Словно рыба на песке

Глава 1 Дин привел их сюда, и все оставшиеся охотники с готовностью последовали за ним. И теперь, глядя на их окровавленные мрачные лица, он сомневается – а не сглупил ли? Что, если он тупо ведет их на смерть? Они сражались с демонами-одиночками, справлялись как с сиюминутными проблемами, так и с концом света; спасали мир силами одного человека, одной битвы, однако все это было равносильно попытке вычерпать океан ложкой. Но сегодня они нанесут левиафанам удар, подобного которому не знала ни одна битва. И каждый, кто стоит рядом с Дином – здесь, потому что верит в это. Их должно быть больше, но не все добрались до конца. Их некогда оплакивать. Не теперь. Все вокруг тонет в диком реве – левиафаны, с ними армия мерзких монстров издают боевой клич и рвутся вонзить свои острые когти и не менее острые клыки в человеческую плоть. Жуткий звук. Какофония кровавой бойни и смертельных ран. Но это самое прекрасное, что Дин слышит за долгое время. Кровь закипает в жилах; меч в руке лежит как влитой. Все чувства обострены, каждый нерв напряжен, мускулы в боевой готовности – ярость, копившаяся в нем больше шести лет, готова в любой момент вырваться наружу. Он так давно не сражался в подобной битве! Над головой какая-то тварь с шумом раскрывает свои огромные крылья, обдавая его тяжелыми кровавыми брызгами, и пикирует на него одним плавным движением. Дин бежит, уводя дракона за собой, а затем, заняв позицию, выжидает. Приказывает инстинктам заткнуться, а ногам – врасти в землю. Ждет, пока монстр летит на него стрелой, рассекая воздух. Дракон раскрывает вонючую пасть, и Дин чует его смертельный смрад и слабый запах озона, но все равно остается на месте. Мгновения растягиваются в вечность, и каждое из них ощущается так, словно под кожей проносится табун лошадей. В последнюю секунду, спасаясь от огромных зубов, он ныряет вниз и вспарывает дракону шею. Меч едва проникает сквозь плотные чешуйки, но он проталкивает его глубже, стараясь достать незащищенную кожу под подбородком. Черная жижа брызжет, мешая видеть, но Дин успевает заметить направленный на него злобный взгляд красного глаза. Неизвестно, выживет Дин или погибнет, сейчас это его и не волнует. Вот ради чего он был рожден. Ливень заливает поле боя, монстры завывают, земля покрывается множеством трупов. Среди этого кровавого месива изувеченных тел бушует битва. Лязг мечей, клацанье зубов, свист топоров и боевые крики сливаются с воплями умирающих. Измотанные охотники продолжают бой, несмотря на то, что едва держатся на ногах; некоторые бьются, забравшись на заваленного Дином дракона. Ноги Дина скользят на ошметках тел, а земля так глубоко пропиталась кровью, что ее красный цвет не смывает даже непрекращающийся ливень. На его глазах левиафан вгрызается сквозь рубашку в Гарта, превращая его живот в развороченные кровавые клочья. Дин одним взмахом сносит твари башку, надеясь, что охотники с химикатами сделают свое дело и добьют расчлененных левиафанов. Тянутся минуты, и гибнет все больше охотников. Дин чувствует, как Гарт оседает на его руках. Оглядываясь, он видит шатающегося на своих длинных ногах Сэма. Тамару, которая исчезает под массой нападающих тварей, но тут же появляется – окровавленная и что-то кричащая. Дин понимает – это конец, им не выстоять. Они сделали все, что могли. Даже если попытаться спасти оставшихся и вывести их отсюда, то он этого уже не сможет. Их окружает армия монстров. Немного поредевшая, но по-прежнему огромная, чтобы с легкостью их уничтожить всех до одного. – Ты и я, Сэм, – говорит Дин, прижимаясь спиной к спине брата. – Как всегда, – слышится в ответ. Он защищает от монстров потерявшего сознание Гарта, понимая, что сможет простоять не дольше пары секунд. Твари наседают со всех сторон; Дин уже ощущает, как его спина вдавливается в спину брата. Под натиском чужого веса они оседают все ниже. Сэм кряхтит, когда что-то его разрезает, по шее Дина уже скребут жуткие зубы левиафана. Он не может поднять руку с мечом, поэтому просто закрывает глаза и делает то, что в другое время вряд ли сделал, но сейчас ему плевать – тянется за рукой брата. Пальцы Сэма сжимают ладонь Дина в предсмертном прикосновении. Вот и все. Они оба понимают, что это… Вдруг вся бойня со скрежетом замирает, и монстры так быстро разлетаются в стороны, что Дин и Сэм буквально валятся друг на друга, больше ничем не сдавливаемые. Под ногами что-то ярко блестит, и, посмотрев вниз, Дин видит, как из дыры в животе Гарта вырывается сноп ослепляюще белого света. Когда свет рассеивается, Гарт встает на ноги, живой и здоровый, разглядывая свой живот, словно впервые его видит. – Охренеть, это что тут сейчас было? Я, конечно, не жалуюсь… Дин ошалело молчит с открытым ртом, как будто готовится дать объяснения, но некто собственной персоной произносит слова вместо него: – Все закончилось. Рядом с ними стоит седовласый старик; в руке у него простая деревянная трость, на лице – окладистая борода, аккуратные усы, и опасный блеск в глубине темных глаз. Дин несколько раз моргает, стараясь осознать такой поворот событий… и, господи боже! Этот старик – Кристофер Ли? Левиафаны и остальные твари отступают, скуля, собираются в большой круг. Кристофер Ли делает нетерпеливый жест рукой, и левиафаны на секунду замолкают, а затем с воплями начинают извергать из носов и ртов черную густую жижу, которая тут же вспыхивает пламенем, но быстро гаснет под ветром и дождем. Освобожденные от нечисти люди, а также оставшиеся в живых монстры улепетывают в разные стороны что есть мочи. Охотники застывают на какое-то мгновение, но тут старик делает очередной взмах ладонью – и все исчезают. На месте остаются только Сэм с Дином. Тут и дождь прекращается, а сквозь тучи уже начинает проглядывать солнце. – Они в безопасности, – говорит Кристофер Ли; теперь-то Дин точно уверен, что это действительно Ли. – Я их по домам отослал. И оставил послание. Такое же, как и вам собираюсь сообщить. – Саруман? – ошеломленно выдыхает стоящий рядом Сэм. – Вы же на самом деле знаете кто я, не так ли? – спрашивает Кристофер Ли, пристально глядя своими блестящими, словно черные бусины, глазами на Дина. О, да! Дин вполне может догадаться. – Ну, так теперь у нас Дракула в боги подался? – неуверенно язвит он, делая шаг к старику. – Как всегда умничаешь, Дин, – цокнув языком, с сожалением замечает Бог. – И никакой благодарности. Он говорит что-то еще, но Дин едва его слышит – он вообще не слушает. Внутри начинает нарастать волна ярости; она бежит по венам так же, как в самом начале битвы, собирая весь накопленный гнев за последние шесть лет. – Благодарить?! – неверяще переспрашивает Дин. – За то, что ты наконец объявился? Столько смертей! Я побывал в Аду, Сэм – в Клетке, наши мама, папа, дед с бабушкой… и что? Нам теперь полагается благодарить тебя за то, что ты, в конце концов, устал развлекаться с проститутками в Рио? Выдохся? Руку в скибол натрудил? – Дин буквально выплевывает обвинения, подходя все ближе к пожилому мужчине. – Дин! – предупреждающе зовет его Сэм, и Дин колеблется, затем нервно оглядывается на брата. Сэм одними губами шепчет ему, словно Всемогущий собственной персоной, стоящий в пяти футах от них, ничего не услышит: – Он, может, и козел, но все-таки Бог. Шквал мата из уст Дина ничем не удалось бы измерить, так как наружу не вырвалось ни словечка. – Вы с братом были полезны, Дин, поэтому я склонен благоволить вам, однако не искушайте судьбу. Скажите спасибо, что я вообще пришел. После чего Бог присаживается. Вот прямо садится, где стоит – на тушу какого-то мертвого монстра с тентаклями вместо ног. Снимает с ноги туфлю и принимается массировать скрюченными пальцами ступню. – Этот сосуд стареет, – произносит он, покачивая головой и яростно потирая ногу. – Было гораздо легче, когда вы, люди, умирали молодыми. Я ведь все создал так неспроста. Но вы же всегда думаете, что знаете лучше! С этой вашей наукой и дурацкой неповторимостью. Он бормочет себе под нос, скорее разговаривая с собой, нежели с Винчестерами, но они, стоит отметить, и не в силах как-то реагировать – слишком ошеломлены таким поворотом событий. До того как Дин находит слова для продолжения беседы, Бог уже снова стоит обутый и сурово глядит на них. – Послание мое вам таково: с сегодняшнего дня человечество начинает жизнь с чистого листа! Дин, наклонив голову, смотрит на старика. Это что, теперь левиафаны уничтожены, демоны снова в аду, а ангелы – на небесах? – То есть, ты нажмешь на кнопку перезапуска? – Нет, я имею в виду, что все кончено, Дин. Я ухожу и всех забираю с собой: ангелов, демонов, монстров, всех созданий, отличных от людей. – Чего? – Дин в недоумении поднимает руки. – Ты упакуешь их всех в чемодан и увезешь на курорт куда-нибудь на край вселенной? – Альфа Центавра прекрасна в это время года, – загадочно улыбаясь, заявляет Бог. То, что сам Господь читал Дугласа Адамса, сильно удивляет Дина, но по-настоящему охренеть от этого факта ему мешает полнейшее изумление от того, что, собственно, он им вещает. – Ты говоришь… – Я говорю, что вы оба теперь свободны. Я говорю, что завтра первый день оставшейся вам жизни, ну или как там звучат все эти идиотские клише из популярных сейчас книжек? – Бог пожимает плечами. – В общем, все закончилось. – Вы… просто покинете человечество? – осмеливается наконец спросить Сэм, таким тоном, словно ни за что и никогда в это не поверит. Бог просто отмахивается. – Я покинул человечество давно. У меня полно других игрушек, если вы понимаете, о чем я. К тому же, человечеству я перестал быть нужен, как только оно изобрело оружие и огонь. Вы сами все испоганили, – заявляет он с нажимом, – без сомнений! Но я создал вас по своему подобию, – добавляет и опять пожимает плечами: – Сам не знаю, почему я жду от вас иного поведения? Дин практически уверен, что слышит, как отваливается челюсть Сэма. – С вами, наверное, все будет в порядке, – кивая на каждое слово, продолжает Бог. – Вам не впервой. С другой стороны, сам Дин вот-вот свалится с сердечным приступом, что неудивительно. – Зачем тогда ты вернулся? – Потому что вы созданы по моему образу и подобию. – Тщеславие? – просто спрашивает Дин. – В этот раз ты не победишь, Дин, – глаза-бусины сурово смотрят на Винчестера, и тот под напором отступает. – Однако, если тебе грустно, то могу вернуть левиафанов, и пусть спектакль продолжается. Дин затыкается, решив, что лучше оставить все как есть. Бог какое-то время пристально всматривается в Дина, но затем почти незаметно кивает головой. В наступившей тишине раздается едва слышный выдох Сэма: – Дин, моя голова… Люцифер исчез. – Что? – Он правда исчез, – Сэм с облегчением смотрит на брата широко раскрытыми глазами, а тот не может понять, как такое возможно. – Побочный эффект лечения пострадавших в этой бойне, – подает голос Бог. – Всегда пожалуйста. Как жаль, что Дин просто не в состоянии в данный момент толком соображать, да и времени по всей видимости остается мало – Бог явно собирается их покинуть: он уже отступил назад, крепче сжимая трость. Бог готов оставить эту планету, и у Дина, может быть, всего пара секунд, чтобы сказать то, что он хочет. – Прежде чем ты уйдешь, мы хотели бы еще кое-что попросить, – наконец выдает он. – Я всех спас, вылечил твоего брата, забираю всю нечисть со всей планеты. Дарю вам шанс пожить нормальной жизнью, а у тебя еще хватает наглости просить больше? – громогласно вопрошает Господь. – Мы воевали за тебя долгие годы! Остановили Люцифера и Апокалипсис. Тебе же несложно сотворить кое-что буквально одним движением брови? Думаю, ты мог бы оказать нам такую милость. Выражение на лице Бога явно указывает на несогласие с этим утверждением, но он не исчезает, а останавливается и, сложив руки на груди, пристально смотрит на Дина. – Продолжай. Я заинтригован. – Верни Бобби, – выпаливает Дин почти одновременно с Сэмом. – Невозможно, – машет отрицательно головой Бог. – Он у меня руководит небесным колл-центром. И он незаменим. Дин недоуменно моргает, пытаясь понять услышанное. Это самое безумное, что он встречал в своей жизни. До того нелепое, что несколько долгих секунд Дин попросту не может сложить картинку в своей голове – Бобби на Небесах, в своей неизменной бейсболке, вокруг беспроводные ресиверы мигают лампочками, он говорит в микрофон и щелкает переключателями на гигантской панели вызовов. – Бобби управляет… колл-центром на Небесах? – переспрашивает Дин, словно Бог над ним прикалывается. – Адская была видать у него работенка – отвечать на звонки охотников, а? С этим Дин не может поспорить, но все же… – Серьезно? Бобби? – Закрыть ад и рай я не могу, Дин. Человеческим душам по-прежнему надо куда-то уходить после смерти. И мне нужны люди, чтобы за всем этим присматривать. Никаких исключений. – Погодите, – встревает в спор Сэм. Бог хмуро глядит на него. – У нас есть кое-что для вас. Вот это новость для Дина! Что у них есть такого, чего захотел бы Бог? – Амулет, – продолжает Сэм, и Бог так же, как и Дин, скептически приподнимает брови. – Тот, который указывает на ваше местоположение. Прищурившись, Дин смотрит на брата, а у самого сердце делает двойной кульбит. Тот самый амулет? Его амулет? Он у Сэма? Сэм тут же делает вид огорченного и немного виноватого брата и, пряча глаза от Дина, присаживается и расстегивает молнию на своем маленьком рюкзаке… Из него прорывается яркий свет, едва не ослепив Дина. Прикрыв рукой глаза, усиленно моргая и щурясь, Дин смотрит на свисающий с пальцев Сэма амулет – его амулет, как напоминает ему внутренний голос. Бог тяжко вздыхает, едва увидев кулон. – Я сотворил его, чтобы мои создания могли найти меня, и с тех пор он для меня как заноза в заднице. – Подожди, – до Дина внезапно доходит, – значит, каждый раз, когда кто-то тебя искал, ты… знал? – Эта проклятая штуковина вполне может работать и как отличный космический пейджер, – согласно кивает Бог, не отрывая взгляда от болтающегося кулона. Вообще Дина вроде бы не удивляет тот факт, что Бог последнюю тысячу лет не отвечает на звонки. Но не предполагал, что настолько буквально. – Не хотелось бы такую вещь оставлять без присмотра, отправляясь в долгосрочный отпуск, не так ли? – заявляет Сэм, уже перестав поражаться равнодушию Бога. – Ты считаешь, что можешь торговаться человеческими душами, словно это карточки с Покемонами ? – с укором спрашивает его Бог, почесывая бороду. В возникшей паузе Сэм снова выглядит каким-то виноватым и сомневающимся. – Ох, ну кого я обманываю? – наконец пожимает плечами Бог. – Так все всегда и происходит. Ладно, по рукам – он ваш. – Благодарю, – только и успевает произнести Сэм, как амулет исчезает из его рук. Дин испытывает невероятное облегчение от того, что Бобби вернется, и что страх за Сэма, торгующегося с Богом его же амулетом, оказывается напрасным. Все это грозит захлестнуть сознание Дина. На секунду это чуть было не происходит, но он удерживает контроль над разумом, ведь у него еще есть дела к Богу. – Еще три просьбы, – выступает он вперед. – Это тебе не телешоу, Дин, – в голосе Бога слышны опасные нотки. – Небольшие, – Дин очень надеется, что так и есть. Он и о возвращении Бобби так думал… – Первое – пусть у Адама будет прямой рейс из Преисподней прямо на Небеса. – Резонно, – Бог кивает, соглашаясь. – Готово. – Второе – верни Джимми Новака в семью. Бог молчит какое-то время, кивая. – Тоже обоснованно. Готово. – Третье – верни Кастиэля, и пусть он будет обычным парнем. Бог прекращает кивать и с нечитаемым выражением лица смотрит на Дина. – Ты хочешь, чтобы он стал человеком? – Да. Только сделай так, чтобы он оставался… Касом. – Похожим на Джимми Новака? – снова покачивая головой, спрашивает Бог. – Ну да, – подтверждает Дин, думая, как было бы странно, если бы Кас выглядел по-другому. – А если он не хочет быть человеком? – Уверен на сто процентов, что он с большим удовольствием останется человеком тут, на Земле, чем уйдет с тобой куда бы то ни было. Бог вроде соглашается с доводами Дина. – Я предоставлю ему выбор. Но, Дин… – он странно улыбается Винчестеру. – Помни – ты сам об этом просил. Дин, Сэм, наслаждайтесь спокойной жизнью! Произнеся это, старик поднимает свою сумку и стучит отполированной деревянной тростью по пропитавшейся кровью земле. – Пишите письма, – кричит ему вслед Дин. Бог исчезает, не одарив их напоследок и взглядом. Дин закатывает глаза, качая головой. – Это правда произошло? – моргая на солнце, удивленно спрашивает Сэм. Дин осматривает поле боя, где трупы исчезают прямо на глазах. Тело дракона начинает рассыпаться черным пеплом, который моментально развеивается по ветру. Вовсю сияет солнце, небо чистое, будто и не было жуткого ливня всего каких-то десять минут назад. – Посмотри сам, – разводит Дин руками. – Вряд ли ты мог себе даже вообразить, что Бог у нас – самый пафосный мудак в мире. С другой стороны, я… – Да уж, на это стоило посмотреть, – соглашается с братом Сэм. Они ждут несколько минут, пока трава вокруг не становится снова чистой и зеленой, какой была до боя. Затем еще немного. Наконец Сэм многозначительно смотрит на Дина. – Мне кажется, тебе надо было конкретизировать запрос, чтобы Бобби и Каса доставили именно сюда. Дин, сжав челюсти, смотрит туда, где только что стоял Бог. И видит кристально ясную двойную радугу, пересекающую яркое небо, словно самый огромный в мире транспарант «Идите вы на хер!». *** – Вот мудила, – хмуро бормочет себе под нос Дин, и они выдвигаются по направлению к хижине Руфуса. Ведь это единственное место, что им осталось в память о Бобби. По дороге они избавляются от послужившей им развалюхи и пересаживаются в свою Импалу. Едва Дин оказывается за рулем и окунается в такой знакомый запах кожи и бензина, на его лице появляется практически такое же выражение, что и во время просмотра отличного грязного порно. – Привет, детка, – мурлычет он, улыбаясь и поглаживая приборную панель. Целую минуту Дин просто сидит, впитывая в себя это ощущение единения – его спина расслабляется, опираясь на знакомое сиденье, руки ласково обхватывают руль. – Ты… мог бы так не делать? – напряженным голосом просит Сэм, и этот тон означает, что Дин, видимо, в этот раз пересек границы допустимого. – Да ладно тебе, Сэм. Разве ты ни капли не рад, что она снова с нами? Сэм какое-то мгновение размышляет, затем кивает, соглашаясь: – Ну да, может быть. И Дин замечает, что брат после этих слов тоже откидывается на сиденье и расслабляется. Они обмениваются улыбками, хотя, конечно, радость Сэма не сравнится с Диновой. Он заводит мотор, несколько секунд наслаждается его рычанием, а затем нажимает на газ. *** Бобби оказывается на месте. Сидит на диване, в неизменной кепке, с пивом в руке, словно давно уже ждет их. Дин обнимает его так крепко, что сам чувствует, как хрустят ребра. В этот момент в нем даже просыпается нечто вроде благодарности Богу. Но это ощущение длится всего секунду. *** Они остаются в хижине на неделю. Смотрят телешоу, латинские мыльные оперы и черно-белые фильмы. Бобби готовит на всех, периодически ворчит и требует привезти ему то одно, то другое. Он становится похожим на их личного повара. Дин с Сэмом послушно и с улыбкой доставляют все, что он просит, отчего Бобби только больше ворчит. Но братья все равно замечают, как за этим брюзжаньем он старается спрятать довольную улыбку. Они проводят вечера на крыльце – любуются закатами, наслаждаются ощущением, что лето уже не за горами, пьют пиво и играют в карты. Между делом они также шерстят интернет в надежде напасть на след Кастиэля и какой-нибудь ночной нечисти, но им не очень-то везет с поисками. К концу недели Бобби заявляет, что достаточно с ними понянчился и теперь собирается вернуться на «Свалку Сингера», чтобы ее восстановить. – Привет от меня передавай шерифу Миллз, – хитро подмигивает ему Дин. Они прощаются у хижины и смотрят, как Бобби уезжает вдаль по лесной дороге. Потом братья тоже садятся в Импалу и возвращаются в мир, чтобы лично убедиться, что же осталось от сверхъестественного после божественной чистки. *** Восемь недель спустя в Чикаго Дин наконец признает: Бог потрудился на славу и сдержал обещание. Братья вроде бы наткнулись на три зацепки, но они привели их всего лишь к обычным поехавшим крышей засранцам из числа людей. Монстры, призраки, демоны… Все исчезли. Окончательно и бесповоротно. Проходит еще неделя, и уже Сэм смотрит на него и говорит: – Их действительно нет, Дин. Дин буквально слышит непроизнесенное: «И что же нам теперь делать?». Блядь, если б он только знал! Он не приспособлен для такой жизни. Да-да, он прожил год с Лизой и Беном, с горем пополам прикидываясь не-охотником, но продолжал быть им. Это его сущность. У него буквально руки чешутся от желания схватить или пистолет, или флягу со святой водой, или соль. Да все что угодно из багажника Импалы! Он знает, как сражаться с монстрами, как спасать мир. Все движения, четкие правила и знания отпечатались у него в подкорке, стали практически инстинктом. Он не знает, что такое «просто жить». Он понятия не имеет, как это делается. *** Еще несколько дней они едут дальше. Пока однажды в одном из мотелей Сэм не поворачивается к Дину и прямо не спрашивает – как долго это еще будет продолжаться? – А что нам делать, Сэм? – огрызается Дин, раздраженный не желающей закрываться молнией на сумке. – Купить домик с белым заборчиком в пригороде? Завести собаку и парочку приемных детей? Где мы возьмем столько денег? У меня есть только кое-какие навыки в строительстве, ты вообще недоучка-юрист. И да, не забывай – много ли братьев в нашем возрасте живут вместе? – Ладно, – тянет Сэм после секундного раздумья. – Только я как-то завис на моменте, где мы заводим приемных детей. Дин хмуро отмахивается. – Ты понимаешь, о чем я! Сама эта идея… Это не наша жизнь. – А какая она, наша жизнь тогда, а, Дин? Колесить по проселочным дорогам на машине, жить в мотелях, питаться из пакетов и одноразовых упаковок, оплачивать все это фальшивыми кредитками. Так они жили до сих пор, и нет причин что-либо менять. Кроме разве что одной – больше нет смысла так жить. Напряжение между ними ощутимо нарастает. Ни один не может что-то предложить, оба готовы взорваться и словно чего-то ждут. У Дина нет ответа на вопрос брата. Он чувствует, как Сэм стоит сзади, прожигает ему спину взглядом и ждет, сложив руки на груди, когда же Дин расскажет ему, какова их жизнь на самом деле. Дин, нервно скрежеща зубами, сжимает в кулаке ручку сумки. Отец, монстры, демоны, ангелы, ад и рай, еще и левиафаны! У него попросту времени не было задаваться подобными вопросами. И вообще Дин даже представить себе не мог, что наступит день, когда придется задуматься о таких вещах. Он молча встает и уходит в ванную. Дверь за ним щелкает замком как-то уж слишком громко, он в сердцах бьет по ней. Затем раздевается и включает душ. Вода хлещет по плечам горячими иглами, но и они не могут смыть воспоминание о словах Сэма: «Какая она, наша жизнь тогда, а, Дин?». После душа он тщательно вытирается и, почти одетый, открывает дверь ванной, собираясь с духом для нового разговора с Сэмом, который наверняка его ждет лежа на кровати, уставившись в телевизор, или же сидит сгорбленный над своим ноутбуком за столом у окна. Его встречает темнота и благословенная тишина. Сэм спит. Лежит лицом в подушку, одна нога в носке торчит из-под одеяла. Если у них когда-нибудь будет свой дом, то Сэму определенно понадобится кровать побольше. Дин выбрасывает мысли из головы и заваливается на свою кровать. *** Просыпается он утром под бубнеж Сэма – тот читает что-то на латыни. Дин взволнованно садится, простыни сбиваются у него в ногах, и он спешно выпутывается из них, вскакивая с кровати уже с оружием в руках. Сэм за столом замолкает и, удивленно изогнув брови, смотрит на подорвавшегося брата. Всем лицом он как будто говорит: «Что с тобой?» и «Чувак, ты чего это скачешь в нижнем белье?», а через секунду: «Совсем спятил?». – Не смотри на меня так, – фыркает Дин, смущенно и одновременно взволнованно. – Это ты тут на латыни читал, а убивать кого-то во время латинских декламаций – это же практически рефлекс! Сэм ухмыляется, качает головой и вновь переводит взгляд на открытую перед ним книгу. – Я пытался произнести заклинание. – Зачем? – удивляется Дин, опуская оружие, так как очевидно, что на Сэма никто не нападал. – Посмотреть, работает ли. – А почему бы им не работать? – не понимает Дин, бросая взгляд на брата, пока натягивает джинсы. Внезапно до него доходит; глаза широко распахиваются, и он останавливается, не закончив движения. – Так он и магию забрал, да? Сэм кивает, в задумчивости закусывая верхнюю губу. – Что, вероятно, означает – исчезли земные духи коренных американцев, языческие божества, да и все остальные боги тоже. Короче – все. – А он такое может? – спрашивает Дин, позабыв о болтающихся на бедрах джинсах. – Забрать другие религиозные воплощения у людей? – Он планету создал, – пожимает плечами Сэм; на секунду его взгляд падает на полуодетого Дина, но он тут же отводит глаза. Дин наконец натягивает джинсы, но не застегнув молнию, тяжело садится на кровать. Он роняет голову на руки, вцепившись пальцами в волосы. – Гребаный козел, – бормочет он и вздыхает, подняв глаза на Сэма. – Кажется, мы действительно теперь остались без дела, – подтверждает он и тут же корит себя за то, что дал отличную возможность возобновить вчерашний разговор. Сэм просто кивает в ответ. Дин больше благодарен, чем удивлен, что Сэм снова не лезет с вопросами, что же им дальше делать. Потому что у Дина по-прежнему нет ни малейшей идеи! Он все еще никак не может принять мысль, что вокруг настала стопроцентно нормальная жизнь. Ну не может этого быть! Вместо этого Сэм – тот самый Сэм, который уже три штата переливает из пустого в порожнее и дошел до стадии «может быть, хоть что-то еще можно сделать» – съезжает с темы! – Давай навестим Бобби, – предлагает он. Немногим позже Дин поймет, что Сэм вовсе не менял тему. *** «Свалка Сингера» сперва не кажется какой-то обновленной, вплоть до момента, пока братья не заворачивают за кучу металлолома и перед их глазами не показывается бетонная подушка с торчащими из нее большими деревянными балками. Рядом со скелетом будущего дома стоит старый, побитый трейлер Бобби. Дин паркует Импалу возле него. У трейлера установлена жаровня; около нее на бело-зеленом раскладном стульчике сидит шериф Миллз и жарит стейки. Увидев братьев, она широко улыбается. – Шериф Миллз, – здоровается с ней Дин, кивая и улыбаясь в ответ. – Джоди, – поправляет она его, вставая и вытирая руки о джинсы. Открывается дверь, и из трейлера выходит Бобби с двумя бутылками пива в руке. Радостная улыбка расплывается на его лице, и, подняв вверх руку с пивом, он сообщает: – Пойду еще парочку принесу. *** Бобби приносит стейки, а когда Винчестеры пытаются отказаться, Джоди отмахивается со словами, что это пустяки, а Бобби наклоняется к ней и целует в щеку. Взгляд, который она бросает на Бобби, вызывает улыбку у Дина; он смотрит на Сэма, и тот тоже счастливо улыбается. Дин все еще не понимает, зачем они здесь, но чувствует себя отлично. Ему все знакомо и ему тут уютно: сидеть среди этого мусора, смотреть на небо, рядом дым клубится из жаровни, вкусно пахнет жареным мясом, в руке у него пиво, а вокруг семья. После того, как они поели, Джоди желает услышать историю про Бога. И пока Дин рассказывает ей, какой же мудила, оказывается, этот Бог, он замечает, что Сэм с Бобби, откинувшись спинами на трейлер, сидят близко к друг другу и тихонько беседуют. Сэм сжимает в руке бутылку пива и что-то рассказывает Бобби, а тот как-то слишком уж внимательно его слушает. Дину жутко интересно, о чем же они там беседуют, но Джоди отвлекает его очередным вопросом. Когда он заканчивает свой рассказ о приключениях с Богом, солнце уже почти у горизонта и небо окрашивается в пурпурный цвет. Они решают остановиться в ближайшем мотеле, так как трейлер у Бобби не больше спичечного коробка. *** Когда на следующее утро Дин просыпается от бьющих прямо в глаза солнечных лучей, он слышит негромкое щелканье клавиатуры. Сэм сидит за ноутбуком и на фоне пробивающегося сквозь легкие занавески солнца выглядит темным силуэтом, однако заметно, насколько напряженно он смотрит в монитор. Обычно он так выглядит в разгар расследования. – Ты что-то откопал? – Дин рывком садится в кровати. – Ага, – кивает Сэм. – Охота? – Дин взволнованно вскакивает с постели. – Нет. Я нашел несколько домов. Недалеко отсюда. Хорошее место, маленький городок. Дин застывает на полпути к своей сумке со сменой одежды. – Скажи, что они с призраками. – Извини, но нет. Дину даже смотреть не надо на лицо Сэма; он и так знает, какое у него сейчас выражение. – Сэм! – Дин… – вздыхает Сэм и поясняет словно несмышленому: – Бобби знает настоящего агента по недвижимости, который поможет нам подобрать хороший вариант. Чудесно! – И как же мы это провернем, а, Сэм? У нас же нет никаких документов, кроме свидетельства о рождении, да полицейских досье… – и добавляет язвительно: – А, точно, еще свидетельства о смерти! – А как ты думаешь, над чем я работал последние две недели? Свидетельства о рождении на имя Дина Смита и Сэма Вессона, социальная страховка, работа, кредит, банк, адреса проживания, и даже несколько штрафов за неправильную парковку и небезопасное вождение. А Бобби пообещал прикрыть, если кто-то будет наводить о нас справки. У нас есть все необходимое. Мы устроены в этой жизни. – Ты… все это провернул сам? – не верит Дин. На что Сэм мотает головой и смотрит на него, расстроенный тем фактом, что старший брат настолько в него не верит. Его взгляд буквально говорит: «Еще бы». – И не только это. Еще я собрал нам денег на первые шесть месяцев. Ну, пока мы ищем работу. Дин стоит с минуту, не в силах что-либо произнести, а затем яростно трясет головой: – Нет. – А чем нам еще заниматься? – не выдерживает наконец Сэм. – Вечно жить в мотелях? Или с Бобби и Джоди в их новом доме? – Мы что-нибудь придумаем. Сэм наклоняется вперед, и пристально смотрит на него. – Почему ты так отрицательно это воспринимаешь, Дин? У Дина ответа на это нет. – Давай, – Сэм теперь смотрит на него своим щенячьим взглядом, – просто домаʹ посмотрим. Это же нам не навредит? – Нет, Сэм. Мы не поедем. Категорически нет. – Хорошо, – вздыхает Сэм, хмурясь. – Давай посмотрим хотя бы один. Уж один-то ты переживешь. Дин только открывает рот, чтобы ответить, как Сэм добавляет: – Сделай это для меня, Дин. Тот захлопывает рот, решив, что от осмотра одного дома с него не убудет. – Только один. *** Город, куда они приезжают, действительно маленький, как Сэм и говорил. Приблизительно в двадцати пяти минутах от Су-Фолс, окруженный пшеничными полями. Неохотно, но Дину приходится признать – район чудесный. Дома стоят кучно, но дворики при них большие и каждый огорожен забором. Газоны ухожены, а возле некоторых домов разбиты цветочные клумбы. Проезжая по Мидоуларк Лэйн, Сэм считает номера в поисках нужного. Дин ставит Импалу у тротуара напротив дома 1314. Само здание выкрашено в желтый цвет, а окна и углы – в белый. Впереди находится удобная веранда с подвесным диванчиком, под крышей крыльца тихонько позвякивает металлическими трубками китайский колокольчик. Настоящий колокольчик, отмечает про себя Дин, выходя вместе с Сэмом из машины и всматриваясь в толстые металлические трубки. Тоже настоящие, а не пародия на звуковой эффект из второсортного фильма. Нет, при прикосновении эти издают натурально волшебный звон. – Ну, разве вы не милашки, а? – тут же принимается ворковать ожидающая их риэлтор. Это женщина лет сорока, с темными, свободно ниспадающими на плечи волосами, заколотыми с одной стороны серебряной заколкой. Она симпатична, даже несмотря на жуткую кроваво-красную помаду, а когда улыбается, то в уголках глаз – почти таких же темных, как и волосы – собираются едва заметные «гусиные лапки». – Меня зовут Дейзи Вилсон, – протягивает она руку Сэму; тот в ответ пожимает ее ладонь, представляя себя и Дина. – Ну что ж, пойдемте посмотрим, – Дейзи радостно приглашает их следовать за ней. – Вы полюбите этот дом! – добавляет она, широко улыбаясь и оглядываясь через плечо. – А почему на двери и окнах решетки? – вдруг интересуется Дин. Он заметил их раньше, но ждал, что Сэм задаст этот вопрос, а поскольку тот молчит… – У дома, как говорится, есть история, – туманно отвечает ему Дейзи. Этот вопрос несколько снижает градус жизнерадостности, когда она, бросив взгляд на Дина, отпирает железную дверь. – Прежний владелец был ветераном войны. Он любил все держать под замком. Мы, конечно, снимем их, но дом пока официально не выставлен на продажу. Хозяин умер всего несколько дней назад. – Он умер в доме? – спрашивает Дин, и Дейзи замирает с ключом в руке. – Это была естественная смерть от старости. И потом, вы же не боитесь привидений, так? – добавила она с улыбкой. Нет, они не боятся. Больше нет. Дейзи показывает им дом, и на первый взгляд он ничем не отличается от себе подобных. Из небольшой прихожей (с одной стороны – кладовая, с другой – туалет) они проходят налево в гостиную. Справа находится кухня, и оба помещения открытыми арками соединены с проходной столовой. В дальнем конце гостиной, как раз рядом со входом в столовую, видна лестница наверх. Там по небольшому коридору можно выйти к двум спальням, между которыми находится ванная комната. Из кухни на второе крыльцо ведут еще одни двери. За ними находится просто огромный двор. На протяжении всего показа Сэм задает женщине вопросы, и все выглядит логично и естественно. В небольшом коридорчике, что ведет из кухни в столовую, оказывается, есть еще одна дверь – в подвал. Изнутри все помещение, включая дверь, покрыто листами железа, а вдоль стен стоит множество полок, забитых консервами, бутылками с водой, книгами, видеокассетами и наборами для первой помощи. Старый пахнущий затхлостью диван стоит посередине, а перед ним на бетонных кирпичах – допотопный телевизор с видеоплеером. У дальней стены – односпальная, аккуратно застеленная кровать. – У нас не было времени все убрать, – извиняется Дейзи. – Но вы только подумайте о потенциале этого помещения! Представьте его как открытое пространство без этих полок и… Она замолкает, заметив, как Дин, опустившись на колени, ощупывает пальцами металлические склепы. – Как звали владельца? – спрашивает он. Дейзи колеблется, как будто растерявшись. – Дэйл. Дэйл Джонстон. Дин с Сэмом обмениваются взглядами, и оба понимают, что это дом охотника. Ну, или, по крайней мере, того, кто в курсе, что такое сверхъестественное. – Он жил один? – Да. Дину нравится этот Дэйл. Особенно за то, что соорудил такую комнату, в которой – Дин уверен! – под каждым металлическим полотном спрятан защитный сигил или предупредительный символ. А еще защищенные металлическими решетками окна и двери. Дин готов поспорить на что угодно – тут кругом скрыты охраняющие знаки, а соль пропитала этот дом насквозь! Им вроде и защита теперь не нужна, и нет причин иметь такой бункер, но почему-то от этого Дину становится спокойней. Он не знает, что все это значит, но если уж им где-то надо жить, то… – Итак, – чуть ли не напевает Дейзи, – что вы думаете? Дин встречается взглядом с Сэмом и кивает всего один раз. Вот так они и начинают жизнь в собственном доме в городке под названием Эрнест, штат Южная Дакота.