Пленительный взгляд

— Передай мисс Грейнджер, что я… в восхищении! Воспоминание, так ловко попавшееся наследнику Слизерина, не знавшего ни любви, ни дружбы, ни привязанности. Вывернувшее его мысли наизнанку и заставившее вынашивать очередной, смердевший болью и предательством, план. Воспоминание, столь тщательно спрятанное в самой глубине колючего сердца зельевара. Такое ценное. Такое важное. Северуса не было 4 дня. Долгих, одиноких, томящих 4 дня. Гермиона долго не могла уснуть ночью, лежа в постели зельевара, когда услышала скрип входной двери. Девушка подорвалась, рискуя упасть с лестницы. Щипающий мороз заполнил пустой темный коридор, снег падал, тая на пороге, но мужчины в доме не было. Её сковал страх. Гриффиндорка вглядывалась в заснеженную площадку перед домом, когда увидела Его. Лежащего. В крови.  — Северус! — истошный женский крик заставил его пошевелиться и найти в себе силы ползти дальше. В одной сорочке, босая, она выскочила на улицу, не замечая и не чувствуя ничего, зная лишь, что сейчас она нужна ему, как никто другой. — Северус, прошу, помоги мне! Еще совсем немного! Давай! Слова доносятся как будто из-под воды, но он слышит этот голос, такой нужный, такой любимый. Шаг. Еще один. Она перекинула его руку через свои хрупкие плечи и тащит его в дом. Еще пару метров, но они тянутся так изнурительно долго, так тягуче болезненно. Он чувствует, сквозь пелену, её дрожащее тело и пытается идти быстрее, делать шаги шире. Ковер. Она положила его на ковер у камина и побежала закрывать дверь на все замки. В кухне зажегся свет, и мисс Грейнджер поставила чайник на плиту. Ноги девушки отнимались от холода, но сейчас было не до этого. Снейп почувствовал, как с него стягивают мантию, и помогал телом как мог. Трясущиеся руки в нетерпении расстегивали мокрый грязный сюртук.  — О, Северус… Ч-что… Что они сделали с тобой? Кто посмел?  — Гермиона… — на белоснежной рубашке расплывалось огромное темно-бордовое пятно. Она со всхлипом разорвала тонкую ткань одним резким движением.  — Скажи, где стоит заживляющее, — шепчет она, но ответ не последовал, мужчина медленно моргал. — Не засыпай! Не смей! Слышишь! — кричит она что есть мочи и дает ему пощечину. — Моя палочка, Северус. Отдай мою палочку. Профессор смотрит на нее так влюбленно и, шипя от боли, произносит заклинание. Палочка вновь обретает волшебницу.  — Ок-но… моей спальни, — хрипит он, касаясь руки возлюбленной, чуть сжимая. — Там… Слабая защита. Т-ты справишься, милая… — он снова шипит от боли, потому что одним движением палочки его тело поднимают и переносят в его кабинет. Гермиона спихивает все со стола и аккуратно левитирует туда мужчину. Все происходит так быстро. Заклятие — стол превратился в кровать. Заклятие — кровь смылась, открывая гриффиндорке жуткий вид изрубленной груди. Она кружит над ним шепча одно за другим заживляющие. В ход пошли зелья, призванные одним взмахом палочки. Она ловко и быстро растирает ими уже затянувшиеся порезы.  — Гермиона, — шепчет он в изумлении.  — Заткнись или я тебя заткну, — ледяным сосредоточенным голосом произносит она, вновь колдуя над зельеваром. Он отключился где-то на 4 подходе и провалился в сон, чувствуя себя в абсолютной безопасности. В золотых руках его золотой девочки.

***

Он лежал весь перебинтованный, глубоко дышащий, все еще очень бледный. Белые простыни, белый человек. Только черные, как угли, волосы и рыжий кот, устроившийся на груди мужчины, разбавляли этот белоснежный ансамбль. Она сидела напротив, в его кресле, крепко сжимая в руках свою палочку и всматриваясь в его лицо. Лицо своего похитителя, своего соблазнителя, своего защитника. Он стонал во сне, и сердце гриффиндорки от этого болезненно сжималось. Выбившаяся из сил, она так и уснула, свернувшись калачиком в кресле. Утро. Тяжелый вздох. Тихий шепот, переходящий в хрип. Этого было достаточно мисс Грейнджер, чтобы проснуться.  — Пить, — хрипит он снова, и она достает приготовленный заранее отвар, одной рукой поднося чашку к губам зельевара, а другой поддерживая его голову. Он пьет без лишних вопросов, не хмурясь, не проверяя на запах. Лишь безмолвно подчиняется.  — Поспи еще, ты устал, — тихо произносит девушка.  — Гермиона… Почему…  — Все вопросы потом, — она накрывает его одеялом, сгоняя недовольного кота на пол, но мужчина крепко хватается за её руку.  — Нет. Сейчас, — он тяжело дышит и неотрывно смотрит на нее. — Рональд Уизли.  — Что? — она непонимающе таращит на него глаза.  — Ты спросила вчера, кто это сделал, — усмехнулся Снейп. — Я ответил. Отвар подействовал, и мужчина снова заснул, оставив девушку наедине со своими мыслями и своим отчаяньем. Она опустила голову на его грудь и тихо заплакала

***

Профессор проснулся от ощущения пустоты и огляделся вокруг. Её не было. Взмахом палочки натянув на себя брюки, он вышел из кабинета и услышал в коридоре голоса.  — Гермиона! Гермиона, о Мерлин, я не верю… Это и правда ты! Поттер. Мужчина вышел на свет. Мальчик-который-выжил обнимал свою «золотую подругу», которая несмело, будто не веря в реальность происходящего, обнимала его в ответ. Гарри увидел зельевара и, оттолкнув себе за спину Гермиону, направил палочку на полуголого бывшего профессора.  — Снейп, — проговорил он холодно. — Ты мне за все ответишь. И за Миону — в первую очередь.  — Гарри, не смей! — она кинулась к мужчине, закрывая его собой. — Не надо. Прошу тебя, — нельзя было сказать, чей взгляд был более удивленным, но Поттер все-таки немного опустил палочку.  — Гермиона, ты… Ты что? Что он с тобой сделал?  — Ничего, Гарри, — она отрицательно помотала головой. — Клянусь тебе, ничего плохого Северус мне не сделал.  — Северус? — парень скривился, поочередно глядя то на мужчину, то на подругу. — Я… Мы с Роном. Мы так искали тебя. Я не мог поверить, что ты мертва, просто не мог, — шептал мальчишка. — Без тебя все не так, Миона. Снейп, чуть шатаясь от резкой боли в груди, отошел в сторону от девушки, которая тут же схватила его за руку, одновременно с тем, как Поттер снова поднял палочку. Парень смотрел на них не верящими глазами и просто застыл.  — Гарри, вокруг дома ничего интересного, один… Гермиона! — рыжеволосый друг Гарри Поттера появился в дверях. — Снейп, — он достал палочку и уже швырнул заклинание в сторону мужчины, которое тут же было отбито девушкой.  — Рональд, — поприветствовала она его. — Прости меня, Гарри. Полетели заклинания. Гриффиндорка окружила Северуса защитным куполом, однако он даже не понадобился. Её друзья не нападали, им хватало сил и времени только на защиту. Тогда она подняла их в воздух, обездвижив:  — Я остаюсь. Вы уходите, — парни громко упали на пол.  — Я не могу уйти, Гарри, — добавила она, когда Уизли уже вылетел из дома, а Поттер ковылял к выходу. — Просто не могу.  — Гермиона, не надо извиняться. Я все понял, — холодно проговорил парень. — С этого момента, мы с тобой по разные стороны. Ты свою выбрала. Я сделал свой выбор еще раньше. Он ушел, закрыв за собой дверь и даже не оглядываясь. Послышался хлопок аппарации. Гриффиндорка села на лестницу, сняв защиту со Снейпа, и уставилась в пустоту. Он присел рядом, обнимая её за талию и чуть поглаживая.  — Ты ведь могла уйти… — начал он через десять минут абсолютной тишины.  — А ты бы этого хотел? Я могу прямо сейчас, — со слезами на глазах шептала девушка.  — Ты знаешь, чего я хочу. Я не так часто мечтаю, Гермиона, но с недавнего времени во всех моих грезах есть ты.  — Как они нас нашли? — задумалась она.  — Я аппарировал, найти остаточный след не так сложно. Да и большая часть магического барьера спала в силу моего физического состояния. — Ты думал, что я брошу тебя… — вспомнила девушка события прошлой ночи.  — Что?  — Ты дал мне палочку, сказав, где слабое место в защите, чтобы я наверняка смогла сбежать. Ты решил, что я оставлю тебя умирать? Ты правда так обо мне подумал? — она заглядывала ему в глаза, ища правду во взгляде.  — Это решение казалось мне очень логичным в тот момент. Как и то, что ты могла уйти со своими друзьями уже сейчас, когда моя смерть снова отсрочена на неопределенный срок. Но я забыл, что гриффиндорцы и логика — это вещи несовместимые.  — То, о чем ты говоришь, называется «холодный расчёт»…  — Почему ты осталась? — он встал и протянул ей руку, помогая подняться.  — Тебе нужно отдыхать, — она положила ладони на его перебинтованную грудь и почувствовала, как часто бьется мужское сердце. Он обхватил её талию, крепче прижимая девушку к себе.  — Почему, Гермиона? — вопрос мучал их обоих, им был пропитан весь воздух.  — Я, — начала девушка, но сразу замолчала, опустив голову. Он приподнял её за подбородок и провел большим пальцем по губам.  — Говори.  — Я не могу тебя оставить, — она всхлипнула, а он начал собирать губами её слезы. — Просто не могу…  — Почему? — она снова опустила взгляд. — Ну же, мисс Грейнджер. Директор задал Вам вопрос, — она взяла его руку, повернула ладонью к себе, поцеловала и прислонила к своей щеке. Мужчина застыл.

***

POV Гермиона Что это? Гриффиндорское благородство, о котором так часто говорит Северус? Быть может. Проведя с человеком почти 5 месяцев в уединении, это… Не могло не сыграть злую шутку. Если кто-то спросит, стыдно ли мне, я отвечу «Нет». Мне не стыдно за то, что я осталась с ним. Мне не стыдно, что я защитила его от безрассудства, гнева и глупости своих друзей. Единственных друзей. Бывших друзей… Мне не стыдно, что я поддалась на его чары, поставив это выше дружбы. Когда-нибудь, если судьба (фортуна?) даст мне такой шанс, я все объясню Гарри с Роном. Правда, сначала нужно самой разобраться в своих чувствах, если те вообще имеются. Когда-нибудь мне не придется выбирать между Ним и Ими. Когда-нибудь мы будем вспоминать это с улыбкой, смехом, сидя за большим столом. Когда-нибудь… Только выживите. Вы все. У Гарри есть Рон. У Рона есть Гарри. Они помогут друг другу. Я знаю. Я верю. А я буду у Северуса. Должен же кто-то, правда? Я люблю тебя Гарри, ты — мой первый и единственный настоящий друг. Я люблю тебя Рон, ты — моя семья, мой глупый брат, моя забота. Я люблю тебя… Северус. Ты — мой. Мой всхлип, мой вздох, мой стон, мой крик, мой шепот. Ты мое дыхание, мой кислород. Мой эликсир и мой яд. Моя тьма, в которой я готова всегда быть светом. Мой профессор, мой зельевар, мой мучитель, мой предатель, мой похититель, мой мужчина. Как понять, что ты любишь? Быть на волоске от потери любимого. Смотреть на его бледнеющее лицо, держать его холодеющие руки и понимать, что все, бывшее до этого пустое, бессмысленное, глупое. Что вся эта война — одно сплошное ничто. Что не нужна мне победа, если я не буду просыпаться в его объятиях, чувствовать его запах, растворяться в его поцелуях.  — Потому что ты победил, Северус, — говорю я улыбаясь, глядя в его полные тревоги глаза. — Я — не просто твоя пленница. Я — пленница твоей любви.