Зеркальный лабиринт

Шуге окончательно стало не по себе, а его тело покрылось холодными мурашками. Он уже было хотел вернуться назад, но, обернувшись, не увидел двери. Лишь зеркало, из которого на него смотрело его же отражение. Страх ледяными оковами начал сковывать парня. Когда Юнги уже готов был начать паниковать, в его мозгу вдруг что-то щёлкнуло. «Чимин! Он же тут совсем один! Я должен его как можно скорее найти!» — теперь место животному страху за свою жизнь уступил страх куда более сильный — страх потерять любимого. — Чимииин! Где ты? Чимииин! — Юнги уже почти сорвал голос от криков, но ему было плевать. Единственное, чего он хотел — найти Пака и крепко его обнять. В голове старшего тем временем проносились самые разные мысли, причём одна страшнее другой: то ему казалось, что Чимина съели монстры, то, что не съели, а просто утащили в своё логово, а порой парень видел лишь холодное обездвиженное тело Пака. Когда Мин уже было решил, что он, идиот, бежит не в ту сторона, раз Пака нигде не видно, он услышал какие-то звуки. Парень остановился и прислушался: ему показалось, что он слышит голос Чимина. — Я здесь, Чимин! Я бегу к тебе! — крикнул из последних сил Шуга, чуть ли не разрывая себе голосовые связки этим воплем. Его голос и без того был низким, а теперь совсем охрип. Внезапно Юнги остановился: в одном из зеркал он увидел отражение Чимина, лежащего на полу и… истекающего кровью? Сердце парня просто рвалось на куски, когда он смотрел на своего раненого друга. — Хён… Мне очень плохо, хён… — донеслось до Шуги откуда-то спереди. — Я сейчас! — спохватился старший и снова бросился бежать вперёд, на ходу лихорадочно пытаясь соображать. «Если это зеркало отражает Чимина, значит, он где-то совсем рядом. Только бы успеть», — думал про себя Юнги, всё ускоряя и ускоряя темп. Старший не знал, сколько он уже так бежит, да и не мог знать. Со временем отражение Чимина появилось ещё в нескольких зеркалах, а потом ещё в нескольких, и ещё, пока все отражающие поверхности вокруг Шуги не показывали ему смертельно бледное лицо Пака. А ещё парень время от времени слышал слабый голос Чимина, вот только… он как будто не становился ближе. — Хён… Я больше не смогу, хён… Прости меня, я… — Юнги казалось, что все отражения говорили одновременно, но в то же время как-то нестройно, как будто одни чуть-чуть опаздывали, а другие — спешили. Но вот все отражения замерли, а Пак закрыл глаза… — Нееет! Пак Чимииин! — душераздирающий вопль старшего сотряс лабиринт, а отражения, одно за другим, стали пропадать. По щекам Шуги ручьями стекали слёзы, а ведь он ни разу не плакал со школы… — Это всё ты виноват! Фокусник недоделанный! Ненавижу тебя и твой лабиринт! НЕ-НА-ВИ-ЖУ! Если бы парень только знал, чем закончится эта прогулка, то он бы даже не подумал вставать с кровати сегодня утром. И Чимина рядом бы уложил. И плевать, что бы тот о нём подумал. Зато был бы жив… Мин ненавидел себя за это, да что там себя, весь мир. «Лучше бы я умер», — обречённо думал Шуга. Зато теперь он, кажется, знает свой главный страх. И это вовсе не страх быть отвергнутым. Если бы парень только мог вернуть время вспять, он бы признался Чимину в своих чувствах: лучше потерять друга, но знать, что у него всё хорошо, чем потерять любимого навсегда. Юнги подошёл к зеркалу, из которого последним исчезло отражение Пака, как будто он снова мог появиться там. Шуга ещё немного постоял, прислонившись щекой к ледяной поверхности и ожидая неизвестно чего, но всё осталось по-прежнему: он больше не видел Чимина, ни живого, ни мёртвого, лишь своё заплаканное и испуганное лицо. Поняв, что ждать и терять ему уже нечего, и хорошенько замахнувшись, Мин ударил по зеркалу кулаком, вкладывая в удар всю свою ненависть. Зеркальная поверхность пошла мелкими трещинами, осыпая пол сотнями осколков. Старший же в каком-то забытьи посмотрел на свой кулак, из которого тоже торчали осколки и уже потекла кровь, а потом медленно повернулся к зеркалу спиной, обессилено сползая на пол, и… просто отключился.