All kind of stuff

***

Снег шёл не переставая. Сыпал и сыпал серой сплошной пеленой с белесого неба на грязную землю, так что уже не понятно было, где кончается небо и начинается земля... Ветер завывал в галереях на стенах замка, ревел в трубах, раздувая пламя в камине. Север был таким, каким он всегда представлял его — серым, снежным, грязным, суровым и очень-очень холодным. Всё вокруг было серым и белым, как цвета дома Старков. Говорят, раньше в замке бывало тепло из-за труб, проложенных в стенах, с водой от горячих источников. Но теперь система труб была разрушена, каналы, по которым вода шла в замок, завалены мусором, и только сами источники еще парили в богороще. Иней оседал густой бахромой на деревьях вокруг, и это было довольно красиво. Вообще богороща была единственным красивым местом в Винтерфелле. Листья чардрев цвели алым пламенем на фоне белоснежных стволов и нетронутого снега. Казалось, от них исходило тепло. Тепло шло и от источников, а деревья укрывали от ветра. Здесь было тихо, покойно, пустынно и красиво. Наверное, поэтому она и любила сюда приходить. Кроме неё, кажется, никто больше и не ходил сюда. Северянам было не до молитв. Хотя именно сейчас было бы самое время... Замок же был чёрен, наполовину разрушен, холоден, шумен, грязен и полон народу. Сурового, враждебного народу, который неодобрительно косился на южного лорда в легком, по здешним меркам, бархатистом плаще и шёлковой золотистой и лазурной тунике. Он был здесь не к месту. Чужой, нездешний, слишком загорелый и улыбчивый среди бледных хмурых лиц. Слишком ярко и изыскано одетый, со слишком вычурными манерами и разговором для людей, которые привыкли к грубым тканям, мрачным цветам, прямолинейности и рубленным коротким фразам... Они не доверяли ему. И он перестал говорить и улыбаться. Он молчал, стоя в тени у стены, слушал их и отвечал односложно. И всё время чувствовал, каждой частичкой своего существа ощущал себя здесь лишним и ненужным. Он помог им отвоевать замок, и теперь казалось, они терпели его просто из вежливости. Каждый их взгляд, каждая редкая и рассеянная улыбка говорили ему: «Что ты делаешь здесь до сих пор, чужак? В тебе нет больше надобности.» Но надобность была, он знал это, и Джон Сноу это знал. И поэтому его терпели. Камин в его покоях пылал жарким пламенем, тяжелые шкуры покрывали каменные плиты пола, лежали поверх одеял, но он всё равно не мог согреться ни днём, ни ночью. И с каждым днём росла его тоска, раздражение на этих крикливых, неповоротливых, упрямых людей, его отчаяние и его ненависть к Северу. Холоднее всего обжигал лёд в её глазах. Она едва смотрела в его сторону и всегда хмурилась, стоило её взгляду случайно наткнуться на него. Они больше не разговаривали. Ему оставалось только смириться с тем, что то хрупкое доверие, которое зародилось было между ними, потеряно теперь навсегда. А ведь было время, когда ему казалось, что она готова была полюбить его... Но он сам всё разрушил. И от этого было еще горше. Иногда он ходил в богорощу. Он не пытался заговорить с ней, просто наблюдал из-за деревьев, как она вздыхает, глядя в небо, как украдкой смахивает слёзы, смотрит в воды пруда у своих ног. И молчит. Иногда ему хотелось подойти к ней, утешить её, сказать что-то, чтобы облегчить её страдания. Но он слишком хорошо знал, что это невозможно. Для него невозможно, только не теперь. Он знал, что она не станет его слушать, просто уйдет, оставив его одного, как в прошлый раз. Однажды утром, проснувшись в холодной постели под слоем одеял и шкур, дрожа от холода и от недобрых снов, которые преследовали его здесь, он решил, что с него довольно. Он должен покинуть это место. Его планам не суждено воплотиться, пора было это признать. Теперь следовало подумать о себе и о своем положении в Долине. Он вернется в Орлиное гнездо, заберет к себе назад Робина, укрепит свое положение... Если грядет большая война, лучше всего переждать её за стеной Лунных гор, посмотреть, что будет, дать обеим сторонам измотать друг друга, а потом присоединиться к той, которая будет сулить ему наибольшую выгоду. Раздумывая об этом, он умылся ледяной водой и оделся в свою шелковую тунику. Тонкая материя почти не грела, и даже напротив — казалось, холодила кожу. Но он упрямо отказывался от северных одежд и мехов, которые ему предлагали — он не станет одним из них. Поёживаясь от холода он спустился вниз, чтобы найти лорда Ройса и объявить ему о своём решении. Тот не посмеет ослушаться лорда-протектора, как бы он к нему не относился. Да и многие рыцари Долины чувствовали себя здесь на Севере неуютно. Они поддержат его, знал Петир. Завтракать он не стал. Это стало его привычкой, его способом выражения своей неприязни: он никогда не завтракал и обедал у себя в покоях. А когда новый король Севера пировал со своими лордами в главном чертоге, лорд Петир стоял у стены, ничего не ел и не пил. Он даже приказал доставить припасы в замок, чтобы избавиться от чувства, что ест их хлеб. Он осунулся, черты его заострились, тёмные круги залегли под глазами, и ему всегда было холодно. Это была еще одна причина, чтобы поскорее покинуть это место. Лорда Ройса нигде не было видно, но ему удалось поговорить с некоторыми капитанами. Он отдал им приказ готовиться к отъезду, и ему показалось, он увидел облегчение на некоторых лицах. Север многим был не по вкусу. Ему еще предстояло сообщить Джону Сноу о своем отъезде. Он представлял себе лицо бастарда — бледное, длинное, угрюмое. Как он нахмурится, как он взглянет исподлобья. Станет ли он торговаться? Просить его остаться? Хватит ли ему мудрости предложить лорду Бейлишу что-то в обмен на его помощь, или же он, как Нэд Старк, станет ждать от него безусловной и бескорыстной верности? Любопытство было праздным. Лорд Сноу не мог предложить лорду Петиру ничего, чтобы могло его удержать, или хотя бы заинтересовать. Он мог бы предложить руку своей сестры... Но разве нужна ему её рука, когда глаза её полны льда? Петир упрямо сжимал губы, и качал головой. Зачем ему это? Он не вынесет её скрытого или открытого презрения, отвращения или страха. Но и её покорность, её притворство, её смирение ему не нужны. Ему нужна была она сама, её сердце, её любовь. Но раз уж этого ему всё-равно не видать... Петир решительным шагом направился через двор в поисках Ройса. Подготовка к отъезду займет пару дней, а его уже охватило нетерпение. Долой, долой отсюда! Прочь с проклятого Севера, с его снегом, ветрами и грубыми нравами! В безопасность Долины! В комфорт и роскошь его собственных покоев, в привычное одиночество! Конец глупым иллюзиям! -Лорд Бейлиш! Он вздрогнул. Медленно обернулся и склонился в почтительном поклоне. -Миледи. Леди Санса тоже была бледна. Так же как и у него, тёмные круги залегли под её глазами. И от этого она казалась хрупкой, нежной и особенно трогательной. Серебристый мех накидки, оттенял бледность её щек и синеву глаз. Огненные пряди рассыпались по плечам, горели огнем на серо-белом фоне. «Как цветок в снегу,» - в который раз подумал он. С удивлением он наблюдал, как она приближалась к нему, с очень прямой спиной и твердым взглядом. Они почти не разговаривали с того самого дня в богороще, когда она отвергла его. Если она решилась окликнуть его теперь, должно быть, ей было что-то от него нужно, что-то очень важное. Что бы это ни было, он уже готов был дать ей это... -Не откажитесь прогуляться со мной, лорд Бейлиш, - сказала она со странным, решительным выражением лица, и улыбнулась слабо. Он молча последовал за ней. Они шли рядом довольно быстрым шагом и на некотором расстоянии друг от друга, так чтобы не касаться рукавами. Она повела его наверх, на галерею вдоль дальней стены замка. Здесь дул сильный ветер, и его мгновенно пробрало холодом. -Куда мы идем, миледи? - спросил он, дрожа и кутаясь в плащ. -Просто хотела показать вам Волчий лес со стен замка. Это очень красиво, - она остановилась и обернулась лицом к широкому белоснежному полю, на краю которого чернела полоса леса. Ничего красивого Петир не находил — бело-черный тоскливый пейзаж. Белая поземка бежала по земле. Пронизывающий ветер развевал его плащ, выдувая последние крупицы тепла из одежды. Снег, лежавший на зубцах стен, взметало ветром и бросало им в лицо. -Очень красиво, - сказал он, - Только очень холодно, с вашего позволения. Если вы не желаете моей немедленной смерти, не могли бы мы поговорить где-то, где хотя бы нет ветра? Ведь вы хотели о чем-то поговорить со мной? Она быстро взглянула на него, как-будто обдумывая его слова. Или решая, желает ли она его немедленной смерти. Потом прошла дальше, в укрытие, сложенное из камней, где караульные на стене укрывались от ветра и снега. Широкая ниша заслоняла их с трех сторон. Здесь не было тепло, но по крайней мере не дуло так сильно. Петир шёл за ней следом, гадая, что такое она попросит от него, что ей потребовался этот разговор. Она остановилась и, стоя к нему спиной и опустив голову, заговорила тихо. -Лорд Бейлиш, я хотела еще раз поблагодарить вас за помощь, которую вы оказали нам в битве за Винтерфелл. -Не стоит благодарить меня, миледи. Это самое меньшее, что я мог для вас сделать. -И всё же ваше участие разрешило исход битвы, без вас войско северян было бы потеряно. И я даже боюсь представить, что стало бы со мной... -Я был рад помочь. Я только жалею, что не смог подоспеть раньше. Тогда потери северян были бы значительно меньше. Они оба замолчали. Она не поворачивалась и, казалось, подбирала слова для того, что собиралась ему сказать. -Я обещала, - наконец проговорила она медленно, - Я обещала, что награжу вас за помощь... Петир почувствовал, как его сердце пропустило удар. Вот значит как? Она готова предложить ему награду, что-то, что, как ей кажется, он хочет... Значит, и просьба тоже будет немаленькая. Но что же эта девочка может ему дать? Неужели?.. -Что бы вы хотели получить в награду, милорд? Это умно. Заставить его самого сказать, что он хочет... Но у неё нет ничего, что он бы от неё принял. Он хочет её любви, а не покорности. А этого она ему дать не может. Никто не может дать ему этого... -Вы очень великодушны и щедры, миледи, - сказал он сдержанно и несколько холодно — ему было больно, так больно от того, что она делала сейчас, - Но уверяю вас, моя помощь была бескорыстной. Самой лучшей наградой для меня стала бы ваша улыбка. Если бы я мог увидеть еще раз, как вы улыбаетесь... Другой награды мне не нужно. Она обернулась и посмотрела озадаченно. Очевидно, такого ответа она не ждала. -Вы уверены, что нет ничего другого, что я могла бы предложить вам? -Вполне уверен, Санса, - он жалостью разглядывал её бледное личико, складку между бровей. Как бы ему хотелось дотронуться до её лба и разгладить эту складку, чтобы она никогда больше не хмурилась...- Если вы хотите попросить меня ещё о чем-то, миледи, вы можете сделать это свободно. Я буду счастлив быть вам полезен. Она растерялась, бедная девочка. Она представляла себе этот разговор как-то иначе, и теперь не знала, что ей ещё сказать. -Пойдемте отсюда, миледи, - сказал Петир, подавая ей руку, - Здесь право очень холодно. Боюсь, я слишком избалован южным теплом. -Подождите... - она смотрела вниз, и глаза её бегали, словно она мучительно искала новый довод, новую тактику, - Вы собираетесь уезжать? Он еще даже не успел поставить в известность лорда Ройса... -Откуда вам это известно? -Я слышала разговоры... Случайно! Ваши люди говорили, что вы приказали готовиться к отъезду. -Я слишком задержался здесь. Болтоны повержены, Винтерфелл ваш, и мне больше нечего здесь делать. Я лорд-протектор Долины, и мне пора заняться судьбой вверенных мне земель. Зима уже пришла, и у меня в Долине много забот... - это было правдой, он остро осознал это, пока произносил эту фразу. Не удержавшись добавил, - Я здесь лишний, Санса. Она выглядела расстроенной. Бровки её вздернулись вверх, уголки губ опустились. -Вы заберёте с собой войско Долины? А! Войско Долины — вот что её беспокоило! Он усмехнулся. Глупо, как глупо, что в очередной раз он едва не позволил себе принять грусть в её глазах на свой счет. -Я могу оставить часть людей, но часть мне придется забрать, да. Я собираюсь обсудить это с королем Севера нынче же днем. Это было мелочно с его стороны. Но ведь она сама так демонстративно и нарочито поддержала притязания бастарда, сама устранилась от власти, словно бы в пику ему, его словам, сказанным в богороще. Ему вообще казалось, что она всё теперь делала ему в пику, хотя и это с его стороны было самонадеянно. -Но вы, лорд Бейлиш, вы уедите? Теперь пришла его очередь нахмуриться. К чему был этот вопрос? Он сказал, что оставит своих людей. Его же присутствие здесь явно никого не радовало. -Я уеду, - только и ответил он. -Уедите, так и не получив своей награды? Он перестал понимать. Она заговорила о награде, в надежде убедить его оставить здесь войско Долины. Она пыталась играть им, как если бы он был глупым влюбленным юношей. Он, возможно, и был влюблен, но он не был ни юн, ни глуп. И он уже пообещал ей то, чего она хотела. Ей не было нужды продолжать эту игру. -Чего вы хотите, Санса? - спросил он напрямую, глядя на неё немного хмуро. -Я всего-лишь хочу выполнить данное вам обещание. Ведь я дала слово и теперь обязана его сдержать. Так учил меня отец... -Я освобождаю вас от ваших обязательств, миледи. Вы ничего мне не должны. Напротив, помощь вам была моим долгом, после тех страданий, невольной причиной которых я стал. Я оставлю вашему брату часть рыцарей Долины, и избавлю вас от своего общества. Мне казалось, вы должны быть довольны. Он пытался говорить как можно мягче, но горечь всё-равно прорывалась в его голосе. -Вы говорили, что любите меня, - вдруг сказала она. Этот разговор превратился в сущую пытку. Лорд Бейлиш сморщился, как от боли. -Я люблю вас. -И всё же вы покидаете меня... -Мне казалось, моё присутствие вам неприятно. -А если я попрошу вас остаться?- она сняла перчатку и неловко подняла руку к его лицу. Он мягко перехватил её, поцеловал её пальцы и опустил руку вниз. -К чему это, Санса? Если вы хотите попросить меня о чем-то еще, просто попросите. Обещаю выполнить любую вашу просьбу. Но не играйте мной. -А если я попрошу вас поцеловать меня? Он замер. Зачем она это делала? Чего она хотела добиться? Если цель её была доставить ему как можно больше страданий, она её достигла. Эта жестокая игра разрывала ему сердце. Он молчал. -Вы говорили, что любите меня. Зачем же вы отдали меня другому? - сказала она, подходя ближе и глядя ему в глаза. Он отступил на шаг. -Разве так поступает мужчина, который любит? Разве влюбленный отдаст свою возлюбленную другому? Даже если бы Рамси не оказался монстром, как могли вы отдать меня ему, если вы сами меня любили? Она снова делала шаг к нему, а он отступал, пока его спина не уперлась в холодный камень ниши. Санса же продолжала приближаться, пока её лицо не оказалось в нескольких дюймах от его. -Если бы я... - он отвечал задыхаясь, - предложил вам себя в качестве мужа... согласились бы вы, миледи? Я, возможно, лорд Харренхолла и лорд-протектор Долины, но ни для вас, ни для вашей семьи я никогда не был достаточно хорош. Вы бы вышли за меня, Санса? За ростовщика и владельца борделей? Сердце колотилось где-то в горле, и от этого трудно было говорить. -Вы никогда не спрашивали меня... -Я хотел вернуть вам ваш дом. И поверьте мне, Санса, если бы Станнис Баратеон сумел одолеть Болтона, или если бы Рамси оказался тем, за кого себя выдавал — простоватым бастардом знатного лорда, то сейчас вы, а не ваш братец были бы королевой Севера, Винтерфелл был бы ваш. -Но этого не случилось. -Нет. Я ошибся... -Мне пришлось дорого заплатить за вашу ошибку. -Чего вы хотите, Санса? - спросил он опять, пьянея от её близости, в то время, как его сердце кровоточило от её жестоких слов. -Я сказала вам — я хочу, чтобы вы меня поцеловали. Вы отказываете мне в моей просьбе? -Зачем? - только и сумел выдохнуть он. -Потому что я прошу вас об этом. Разве вам нужна еще причина? Разве вы не пообещали только что исполнить любую мою просьбу? - она еще приблизила к нему лицо. -Санса... Он перестал дышать. Боль, вожделение и страх смешались в нем. Он не мог больше ни думать, ни говорить. Она не сделает этого, она его не любит, она презирает его... Её губы коснулись его. Он застыл, глядя на неё расширенными глазами, сжав кулаки, не веря себе. Она положила руки ему на плечи, губы её стали настойчивей. Он тяжело дышал, но не шевелился. «Санса, не делайте этого,» - хотел он сказать, но только стон сорвался с его губ. Её тонкие пальцы оказались в его волосах, зарылись в его прядях. И он сломался с громким хрустом, как ломается лёд под жарким солнцем. Он закрыл глаза и открыл губы ей навстречу. Она была тёплая и тонкая под плащом, с хрупкой талией и мягкими грудями. Его рот был жаден и нетерпелив, а руки горячи. Пускай это всё, что она когда-либо даст ему, но это было так много! Он стонал и задыхался и продолжал жарко её целовать. И она отвечала ему с тем же жаром. Он не мог этого понять, но у него еще будет время впереди об этом подумать. В одиночестве... Она слегка отстранилась, всё ещё не открывая глаз. -Вы останетесь, лорд Бейлиш? - спросила она, прерывисто дыша. -Я останусь, - он тянулся к ней губами и прижимал к себе что есть сил, но она уже высвобождалась из его объятий. -Вы обещаете? Он собирал быстрые мелкие поцелуи с её губ. Он готов был бы пообещать ей всё, что угодно. Но не было теперь такой силы, что смогла бы увести его из Винтерфелла, оторвать его от неё... -Я обещаю... Она выскользнула из его рук. Щеки её пылали, глаза горели лихорадочным блеском, полураскрытые губы влажно алели, и это было самое прекрасное зрелище, что ему когда-либо доводилось видеть. Она быстро провела руками по волосам, поправила плащ, прижала ладошки к щекам, раскрыла рот, собираясь что-то сказать, но вдруг вспыхнула, заливаясь краской до самых корней волос, развернулась и бегом бросилась прочь. Он обессилено прислонился спиной к стене, запрокинул голову, затылком ощущая холодный камень. Повернулся, чтобы прижаться к нему разгоряченным лбом. Сердце бешено колотилось. Тоска и нежность переполняли его. Чего бы она ни хотела от него, но она добилась того, что теперь он не сможет уехать, никогда не сможет покинуть её, пока она сама не велит ему. Прижимаясь лбом к ледяной стене, он слегка повернул голову и посмотрел ей вслед. -Любовь моя... - прошептал он. Хлопья снега таяли на его горячих щеках.