Пленительный взгляд

Начался учебный год. Гермиона поняла бы это и без календаря, ведь профессор Снейп теперь намного меньше времени проводил дома, и она хотела бы радоваться этому, но бесконечное одиночество заставляло снова и снова улыбаться приходу этого мужчины. «Человеку нужен человек», — думала девушка, и как же это бессовестно верно. Вот только в обыденной жизни социум не просто окружает нас, а давит своим большинством, вторгается в личные границы, душит своим постоянным вниманием к любой, даже самой неприметной, на первый взгляд, персоне. Людей становится слишком много и мы начинаем искать «того самого», начинаем замечать в людях различия, достоинства и недостатки, оценивать их внешность, голос, походку, манеры. Мы ищем кого-то, кто подойдет нам и-де-аль-но. Мы выбираем. Потому что имеем такую возможность. Ну, а что, если выбора нет? Социума нет? Тогда исчезли все лишние критерии, все «за» и «против», и полетели к чертям наши оценочные листы, печати и штампы. Человеку в этом мире, полном всякой дряни, не дает сойти с ума именно человек. В нужном месте и в нужное время. Поэтому, начиная чувствовать за спиной дыхание Одиночества, мы цепляемся за ближнего, как за спасательную веревку. И нам не важно, кто её в этот момент тащит. Главное выбраться. Мисс Грейнджер сидела на верхней ступеньке лестницы и не отрывала взгляда от входной двери. На часах было без пяти восемь. Снейп до этого никогда не опаздывал на ужин. Стол на кухне накрывался сам во время, установленное зельеваром, и Гермиона давно уже могла поесть в одиночестве, чтобы лишний раз не видеть его лица, однако решила подождать, но ожидание затянулось. Она услышала знакомый хлопок аппарации, и через несколько минут дверь плавно открылась. Мужчина проскользнул внутрь, бесшумно закрыл все замки и посмотрел наверх, откуда падал свет.  — Почему ты сидишь на полу? — очень устало и почти безучастно спросил он.  — Тебя ждала, — в той же манере ответила девушка.  — Зачем? — Снейп, почти не моргая, смотрел на гриффиндорку, а она замолчала, всерьез задумавшись над этим вопросом.  — По правилам я должна ужинать с тобой, — наконец выдавила она из себя и встала. Северус медленно поднялся к ней и погладил тыльной стороной ладони нежную девичью кожу, начиная от виска и, очерчивая линию скул, подбородок и шею, спускаясь к плечам, спрятанным за тонкой белой блузкой.  — Мои правила едва ли для тебя что-то значат, — вкрадчиво говорил он, не прекращая своих манипуляций и не отрывая взгляда от мурашек, покрывающих кожу Грейнджер там, где он её касался. — Ты ведь меня не боишься…  — Не боюсь, верно, — с вызовом заявила девушка.  — Тогда почему ты так волнуешься, когда я подхожу ближе, Гермиона? — прошептал зельевар наклоняясь, но гриффиндорке словно что-то не давало отвернуться. Она внимательно смотрела в темноту черных глаз своего похитителя и ей показалось, что всё вокруг начала покрывать темнота, как в плохом сне.  — Гермиона?  — Ты задаешь слишком много вопросов, — быстро сказала девушка и, обойдя мужчину, спустилась вниз на кухню. Он последовал за ней.  — Потому что ты никогда не даешь мне прямых и честных ответов.  — Значит, мы в расчете, потому что это взаимно, — раздраженно процедила мисс Грейнджер и села за стол. — И ты опоздал.  — Разве можно опоздать туда, где тебя не ждут? — он приподнял одну бровь, и Гермиона начала узнавать в нем прежнего Снейпа. Они оба замолчали, тишину нарушало лишь звяканье посуды и стук капель начинающегося дождя за окном.  — Как насчет небольшой игры? — уже мягче, чем полчаса назад, говорил зельевар.  — Игры? — искренне удивилась девушка и подняла глаза на человека, от которого обычных добрых игр можно было не ждать. — Неожиданно. И что за правила? — с интересом глядя на мужчину и отпивая глоток красного чая, спросила она.  — Очень простые. Мы по очереди задаем друг другу вопросы и честно на них отвечаем. Разумеется, есть определенные табу.  — Я даже не сомневалась, — с горькой усмешкой проговорила Грейнджер. — И о чем же мне нельзя спрашивать?  — Обо всем, что связано с войной и моими действиями в качестве Пожирателя Смерти. Собственно, как обычно.  — Хорошо. Тогда у меня тоже есть для тебя табу, — Северус заинтересованно смотрел на свою собеседницу, а она продолжала. — Никаких вопросов, касающихся моих нынешних чувств, мыслей и моего отношения к кому бы-то ни было. Только вопросы о прошлом.  — Ладно, — Снейп слегка сжал кулаки под столом, его теперь одолевало жгучее любопытство.  — Но как мы можем быть уверены, что получаем честные ответы?  — Гермиона, — он усмехнулся и достал из кармана два пузырька. — Не заставляй меня разочаровываться в твоих бесспорно блестящих умственных способностях.  — Веритасерум, — нервно сглотнув, прошептала гриффиндорка.  — Разумеется, уже разбавленный. Там всего несколько капель самого зелья, остальное вода. Можешь выбрать любую колбу, если думаешь, что я могу тебя обмануть. Будет действовать где-то 20 минут. Так что? Играем? — мужчина не отрывал от неё взгляда и, получив утвердительный кивок, предложил переместиться в гостиную, чтобы сесть в кресла напротив друг друга. Они оба выпили зелье одновременно, когда на часах было без двадцати девять. — Дамы вперед.  — Ты правда любишь меня?  — Да. А ты сомневалась в этом?  — Немного. Почему я?  — Любят, Гермиона, не за что-то конкретное. Человек просто влюбляется и не может ничего с этим сделать, даже если очень хочет. Я не знаю. Вот мой ответ, — он внимательно смотрел на девушку, раздумывая над своим вопросом. — С кем ты имела романтические отношения?  — Только с Виктором Крамом. На четвертом курсе. Больше ни с кем. Когда ты уже окончательно понял, что влюбился в меня?  — Начиная с середины шестого курса твоего обучения. Тогда я уже перестал бороться с собой и начал просто тобой любоваться. Почему ты защищала меня перед Поттером и Уизли? — мужчина увидел, как она округлила глаза и глубоко вздохнула прежде чем ответить.  — Мне было обидно, что они судили о тебе исходя только из личного отношения, но при этом не замечали ни твоей работы для Ордена, ни преподавательского гения. Они не задумывались над тем, почему ты такой суровый и грубый. Просто решили быть такими же в ответ. А это не правильно… Они не видели в тебе человека, а я злилась, — девушка замолчала на несколько секунд, как-то печально посмотрев в окно, покрытое каплями не прекращающегося дождя. — Ты был суров и несправедлив ко всем факультетам, кроме своего. Но особенно к Гриффиндору, а если брать в частности, то к нам троим. Почему? — Потому что у человека вроде меня есть много слабых мест, и я всегда боюсь, что их заметят и ударят по ним. Поэтому наношу удар первым. Да, я несправедлив, но и жизнь несправедлива, Гермиона. То, как поступал я на занятиях, теперь кажется всему Хогвартсу легкой прогулкой по весеннему лесу, по сравнению с тем, что происходит вокруг них сейчас. Я учил жизни и не считаю это неправильным. Что касается вас троих, то Поттера я никогда не любил, потому что он до ужаса похож на своего папашу, Уизли — из-за его бесконечной тупости в сочетании с упрямством, что в сумме означает «Катастрофа». Позже еще, разумеется, прибавилась ревность и твоему обожаемому рыжему другу доставалось в 2 раза больше моего внимания. А к тебе я всегда относился с уважением, позже с восхищением, просто не мог этого показывать по понятным тебе причинам. Но особенно часто меня одолевало раздражение, связанное опять с очаровательным представителем семейки Уизли и твоим бесконечным к нему вниманием, в то время как этот позорный образец рода мужского носился за мисс Браун в поиске всем известного представления о «любви», которое они искали в каждом углу замка.  — Я, — она запнулась, не зная, что ответить. — Твоя очередь.  — Почему ты, — Снейп замолчал, сильно сжимая кулаки. — Почему тебе, — он снова замолчал, встал и подошел к креслу Гермионы, склоняясь над ней и тяжело дыша.  — У нас уговор, — прошептала она.  — Ты любишь Рональда Уизли? Он нарушил слово, и Грейнджер одолевала ярость, но она была уверена, что сейчас даст ответ, который сделает ему по-настоящему больно, потому что сыворотка не скроет правды. Гриффиндорка приподнялась, зло глядя на нависающего над ней, как коршуна, зельевара и выдохнула не тот ответ, который ожидала.  — Нет, — девушка снова упала в кресло, не зная, куда спрятать лицо. «Себе не солжешь, Гермиона, а сыворотке правды тем более» — проносилось у нее в мыслях. Она подняла глаза на мужчину и яростно оттолкнула назад кресло, увидев его самодовольную улыбку. — Ах так? Почему ты убил Дамблдора? — крикнула она, испепеляя Северуса взглядом.  — Потому что он мне приказал, — холодно, монотонно и бесстрастно ответил Снейп и, воспользовавшись моментом потрясения, которое испытала его собеседница, произнес заклятие немоты, чтобы та не задавала больше лишних вопросов. Закинув выбивающееся тело себе на плечо, он поднялся к ней в спальню, положил её на кровать, придавив своим телом и снял заклятие.  — Не смей! — успела крикнуть девушка, когда почувствовала прикосновение уже знакомых губ. Она злилась, толкала тонкими руками широкую грудь мужчины, пыталась отвернуться, брыкалась, но в итоге снова сдалась под напором страсти, исходящей от её профессора. Когда Гермиона расслабилась, он углубил поцелуй, снова заставив свою пленницу забыть обо всем на свете.  — Тебе нравится? — задыхаясь спросил он у раскрасневшейся девушки.  — Да, — прошептала она, не имея возможности солгать, и снова оказалась в плену мужских настойчивых губ, подкрепленных крепкими объятиями. Он не давал ей отстраниться ни на секунду, но когда часы в гостиной пробили девять, приподнялся на руках, глядя на растрепанные волосы девушки.  — Действие сыворотки истекло, — бесстрастным тоном заявил он, следя за реакцией гриффиндорки.  — Ты — мерзавец, ты знаешь об этом? — устало выдохнула она.  — Знаю, — усмехнулся Снейп.  — Ты нарушил слово.  — Ты поступила точно также.  — Беру пример с тебя.  — Разве можно брать пример с мерзавцев, Гермиона? — прошептал он ей на ухо и начал целовать шею. — Нельзя, — и он слегка прикусил нежную кожу, тут же проведя языком по месту укуса. От этих ласк девушка снова покрывалась мурашками. Она инстинктивно запустила руку в его волосы, а он уже спускался губами ниже к впадинке груди, расстегивая верхние пуговицы женской блузки.  — Не надо, Северус. Зельевар поднял глаза на девушку, желая увидеть её лицо, но она отвернулось и смущенно глядела куда-то в пространство комнаты. Он повернул её голову, заставляя смотреть на себя.  — Почему? — спокойно спросил мужчина.  — Я не хочу, — ответила и снова отвернулась, как ребенок, рассказывающий маме, что это он разбил вазу.  — Хорошо, — холодно сказал Снейп, садясь на кровати. — Я больше к тебе не притронусь, — раздраженно отчеканил он, идя к двери.  — Северус…  — Разумеется, пока ты сама этого не захочешь, — дверь захлопнулась с такой силой, что слышен был небольшой треск дерева. Еще через несколько мгновений Грейнджер услышала звук льющейся в ванне воды.

***

Северус Снейп сидел в гостиной и упивался виски. Они с Гермионой не разговаривали уже 4 дня. Он уходил до завтрака, а возвращался после ужина. Она больше его не ждала, закрывалась в своей комнате, ставила какую-нибудь виниловую пластинку и слушала. Это всегда была классика. Та самая, что цепляла за живое и в которой могли поместиться все эмоции сразу. Сейчас у нее играл Моцарт, и зельевар напивался, как он сам думал, «в компании великого композитора». Мужчина очнулся оттого, что музыка перестала играть и по ногам шел холод. Он с трудом разлепил глаза и сразу выпил зелье трезвости, на всякий случай стоящее рядом. У мира появились очертания. В правой руке он обнаружил свою волшебную палочку и отчаянно пытался вспомнить, над чем он колдовал, когда взгляд упал на еще один объект.  — Твою горгулью! Он ринулся к открытой настежь входной двери. Магический барьер с дома был снят. И где-то в темноте этой ночи сейчас была Гермиона.

***

Девушка бежала сквозь лес. Совсем не так она представляла свой побег, но раз судьба так сложилась, значит кто-то сверху заботится о ней. Она начала задыхаться и остановилась отдышаться. Мисс Грейнджер не имела ни малейшего представления о том, где она, палочки с собой не было и Снейп мог проснуться в любую секунду, поэтому долгих привалов она себе не позволяла. Минута, не больше. Так продолжалось около часа, а лес все не кончался. Гермиона, обессиленная и замерзшая, упала на мокрую от постоянных дождей землю, прижавшись спиной к дереву, и тихонько всхлипнула. «Куда бежать? Куда?». Уже приближался рассвет. Вдруг она услышала хруст ветки и испуганно повернулась в сторону звука. У соседнего дерева стоял пожилой и крайне удивленный увиденным мужчина. По его одежде и наличию ружья гриффиндорка поняла, что это магл.  — О, слава Мерлину! — выкрикнула она. — Вы мне поможете? — улыбалась Грейнджер, подходя к мычащему что-то мужчине. — Я не понимаю.  — Он тебя тоже. Этот человек глухонемой, — донеслось сзади и уже через мгновение магл упал на землю обездвиженный заклятием. Девушка обернулась. — Нагулялась? А теперь пошли домой, — притворно-ласково говорил мужчина.  — Пошел к черту! — не успев подумать, она подняла заряженное ружье, которое старик уронил при падении, и нажала на курок. Снейп никогда не имел дело с магловским оружием и не успел среагировать, когда пуля попала в плечо. Мужчина зашипел от острой, неизвестной до этого, боли.  — Северус, — пропищала девушка, увидев кровь у мужчины, и застыла на месте от охватившего её, непонятного страха. Это и стало её ошибкой. Гермиона услышала заклятие и последнее, что почувствовала это холодную землю, на которую она упала, провалившись в долгий сон.  — Все равно ты будешь моей.