заметок о Билле. Не такой плохой вариант занятий, учитывая, что Форду так и не досталось ни одного вменяемого результата. Пролистав две страницы дежурных наблюдений, Диппер достал карандаш и постепенно начал вписывать ответы: любимый цвет, способности, степень агрессии — список шёл бесконечно, пока не добрался до пункта «отношения к…». Тут Пайнс задумался, Билл вполне дружелюбно относился к Мэйбл, ибо она единственная, кто мог составить ему конкуренцию в безумии. Стэна остерегался. Суса игнорировал. Над Фордом подшучивал на темы, которые были откровенно не ясны никому кроме них двоих. И вот очередь дошла до него. В голове проплывали все их диалоги, пересечения — но ничего складного не выходило. Отношение Билла нельзя было в полной мере назвать издевательством или чем-то другим. Происходящее между ними превратилось в гремучую смесь вообще всего, что только можно придумать и это не делало никакого смысла. Поломав голову ещё с какое-то время, Диппер со злости захлопнул тетрадь. Он понял, что не может определить отношение Билла к себе, ибо не знает, как он сам к нему относится. С одной стороны, он готов удавить его шнурками от кроссовок, с другой, Билл выказывал знаки совести и даже спас его от смерти, что не позволяло искренне его ненавидеть. Возвращаясь домой, Диппер потирал затылок, от мозгового штурма ему стало почти тошно. Если бы только Сайфер наконец склонил чашу весов к чему-то одному, стало бы легче. Куда проще его просто недолюбливать, чем пытаться вникнуть в то, что происходило в его блондинисто-брюнетовской голове. — Что рожа такая кислая, Сосенка? — недалеко от Хижины объявился и сам источник головной боли. Свисая вниз головой с ветки, он слегка покачивался, а покрасневшее лицо намекало на то, что болтается он так довольно долго. — Ничего не кислая, — не став задавать очевидных вопросов, Диппер намеренно хотел сократить их диалог до минимума. — И посидели мы хорошо, можешь даже не начинать. — Как ты хорошо меня знаешь, — Сайфер всё же расслабил ноги и рухнул на землю. Встать сразу оказалось тяжело, и он решил не дожидаться окончания этого процесса. — Сосна, что ты знаешь о любви? — Л-любви?! — минимизировать диалог точно не получилось бы, Диппер даже в бредовом сне не ожидал от Билла таких вопросов. — Любви. Твоя очередь. — Да что тут знать? — покашляв, Пайнс ощутил, как щёки краснеют. Такие разговоры всегда вводили его в ступор, слишком неточное понятие, чтобы хоть как-то достойно его описать. — Любовь — это любовь и всё. Ты кого-то любишь, хочешь с ним быть рядом и всё такое. Вам интересно вместе. — Что-то не очень похоже на то, что я видел в кафе, — Билла всё ещё штормило по сторонам, но лицо уже потихоньку начало приобретать нормальный цвет и мимику. — Ты за нами следил?! — Просто шёл следом. — Это и называется следить! Зачем ты это сделал? — Научное любопытство, — откровенно передразнивал Сайфер. — Ты же любишь Рыжую? — Ну… Да… Мне кажется, — Диппер не знал, зачем соврал. Казалось эти слова вылетели по привычке, но Билл не остановился в расспросах. Он хотел знать наверняка. — Но и сестру ты любишь. И своих дядюшек ты любишь. — Любовь всё-таки бывает разная, — поправил себя Пайнс, после чего задумался, какого чёрта Билл его вообще об этом спрашивает. — А ты что, в кого-то… — Значит, разница только в сексе? — Ч-чего?! — Сосна, — Сайфер потёр глаза, громкие вскрики отвлекали его от сути. — Если ты будешь так реагировать, я пойду разговаривать с зеркалом. — А что ты ожидал? — взбаламутился Диппер не сбавляя тона. — Говорить о таких вещах на улице! — Никогда не понимал, почему это табуированная тема у вас. Что в этом такого? — Это всё равно, что целоваться на улице. Не прилично же! Тут-то Билла и осенило: очевидно, что дело крылось в том, что люди именовали «физический контакт». Самое безотказное средство для проверки, ведь нет ничего точнее инстинктов. Кроме того, не мешало бы наглядно показать чрезмерно взбунтовавшемуся пареньку глупости некоторых социальных табу. В пару шагов он подошёл к Дипперу и, схватив его за плечи, резко притянул к себе. Прежде, чем тот опомнился, он прижался своими губами к его. Сквозь тело прошла странно приятная волна, пальцы почти рефлекторно сжали худые плечи сильнее, а из полуоткрытых губ слетел разгорячённый выдох. Впервые за всё время Билл оценил возможность человеческого тела чувствовать. Отстранившись он заглянул в карие глаза Пайнса, которые застыли, как стеклянные. Забавный. Именно это пришло на ум Биллу в первые же секунды. В груди плясало ликование, но вместе с тем и напряжение от затянувшейся тишины. — Видишь, ничего же не произошло, — максимально спокойно резюмировал Сайфер, на что получил офигительную звуковую волну. — Ничего?! Какого хрена это вечно происходит со мной?! Второй первый поцелуй и тот потрачен! — Ну, потратишь третий первый на кого-нибудь ещё, — губы скривились в неком пренебрежении неясного происхождения. — Агх, ты хоть когда-нибудь бываешь серьёзен?! Для тебя всё игрушки! В долю секунды Диппер разогнался до скорости болида и скрылся среди деревьев, оставляя за собой шлейф из недовольства и едва ли не агонии. Благо они звуков не издавали, оттого вернули состояние ликования. Самая ценная эмоция среди людей и самая сложная всё же не обошла стороной. Однако наравне с этим казалось, что чего-то не хватает. Внутри образовался шлагбаум, который тормозил, сдерживал что-то, не давая раскрыться чувству в полной мере. Последний раз настолько некомфортно Билл ощущал себя, когда никак не мог нормально зевнуть. Само по себе бесполезное действие, да ещё и не удающееся, наизнанку выворачивало. Так и сейчас, ликование постепенно полностью заменилось неясным напряжением, заставляющем смотреть убежавшему Дипперу вслед.

***

— Что за придурок, как он мог выкинуть что-то такое? — дверь в комнату близняшек грохотнула, вдарившись об стену, чем отвлекла Мэйбл от чтения журнала. — Хэй, бро-бро, опять зависал с Биллом? — выставленная ярость брата её никак не зацепила, она стала воспринимать это наравне с естественной реакцией организма. — Будто у меня есть выбор. Он меня преследует! Почему он к тебе не цепляется? И почему дяди ему всё спускают с рук? — Не зна-аю, — взгляд вернулся к глянцевым страницам с яркими фотографиями. — А тебе прям так уж не интересно с ним? По-моему, вы очень весело проводите время. — Да, особенно весело его убивать всякий раз, — Пайнс с разбегу упал на кровать и далее говорил почти в подушку. — У меня кошмары начались из-за этого. — Он же бессмертный. — Это не значит, что его можно потрошить! — вновь вспылил Диппер, резко приняв сидячее положение. Такой выпад лишь заставил Мэйбл как-то неоднозначно посмотреть в его сторону. — И не смотри на меня так, мне его не жалко. Просто неприятно и всё. — В прошлом году ты всадил топор Шэйп-шифтеру в грудь. — Ну… Это другое. — Ты всегда так говоришь. Роза или фиалка — это всё равно цветок, — наконец полностью отложив чтиво в сторону, Мэйбл подошла к Дипперу и по-сестрински приобняла его за плечи. — Ты ведь просто понял, что Билл не такой уж плохой и не заслуживает смерти, да? Взгляд ясных и кристально честных глаз смущал, он будто вытягивал со дна всё, что Диппер так тщательно прятал даже от самого себя. Немного поелозив на месте, он насупился и чуть ли не по-детски пробубнил: — Он всё равно меня бесит порой так, что я не могу себя в руках держать. — Ну, братец, зато ты можешь чувствовать себя живым! И тут словно что-то щёлкнуло в голове. Только несколько часов назад он сожалел о том, что выворачивающие эмоций покинули его, пропала хоть какая-то встряска. Но вот теперь, одна лишь фраза Мэйбл впечатала ему в лицо то, что он упорно не замечал. То к чему он относился, как к издевательству, то что изводило его изнутри вдруг обрело чуть ли не вселенский смысл, стоило только посмотреть на это не с точки зрения: «Билл Сайфер исчадие ада, который хотел нас убить». В глазах загорелся огонёк прозрения, что не ускользнуло от сестры. — Я горжусь тобой, бро, — она поняла всё без слов и уже со спокойной совестью вернулась к своим занятиям. Диппер же сидел, как лом проглотивший, ещё некоторое время: не часто его так протряхивало. И уж точно он никак не мог угадать наперёд, что сможет наконец хоть немного, но понять эту загадочную Билловскую натуру. Воодушевление разве что из ушей не выливалось. — Больше ты меня так просто не деморализуешь. Мэйбл сообразить не успела, как раздался ещё один хлопок, на этот раз уже закрывшейся двери.

***

На небольшом козырьке в конце покатой крыши Сайфер любил проводить время больше всего. Раз уж левитировать теперь невозможно, это был единственный вариант комфортно находиться над землей. И особенно приятно оказалось ловить прохладные порывы ночного воздуха, что был куда чище и свежее дневного. Идеальное место, чтобы просто посидеть и потупить в небо. Однако на этот раз его медитацию умудрились прервать. Маленькая кисть руки на трёх пальцах пробежалась по его коленям привлекая внимание. А стоило это внимание уделить, как стало ясно, что рука не принадлежала Биллу: маленькая, с короткими, местами погрызаными, ногтями, молодая — определённо рука Диппера. Аккуратно Сайфер поднял её и заметил, что оставшимися пальцами та сжимала клочок бумаги. И только Билл развернул его и прочёл содержимое, как неосознанно его пробрало… на смех. Громкий хохот вырывался из глубины души, почти окрыляя, срывая все зажимы и распространяя ощущение полного, на сей раз отрытого счастья. Мало кто мог бы ощутить радость всего от двух банальных слов, которые красовались на помятом листе. «Ты козёл»