Естественная реакция на применение грубой силы

      Четвёртый раз… Ладно, Фрэнк признался сам себе, что четвёртый раз был вовсе не случайностью. Но только себе, потому что остальные, слава богу, этого, похоже, не заметили.       Вообще, он не хотел причинять Джерарду боль. Просто тот весь день стонал, крутил головой по кругу, вытягивал руки над собой, отчего его футболка приподнималась и оголяла полоску кожи, а потом Джерард ещё стонал, снова крутил головой и опять безустанно разминал плечи.       — У меня такое чувство, что из моей спины лезут крылья, — пожаловался он.       Рэй оторвался от своего занятия и приподнял голову.       — Ты чувствуешь такую противную, тянущую боль?       — Да! — ответил Джерард.       — Откуда ты вообще знаешь? — поинтересовался Фрэнк у Рэя, но тот его проигнорировал, и они вдвоём с Джерардом принялись обсуждать крылья, отчего у Фрэнка разболелась голова. Он решил пойти порыться в вещах Майки и Боба, чтобы отвлечься.       Господи, как будто кто-то может знать, каково это, когда у них вырастают крылья. Ну да ладно, суть была в том, что Джерард жаловался на свою спину уже несколько часов , но не соглашался ни принять обезболивающее, ни взять у Фрэнка грелку и вообще отказывался принимать чью-либо помощь. А Джерард, изображающий из себя мученика, — это самое раздражающее, что есть на свете.       И поэтому позже, когда Джерард орал в микрофон на сцене, стоя на коленях, Фрэнка подошёл к нему со спины и опёрся коленями на его плечи, надавливая, возможно, чуть сильнее, чем следовало бы. А ещё, возможно, он продолжал надавливать, даже почувствовав, что Джерард сопротивляется и собирается встать, но Фрэнк не хотел делать ему больно, он просто пытался донести до него свою мысль.       На самом деле, Фрэнк не был уверен, в чем заключалась данная мысль. Может, он хотел сказать что-то типа «тебе бы не было так больно, если бы ты перестал строить из себя королеву драмы» или «ты бы сейчас мог запросто поднять меня на плечи и носить как боа, если бы прислушался к моим советам».       Да плевать. Этой ночью они ночевали в отеле, Джерард просто примет ванну, поспит на настоящей кровати, и к утру с ним всё будет в порядке. Поэтому Фрэнк даже не испытывал угрызений совести.       Но уже позже, замечательно помывшись в настоящем душе впервые за долгое время и лёжа на своей собственной настоящей и замечательной кровати, Фрэнк осознал, что Джерард наверняка предпочтёт спать голышом на балконе или что-то такое, просто чтобы его боль усилилась и ему было о чём поныть ближайшую пару дней.       Фрэнк со стоном поднялся с кровати и отправился в номер Джерарда, находящийся дальше по коридору. Господи, сколько жертв Фрэнк приносил ради этой группы. Ему стоило потребовать большей зарплаты: его взносы за страховку были непозволительно высокими.       — Джи? — тихо позвал он, стуча в дверь. — Это я, открой.       За дверью раздалось шебуршание, а потом она открылась, позволяя Фрэнку увидеть уставшего, но явно довольного его приходом Джерарда.       — Привет, что случилось?       Фрэнк просто прошёл в номер и сразу же направился в ванную. Ну конечно. Ванна была совершенно сухая. Он вышел обратно и ткнул пальцем в Джерарда.       — Я не позволю тебя спать голышом на балконе.       — Я никогда не сплю голышом, — заметил Джерард, наконец закрывая входную дверь. — И вообще, чего?       — Тебе стоит принять ванну, — сказал Фрэнк и приподнял руку, заметив, что Джерард уже приготовился возражать. — Даже не начинай, это не потому, что от тебя плохо пахнет, а из-за твоей спины. Поэтому сейчас ты идёшь мыться, а потом я сделаю тебе массаж.       — Мне нравится, когда ты делаешь мне массаж, — улыбнулся Джерард.       — Ну, тогда тебе стоит поторопиться посадить свою задницу в ванну, — объявил Фрэнк, скрестив руки на груди.       — Моя задница не болит, — возразил Джерард, но всё-таки отправился в ванную, оставляя дверь в неё открытой.       Фрэнк уселся на кровати Джерарда. Тот, видимо, так на неё и не ложился, о чём свидетельствовали совершенно холодные покрывала. Фрэнк взглянул на ноутбук Джерарда, стоящий на небольшом столике в углу комнаты, и, как и ожидалось, на экране была открыта Sims. Кажется, у симов Джерарда намечалась безумная вечеринка в подземелье или что-то подобного рода.       Фрэнк услышал, что в ванной включилась вода, и тогда включил телевизор. Он полистал каналы, даже не задерживаясь на каких-то второсортных ситкомах, очередном выпуске новостей о страшных происшествиях и на тупом шоу, демонстрирующем благосостояние Тома Круза. И его поиски достигли успеха.       — Эй, тут по телевизору показывают «Догму»!       — Сделай погромче, чтобы мне было слышно, — потребовал Джерард, затем в ванной выключилась вода и раздалось какое-то шуршание: наверное, Джерард раздевался.       Фрэнк прибавил звук, но ему всё ещё были слышны всплески, сопровождающие погружение Джерарда в воду.       — О боже, — послышался довольный стон Джерарда, отразившийся от стен ванной странным эхом. — Это так здорово. Мне стоит чаще прислушиваться к твоим советам.       — И я о том же, — ответил Фрэнк, а потом они оба заткнулись, чтобы нормально посмотреть (или, в случае Джерарда, послушать) фильм.       Оказалось, что слушать, как кто-то принимает ванную, довольно интимно. Фрэнк мог различить некоторые звуки: всплеск, раздавшийся, когда Джерард потянулся за чем-то. Или громкий щелчок, с которым открылся флакон шампуня. Или то, как Джерард повторял уже заученные наизусть слова Джея и Молчаливого Боба (ну, разумеется, он повторял лишь за Джеем, но Фрэнк был уверен, что Джерард также копировал на своём лице выражения Молчаливого Боба), а потом смеялся сам с собой. Но значение некоторых других звуков оставалось для Фрэнка загадкой. Например, странное влажное скрипение, как будто Джерард перевернулся в ванной, или раздавшееся за ним громкое плескание, словно Джерард поливал волосы водой или пытался отпрактиковать свои танцевальные навыки, сидя в ванной. Или дрочил.       Фрэнк мысленно отметил, что Джерард вряд ли стал бы дрочить в ванной с открытой дверью. Хотя так он находился гораздо дальше от Фрэнка, чем когда они оба лежат в своих койках в автобусе. А в автобусе всегда можно было понять, дрочил Джерард или нет: если он просто рисовал или читал, то издавал больше звуков, когда он слушал музыку, её можно было услышать из наушников, а если Джерард спал, то он сильнее ворочался и бормотал себе под нос. Вообще, Джерард обычно делал свои дела довольно тихо, что было довольно неожиданно, ведь во всём остальном он был самым шумным. К тому же, Фрэнк всегда считал, что все вокалисты без исключения окажутся громкими в постели. Возможно, Джерард правда был громче, если занимался настоящим сексом.       — Это моя любимая часть! — внезапно сказал Джерард, затем снова раздался всплеск и скрип, потому что Джерард явно вылезал из ванны. Фрэнк постарался сделать нормальное лицо и отмести подальше мысли о том, какие звуки издаёт Джерард во время секса.       В дверном проёме показался Джерард с обёрнутым вокруг бёдер полотенцем и мокрыми волосами, с которых вода струйками стекала на его спину.       — Но больше всего он ненавидит те вещи, которые люди делают, прикрываясь его именем, — произнёс Джерард одновременно с Крисом Роком, а потом улыбнулся Фрэнку. — Знаешь, этот фильм заставил меня пересмотреть мои взгляды на религию. Он просто гениальный.       — Он замечательный, — согласился Фрэнк, стараясь не глядеть на Джерарда, потому что это было бы странно, ведь Джерард голый. Не то чтобы Фрэнк не видел его голым до этого: это просто невозможно, когда ты живёшь рядом с кем-то много лет подряд, но сейчас всё было по-другому. Они были в отельном номере, а Джерард был голым и до сих пор мокрым, и… это просто ощущалось по-другому. Фрэнк тут же почувствовал себя глупо из-за того, что он смутился наготы своего лучшего друга, поэтому он заставил себя наблюдать за тем, как Джерард дошёл до своего чемодана и принялся рыться в нём.       — И мне действительно стало лучше, — сказал Джерард, вытаскивая наружу свои смешные пижамные штаны, которые купил в Японии. Но как смешно они бы не выглядели, Фрэнк не мог не признать, что они были очень удобными. Джерард натянул их на себя, прикрываясь полотенцем, а потом сорвал его с бёдер и принялся яростно тереть им свои волосы. — Я где-то читал, что волосы нельзя протирать полотенцем, — добавил Джерард. — Их нужно просто выжать, чтобы они не стали потёртыми или что-то в этом духе.       — Мне кажется, волосы не могут стать потёртыми. Это же тебе не джинсы. — Фрэнк выпрямился и пересел к самому изголовью кровати, освобождая место для Джерарда. — И где ты вообще такое вычитал, в «Vogue»?       Джерард наконец показался из-под полотенца и принялся трясти головой.       — Он лежал на столе в последний раз, когда меня стригли. И вообще-то, там есть хорошие статьи.       Джерард отбросил полотенце куда-то на пол (Фрэнк даже не стал делать ему замечание о том, что нужно уважать труд уборщиц, потому что, господи, Джерард такая свинья) и забрался на кровать.       — Садись. — Фрэнк раздвинул свои ноги в стороны и ткнул пальцем на пространство между ними.       Джерард устроил целый спектакль из того, как он медленно переполз через ногу Фрэнка, а потом уселся, прислонившись спиной к Фрэнку и удовлетворённо вздохнув.       — Из тебя бы получилось замечательное кресло.       — Мне, конечно, очень приятно, но я не смогу сделать тебе массаж своей грудью, гений, — ответил Фрэнк, надавив на плечи Джерарда. — Сядь прямо.       Джерард послушался, но затем заявил:       — Так неудобно. — Он перелез через ногу Фрэнка обратно и вместо этого улёгся на живот. Потом снова вздохнул и обнял руками подушку. — Вот так лучше.       Фрэнк встал на колени и попытался начать, но кожа Джерарда до сих пор была влажной, и от этого немного поскрипывала.       — У тебя случайно нет какого-нибудь крема?       — У Майки есть.       —Я не собираюсь идти к Майки только за тем, чтобы попросить крем. — Фрэнк слез с кровати и направился к чемодану Джерарда. — У тебя должно быть хоть что-то.       — Посмотри в переднем отделении, — пробормотал Джерард в подушку.       Фрэнк порылся в чемодане и нашёл какую-то ярко-розовую бутылочку с многообещающей надписью на японском, но когда он понюхал её содержимое, оказалось, что это было моющее средство.       — Не понимаю, зачем тебе вообще хранить это, если ты никогда не стираешь свои вещи, — сказал Фрэнк, а потом обнаружил крем для рук. — Ну наконец-то.       Фрэнк вернулся в кровать и уселся на колени рядом с Джерардом, выдавив немного крема на руки. Когда Фрэнк наконец прикоснулся к его спине, Джерард аж вздрогнул:       — Холодно.       — Извини, — тихо сказал Фрэнк, сосредотачивая своё внимание на поиске мышечных узлов. — Ты такой напряжённый, чувак.       — Мхм, — промычал Джерард, то ли соглашаясь, то ли намекая Фрэнку продолжать.       Фрэнк торопливо размазал крем по спине Джерарда, проводя руками от его поясницы до плеч, а потом принялся за дело, разминая плечи Джерарда небольшими круговыми движениями и надавливая в некоторых местах пальцами. Он буквально чувствовал, как напряжение покидает Джерарда, не только потому, что его мышцы начали явно расслабляться под ладонями Фрэнка, — его дыхание также стало более ровным и глубоким, и он перестал сжимать в руках подушку и вместо этого просто спокойно лежал на кровати.       На самом деле, этот процесс здорово успокаивал. Фрэнку было приятно осознавать, что благодаря ему Джерарду становится лучше, и ему нравилось методично повторять одни и те же движения раз за разом, нравилось ощущать, какие области он уже проработал и те, к которым только собирался приступить. Сначала Джерард лежал тихо, только приглушённо шипя, если Фрэнк нажимал на особо болезненные точки, но когда Фрэнк с силой провёл пальцами вдоль всей его спины, Джерард буквально растёкся по матрасу и застонал в подушку.       — У тебя просто охуенно получается, — пробормотал Джерард, сжав подушку в руках, а потом снова отпустив её. — Мне стоит убедить Брайана… а-ах… вписать массаж в твой ебучий контракт.       — Нам никогда не дают даже отдохнуть два дня подряд, а ты думаешь, что Брайана будут волновать твои проблемы со спиной? — Вообще-то, это было не совсем верно. Брайану скорее всего было не всё равно на спину Джерарда, и он довольно часто пытался выбить им несколько дней для отдыха, но обычно их потом просили отыграть где-нибудь концерт или сделать ещё что-нибудь классное, и тогда они собирались все месте, уговаривая друг друга на это, и прежде чем они успевали понять, что происходит, это всё превращалось в ещё один месяц катания по всей стране.       Не то чтобы Фрэнк был против, если честно.       Он потянулся к другому плечу Джерарда, неудобно согнувшись, и почувствовал спазмы в собственной спине.       — Блять, — поморщился Фрэнк, распрямляясь. — Это было не самое лучшее решение.       — Ты можешь перестать, если хочешь, — ответил Джерард, но Фрэнк ещё не закончил, и, к тому же, он ненавидел бросать вещи на полпути.       Фрэнк опёрся на спину Джерарда и перекинул одну ногу через него, усаживаясь на его бёдра.       — Так-то лучше.       — Ты сидишь на моей заднице, — заметил Джерард, но не стал особо возмущаться.       — К счастью, она достаточно большая для этого, — ответил Фрэнк, и Джерард начал смеяться, из-за чего всё его тело начало трястись. Было довольно странно сидеть на Джерарде, когда тот лежал не неподвижно, поэтому Фрэнк поспешил заметить: — Эй, я тут вообще-то пытаюсь работать.       Джерард снова засмеялся.       — Извини, — добавил он и замахал рукой. — Продолжай, пожалуйста.       Фрэнк провёл руками по плечам Джерарда, немного надавливая на них пальцами и массируя их, а Джерард вытянул руки вперёд и вздохнул.       — Это самое болезненное место, — сказал Джерард, повернув голову набок и открывая Фрэнку вид на свой прикрытый глаз, на заострённый нос, утыкающийся в подушку, и на половину своего рта. — Да-да, прямо тут, а-а-ах.       Фрэнк тут же перестал так надавливать на это место и вместо этого стал осторожно нажимать туда всеми ладонями, делая небольшие круговые движения и разрабатывая напряжённые мышцы возле лопатки Джерарда.       — О боже, — застонал Джерард в подушку. — О да. Вот так. М-м-м, Фрэнки, замечательно, не останавливайся.        Фрэнк и так не останавливался, но он почувствовал, что его лицо начало краснеть, потому что Джерард нашёл худшее время, чтобы подтвердить предположения Фрэнка насчёт его поведения в постели. Он не переставал постанывать, вздыхать, сжимать и разжимать руки, поджимать пальцы на ногах и просто шевелиться, ёрзать под Фрэнком. Джерард внезапно вскинул голову, сделал резкий вдох и потёрся лицом об подушку. А когда Фрэнк сдвинул свою руку ему на шею, просто чтобы его успокоить, Джерард охнул и наклонил голову вперёд, словно умоляя Фрэнка продолжать.       — О да.       Фрэнк стал разминать его шею одной рукой, а плечо другой, а Джерард всё не переставал стонать и ёрзать. На Фрэнка обрушилось осознание того, что если это не прекратится в скором времени, то он сделает с задницей Джерарда нечто похуже невинного сидения на ней. С другой стороны, даже несмотря на то, что он начал возбуждаться, нельзя просто прервать массаж на половине. Поэтому Фрэнк остался на месте и осторожно переместил руки ниже, с силой прикусывая язык и старательно думая про свою бабушку.       Джерард наконец затих, продолжая глубоко дышать.       — Спасибо, — сбившимся голосом сказал он, когда Фрэнк слез с него. — Господи, так гораздо лучше.       — Рад, что смог помочь, — ответил Фрэнк, укладываясь на живот рядом с Джерардом. Волосы Джерарда уже почти высохли, приняв странный вид: на затылке у Джерарда торчал вихор, а спереди все волосы наоборот были примяты и прижаты ко лбу. На минуту Фрэнку показалось, что всё будет в порядке, что он просто растерялся из-за близости к другому человеку. Ну серьёзно, это же просто Джерард.       Но потом Джерард перевернулся, перекинул свою ногу через ногу Фрэнка, скользнул пальцами в ладонь Фрэнка и сказал:       — Можешь остаться тут на ночь. Ну, если хочешь.       — Конечно, — ответил Фрэнк, не успев отдать себе отчёт в том, что делает, а Джерард улыбнулся и начал рассказывать что-то про Кевина Смита. Но Фрэнк не слушал его, потому что не мог сосредоточиться ни на чём кроме того, как что-то подпрыгивает у него в животе. «Вот чёрт», — пронеслось у него в голове.       Когда Фрэнк открыл глаза утром, то первое, что он заметил, был Майки, стоящий возле кровати с бесстрастным выражением лица и безустанно повторяющий «Фрэнк, Фрэнк, Фрэнк, Фрэнк» одним и тем же тоном.       С такими успехами ему просто повезло, что Фрэнк решил проснуться именно в этот момент.       — Что такое, чувак?       — Завтрак, — ответил Майки, а затем добавил: — Ты не у себя в номере.       Фрэнк потёр свои слипающиеся глаза и упёрся взглядом в потолок, разглядывая его где-то минуту и пытаясь таким образом стряхнуть с себя сонливость.       — Эм, мы смотрели «Догму», и я заснул.       Майки посмотрел него, поджав губы. Потом кивнул головой в сторону прикроватного столика:       — А зачем вам понадобился крем?       — Я сделал Джерарду массаж спины, в ином случае он бы ныл ещё целый день, — сказал Фрэнк, а его желудок снова сделал сальто, потому что он снова вспомнил самую неловкую часть вчерашнего вечера. — А где он, кстати?       — Он уже внизу, — сообщил Майки, ещё раз взглянув на крем, а потом отошёл, чтобы Фрэнк мог вылезти из кровати. — Мы заняли тебе место.       — О-о-о, Майки. — Фрэнк обнял Майки, который просто терпеливо стоял и пережидал это. Фрэнк мстительно дунул ему в щёку. — Подожди минут пять, я переоденусь.       Переодеваясь, Фрэнк думал о том, почему Джерард ушёл на завтрак и даже не разбудил его, хотя они спали в одной кровати и всё такое. Возможно, Джерард собирался это сделать, но потом отвлёкся на свои мысли, как всякие собаки в мультиках отвлекаются на запах пирога или чего-то такого, и ушёл.       Но, когда Фрэнк зашёл в ванную, чтобы почистить зубы, он понял причину. Прямо на его щеке чёрным были написаны слова. Они, конечно, отражались задом наперёд в зеркале, но он всё равно мог их понять.       — Ты выглядел слишком мило, — прочитал он вслух и уставился на себя в зеркало, радостно улыбаясь как ненормальный и чувствуя, как по всему его телу разливается приятное тепло.       Ему было немного жаль смывать надпись, но когда он спустился на завтрак и кинул взгляд на Джерарда, тот улыбнулся, и Фрэнк улыбнулся ему в ответ, коротко прикоснувшись к собственной щеке. Тогда Джерард перевёл глаза на свой кофе, и его волосы всё ещё забавно топорщились после сна, и на нём были солнечные очки, несмотря на то, что они все сидели внутри. Фрэнк снова ощутил то замечательное тёплое чувство.       — Чему это ты так радуешься в такую чёртову рань? — пробурчал Боб с набитым ртом.       — Ничему, — тут же ответил Фрэнк и стащил с его тарелки оставшийся тост.