What's My Age Again?

Когда Фрэнк наконец-то, наконец-то добирается домой, он измотан настолько, что единственным его желанием является плюхнуться на кровать, закрыть глаза и грезить об интригующем — и, не будем забывать, абсолютно горячем — Джерерде Уэе. Фрэнк не знает, что это, но есть в Джерерде что-то, что делает его очень тёплым и дружелюбным. Парень уже может сказать, что за такого друга можно убить. Так что всё, чего парень желал — заснуть и видеть сны о том, как они с Джерардом были лучшими друзьями, — ну, или не только друзьями, — но его ожидал неприятный сюрприз в виде своего лучшего друга, Рэя Торо, расположившегося на краю его кровати с книгой в руках. Мать Фрэнка не удосужилась сказать ему, что его друг у них, так что парень немного опешил, когда увидел Рэя, сидящего тут так, будто на своей собственной кровати в своей собственной комнате в своём собственном доме. Однако Фрэнк уже привык к странностям своего друга (почти таким же дурацким, как его собственные, но всё же не совсем), так что пропустил мимо ушей хихикание Рэя над своим удивлённым лицом. Он стряхнул с плеча свой рюкзак (который в магазине оставлял в подсобке, потому что Фрэнк шёл из школы прямо на работу) и небрежно бросил его в угол комнаты. Он присоединился к Рэю на кровати, слегка подпрыгивая, — потому что знал, как это раздражает друга, — плюхаясь на спину и стукаясь об стену затылком. — Рэй, — вздохнул он, думая о том, как у него много домашки и ещё о том, что завтра надо будет отработать ещё час, чтобы прикрыть Райана. Когда Фрэнк спросил того, почему он не мог работать, парень пробормотал какие-то невнятные обьяснения по поводу дня рождения у дальних родственников. Но Фрэнк работал с парнем уже примерно полгода, так что знал, что Райан бы никогда не пошёл ни на какую наводящую уныние вечеринку, где бы его тыкали, всячески изучали и всё твердили бы о том, «как же быстро он вырос», так что он мог предполагать, что парень врёт; хотя он бы не сказал Питу или Патрику о своих догадках, ведь он не стукач. Если ты не хочешь настолько напряжённой обстановки на работе, чтобы её можно было нарезать тупым ножом для масла, то точно нельзя делать некоторые вещи: например, пункт «сдавать своих коллег, когда они сваливают с работы» почти в начале списка; сразу под «спать со своим боссом» (и Фрэнк никоим образом не спит ни с одним из его боссов). Кроме того, у Райана наверняка была серьёзная причина, чтобы заставить Фрэнка отработать ещё час сверхурочно. Рэй не отвечал, он только глубоко вздохнул, и Фрэнк услышал шорох переворачиваемой страницы: парень продолжал читать. Он ненавидел, когда его отвлекают во время чтения, но это только дало Фрэнку ещё больше способов побесить друга. И вообще — серьёзно? Не хочешь, чтобы тебя отвлекали — не читай на кровати Фрэнка. — Рэй, — повторил Фрэнк чуть громче, чтобы друг точно услышал его. Парень только тяжело вздохнул и попытался сконцентрироваться на книге — которая, кстати, была очень интересной. Главный антагонист вот-вот должен был оказаться наколотым на острые шипы забора его школы, и если Рэй сконцентрируется ещё немного получше, он вполне сможет представить, что антагониста зовут Фрэнк Айеро. — Рэй. Рэй. Рэй-Рэй-Рэй, — напевал Фрэнк до тех пор, пока слова не потеряли смысл, и он уже было сдался, когда его друг с протяжным стоном захлопнул книгу. Затем он повернулся к Фрэнку, а его афро гипнотизирующе закачалось. — Фрэнки, сладкий, могу я спросить тебя кое о чём? — улыбнулся он и нахмурился, замечая то, как Фрэнки невинно улыбается ему в ответ. Парень с этим неплохо справляется даже для себя. — Как ты умещаешь столько тупости в такой маленькой заднице? На секунду Рэй подумал, что он победил Фрэнка, но он, конечно же, никогда не победит Фрэнка. У этого парня всегда был остроумный ответ на что угодно, и подловить его было невозможно — особенно тогда, когда вопрос касался его любимой темы. — О, дорогуша, я не знаю. Я же не боттом. — он одарил Рэя извиняющимся взглядом, на который можно купиться, только если не знать, насколько раздражающим был Фрэнк за маской невинности. Парень поёрзал на кровати и затем сел рядом со своим лучшим другом. Их разница в росте ещё заметнее, когда друзья сидят рядом. Фрэнк чувствовал бы себя посмешишем, увидь он то, как они выглядели, но, к счастью, он не видел, так что его самооценка не пострадала. Если бы Фрэнк дал ещё какие-нибудь комментарии по поводу роли Рэя в спальне, то точно бы получил пару синяков, так что парень решил заткнуться по этому поводу. Знаете, просто ради блага своего красивого лица. Но то, по поводу чего он, похоже, не мог заткнуться, — Джерард чёртов Уэй, — занял место в его голове с того самого момента, когда этот неестественно привлекательный парень купил двойное кофейное мороженое. Один только факт того, что он выбрал именно этот вкус, убедил Фрэнка в том, что Джерард идеален; он уважал каждого, кто покупал кофейное мороженое, но для того, чтобы заказать двойное кофейное мороженое, нужно иметь стальные яйца. Добровольно подвергать себя двойному, усиленному горько-сладкому вкусу… у Джерарда были стальные яйца, и Фрэнк хотел знать о них всё. — В общем, сегодня на работе я видел одного парня, — начал Фрэнк, ковыряясь в ногтях, будто бы просто рассказывал какую-то обычную вещь. Но Рэй, который знал его с пяти лет, уже приготовился услышать двухчасовой монолог о Парне, Которого Фрэнк Видел Сегодня На Работе. — О, правда? — подавленно переспросил Рэй. — Ага. Его зовут Джерард. — Ага, — сказал Рэй вслух и принялся считать про себя: раз, два, три… — Ладно, ты же знаешь, что обычно я не схожу с ума от невероятно привлекательных парней на работе, ты же знаешь меня! Я так никогда не делаю, правда? Но блин, Рэй, тебе надо было его видеть! — у него красные волосы! Красные! И он заказал двойное кофейное мороженое! И заплатил наличкой! Рэй хотел было возразить, что куча людей платит наличкой в магазине с мороженым, но перебивать увлечённого Фрэнка — плохая идея. Так что парень пожалел, что не остался в своём доме вместо того, чтобы вторгаться к Фрэнку. Конечно, это не уберегло бы его от двухчасового монолога — Фрэнк просто рассказал бы ему всё на следующий день в школе, — но ему не пришлось бы иметь с этим дело сейчас, — сейчас, когда ему надо было написать эссе по проблеме преступления и наказания к завтрашнему дню, на что осталось примерно ноль с половиной часов. — И он разговаривал с кем-то по телефону, я не знаю, с кем, я не спрашивал — знаешь, это было бы странно, ведь зачем мне подслушивать его разговоры, да? — но из того, что я услышал, я узнал, что он попал в аварию. У него на щеке был такой милый пластырь, и я просто… Рэй вздохнул, закрыл глаза и упал на кровать. Когда Фрэнк начинает говорить о вещах, которыми он увлечён (в основном это парни и гитары), легче просто отключиться и игнорировать его, добавляя «ага» по необходимости. Парень понял, что может делать так часа полтора, пока Линда Айеро не придёт и не спросит Рэя, не хочет ли он немного домашнего печенья с молоком перед уходом. Это изящный способ сказать «я охуенно готовлю» и «тебе нужно уйти» одновременно. Рэю нравилась Линда, потому что она никогда прямо не говорила ему убираться из её дома и, если честно, её еда и вправду была чертовски хороша. Гораздо лучше, чем те дерьмовые полуфабрикаты, которые Рэй засовывал в микроволновку, когда хотел есть. Фрэнку очень повезло, что его мать готовила ему, хотя тот и клялся, что это всего лишь преимущество вечерней смены. Рэй не был в курсе — ему никогда не нужно было работать, чтобы свести концы с концами. Парень вынырнул из своих мыслей только тогда, когда Фрэнк толкнул его под рёбра своим костлявым локтем. Чёрт, больно — даже если это было случайно. У Рэя не было выбора, кроме того, чтобы сосредоточится на том, что говорил друг. — Так, если это будут девочки, то я думаю, Черри. Одну должны звать Черри. А другую… не знаю, может, Лили? У меня была кошка, которую звали Лили. Она кусала меня всё время, Рэй, богом клянусь! Но это же хорошо, да? Я имею в виду — у неё есть характер! — тараторил он, и Рэй не имел ни малейшего понятия, о чём говорил парень, и он хотел бы продолжать оставаться в неведении. — Гипотетически, если мы поженимся — я говорю «если», потому что нам не нужен клочок бумаги, чтобы подтвердить нашу любовь — но если мы всё же поженимся, то мы будем Уэй-Айеро или Айеро-Уэй? Он повернулся к Рэю с выражением искренней нерешительности на лице и закусил нижнюю губу, как делал, только когда действительно серьёзно размышлял над чём-то. — Фрэнк Айеро-Уэй. Фрэнк Уэй-Айеро. Черри Айеро-Уэй. Черри Уэй-Айеро, — бормотал он под нос. Рэй потерял надежду не только на здравомыслие друга, но и на то, что сегодня он получит печенье. Он не чувствовал запаха выпечки, хотя обычно, когда Линда готовила, восхитительный запах распространялся по всему дому. Так что если он не получит печенья, то нет смысла оставаться у Фрэнка. Кроме, конечно, поддержки своего друга в его романтических авантюрах — чего Фрэнк не заслуживал после того, как он толкнул его локтем. — Ну всё, я пошёл, — обьявил Рэй, вставая и подбирая книгу с кровати, но он сомневался, что Фрэнк вообще слышал его сквозь своё бормотание. *** Каждый день я жалею о том, что выбрал квартиру на шестом этаже. Вид очень милый, не отрицаю, но я отказываюсь карабкаться по лестнице, — и ненавижу лифты. Я не могу заставить себя зайти в эту металлическую смертельную ловушку для людей. Даже если я не попаду в ужасную катастрофу, то вполне вероятно, что какое-нибудь японское шоу устроит пранк со скрытыми камерами и остановкой лифта… я не параноик. Правда. После бесконечного числа ступенек — потому что я всё же ненавижу лестницы немножко меньше, чем лифты, — и головной боли, которая становится всё сильнее с каждым шагом, я достигаю двери своей прекрасной квартиры, которую делю с гораздо менее прекрасным соседом: Брендоном Ури. Он сидит на диване с грустным выражением лица. В его руке контроллер PS3, а на экране — "The Last of Us". —  Кто выиграл? Ты или игра? — я сажусь рядом с ним, пытаясь не обращать внимание на боль, пронзающую мои мышцы. В аварии я понёс больше потерь, чем думал. — Конечно, она! Она так прекрасна… графика и история были абсолютным совершенством! Сейчас я чувствую себя так, будто потерял друга. — он тяжело вздыхает и с сожалением смотрит на контроллер в руке. Затем он переводит взгляд на меня и хмурится, изучая моё лицо. — Что с тобой стряслось? Тебя что, машина сбила? — он усмехнулся своей собственной шутке, а я смог насладиться забавным выражением его лица после того, как кивнул. — Вообще-то, я был внутри машины, но пофиг. Чувак, я очень уставший. И голодный. Очень-очень голодный. — я нацепляю на лицо лучшее выражение Кота из "Шрека" и с намёком смотрю на него, хлопая ресницами. — О, ну уж нет, тащи свою задницу на кухню! Я тебе не слуга! — Он складывает руки на груди и смотрит прямо перед собой: думаю, потому, что он не может оказать моим щенячьим глазкам. — Мне нужно напоминать тебе, что ты задолжал мне за квартиру уже за два месяца? Во вторник будет уже третий месяц, как ты не платишь. Мне действительно нужно начать искать нового — более платёжеспособного — соседа. — О боже! У тебя худшая в мире память, но ты умудряешься помнить об этом! Почему бы тебе просто не забыть эту маленькую, незначительную деталь? Ладно, я сделаю тебе равиоли, потому что ты выглядишь, как кусок дерьма. Но только один раз, понял? — он поднимается, и я радостно киваю, комфортнее располагаясь на диване. — Джерард Уэй… — слышу я с кухни и стону. Люди никогда не оставят меня в покое. — Что? — слабо отзываюсь я. — Почему в морозилке обувь? — он выходит из кухни, держа одинокий чёрный конверс. Я радостно подскакиваю и протягиваю руки, выхватывая мой потерявшийся кед. — О, вот ты где! Я тебя так долго искал! — я прижимаю его к груди и обещаю больше никогда не отпускать. — Сначала меня волновала шишка у тебя на лбу, но знаешь что? Забудь. Ты такой же глупый, как обычно. Это разочаровывает. — Не о моём лбу тебе нужно волноваться, Брендон, друг мой, — я хихикаю, бросая на него взгляд и замечая, как он покраснел от злости. Шутки про лоб — ключ к гневу Брендона. — Тебя когда-нибудь кто-то раздражал настолько, что тебя бесило даже то, что он дышит? — спрашивает он, поднимая бровь. Я с энтузиазмом киваю и прогоняю его готовить мне поесть. — Я тебя ненавижу! — кричит он через плечо, возвращаясь на кухню. ___ В общем, я мудак, который наслаждается болью других людей. Это обьясняет, почему я решаю написать Брендону, в четыре утра, из соседней комнаты, вместо того, чтобы спать: он считает это жутко раздражающим. Брендон любит спать, а я люблю его бесить. Он постоянно забывает поставить телефон на беззвучный. Через стену я слышу уведомление о новом сообщении. От: Тупица Уэй Кому: Лобик Ури 04:03 чувак, я ток что посчитал Я вешу 70 кг и ток что сьел 500 грамм равиоли 04:04 Значит, я на 0,35% состою из равиоли! Скоро я получаю ответ. От: Лобик Ури Кому: Тупица Уэй 04:05 ты блять шутишь что ли