Зеркальный лабиринт

«Чёрт, как же голова раскалывается», — первая мысль, озарившая сознание Юнги после прихода в себя. Шуга медленно поднялся с пола, приводя своё непослушное, будто ватное, тело в сидячее положение. Взор парня был устремлён вниз. «Чимин!» — а эта мысль стала новым ударом по нервам, причём гораздо сильнее того, посредством которого Юнги разбил зеркало. — Ну и что же мне теперь делать? — сам у себя спросил Шуга, утыкаясь лицом в собственные колени. Не хотелось думать, не хотелось искать выход, не хотелось жить. Зато хотелось плакать, хотелось кричать о несправедливости мира. Хотелось умереть. — Как что? Помочь мне встать! Тут другу плохо, а его чуть ли не на философию потянуло, видите ли. Юнги тут же повернулся на источник звука. Сначала он подумал, что спит, потом — что он сошёл с ума и вот, наконец, решился задать вопрос своему «видению-галлюцинации». — Чимин? — А кто ж ещё! Ну, чего смотришь? Помоги сесть, я что-то совсем расклеился, — проворчала «галлюцинация», мило надув губки. — Ой, я сейчас, — спохватился Шуга, подползая к «приведению» (вроде осязаемое, странно как-то) и помогая ему сесть. — Чего пялишься так, будто я живой труп? — спросил Чимин и засмеялся. Его неожиданный смех разогнал дымку печали, окутывавшую сознание Юнги. Мин наконец-то смог поверить, что Пак жив. Шуга без лишних слов приблизился к Чимину и крепко обнял его, утыкаясь младшему носом в шею. — Какие нежности! Обычно от тебя и доброго слова не дождёшься, не то что обнимашек, — усмехнулся Чимин, обнимая Шугу в ответ. — Дурак! Я думал, что ты умер… — прошептал Юнги тихо, ещё крепче обнимая младшего. — Серьёзно? А я думал, что ты… — начал было Пак, но прикусил язык, вспомнив, что он «думал». Мин наконец оторвался от Чимина и вопросительно посмотрел на него. — Да так, не бери в голову, — махнул рукой младший. «Чёрт, так это была всего лишь иллюзия… Ну, значит, видимо, не судьба. Мне следует постараться забыть этот случай, наверно», — грустно подумал Чимин, вздыхая. — Я люблю тебя! — а вот сердце Пака, кажется, думало иначе. Произнеся заветные слова, младший испуганно вскрикнул, не ожидая от себя такого. В его голове буквально за секунду пролетели тысячи мыслей, в которых он уже не раз раскаялся за сказанное. Чимин испуганно поднял глаза на Юнги, боясь увидеть его реакцию. На удивление, во взгляде старшего не было ни отвращения, ни презрения, но был какой-то странный огонёк. Шуга молча приблизился к лицу Пака и накрыл его губы своими. Мин прикусил нижнюю губу младшего, тут же зализывая несуществующую ранку и проникая своим горячим языком в рот Чимина и нагло хозяйничая в нём. Пак же очень смущался и поначалу отвечал как-то неуверенно, но потом втянулся. Первый поцелуй получился немного неловким, но в то же время страстным. — А я думал, ты в этом деле поопытнее будешь, бабник же, а смущался, как девчонка на первом свидании, — усмехнулся Юнги, когда поцелуй закончился. — Да иди ты! — тут же покраснел Чимин. — Будешь таким милым — изнасилую! — пригрозил Шуга. У Пака никогда не было отношений с парнем, и он понятия не имел, актив он или пассив, но то, как на него смотрел старший, заставило его тут же отбросить все сомнения по поводу его роли в их отношениях. — Нашёл время и место, Шуга, — проворчал Чимин. — Ты назвал меня моей детской кличкой. Я скучал по ней. И по тебе, — улыбка Юнги в этот момент была поистине сахарной. — Вот я тут тебе, можно сказать, душу наизнанку вывернул, а ты? Ты ничего не хочешь мне сказать? — встрепенулся Чимин, вспомнив, что поцеловать-то его поцеловали, а вот ничего вразумительного так и не сказали. — Хочу. Если ты меня любишь, то какого хрена спал со всеми бабами без разбора? — глаза Шуги просто метали молнии. — Потому что боялся себе в этом признаться! Тебя боялся потерять! — крикнул Пак, тяжело дыша. — Ну почему молчишь? Скажи мне что-нибудь! — Я люблю тебя, Чимин. После этих слов одно из зеркал возле парней отъехало в сторону, открывая путь наружу и напоминая им, что они вообще-то в лабиринте находятся. — Выход! — тут же оживился Шуга. — С твоими признаниями я совсем забыл, что мы в этой дыре застряли. Пойдём отсюда, — с этими словами Мин потянул младшего за руку. Когда старший вытащил Пака из лабиринта, он на этом не успокоился, а потянул его за собой дальше и не остановился, пока загадочное строение не скрылось наконец из глаз. — Фух, ну нафиг эти лабиринты, от них одна нервотрёпка, — устало протянул Юнги, плюхаясь на ближайшую лавочку. — Да что ты говоришь? А вот если бы не этот лабиринт, мы с тобой признались бы друг другу? — сощурился Чимин. — Вряд ли. Ты бы, наверняка, дальше развлекался с девушками, а я бы тихо страдал, — вздохнул Юнги. — Вот видишь! Этот мужчина, пустивший нас в «аттракцион», помог нам. Он откуда-то знал о наших чувствах. А значит, он не фокусник, он волшебник! — восторженно закончил Пак. — Ага, конечно. Если он и волшебник, то злой. Столько моих нервных клеток убил, — проворчал Мин. — Это у тебя так! А вот у меня… — Чимин запнулся. Ему почему-то очень не хотелось говорить Шуге о том, что произошло с ним в лабиринте. — Что у тебя? — Мин вопросительно изогнул бровь. — Не важно! Но мы должны вернуться и сказать ему «спасибо». — Вот ещё! — Ну нет, пойдём! — Пак крепко схватил старшего за руку и потащил обратно. Вот только на месте, где буквально несколько минут назад стоял лабиринт, ничего не было. Да-да, абсолютно ничего, лишь какой-то старичок сидел на ближайшей лавочке, уткнувшись в газету. — Вот это да… — только и смог выдавить из себя Чимин. — Извините, пожалуйста! — Юнги вежливо обратился к старичку, который в свою очередь оторвался от чтения и взглянул на парня поверх очков. — Вы здесь давно сидите? — Около двух часов. — А за это время здесь ничего необычного не происходило? — Нет. — Совсем ничего? — встрял в разговор Пак. — Абсолютно. Шли бы вы отсюда, молодые люди. Не дают уже спокойно газету на старости лет почитать, — проворчал старик, снова принимаясь за чтение. — Мистика какая-то… — прошептал изумлённо Чимин. — Да глупости это. Не знаю, что это было, но давай просто забудем. Главное, что мы со всем разобрались, — пожал плечами старший. — Нет! Так нельзя! Он же волшебник, даже если мы не поблагодарим его лично, он нас всё равно услышит. Так что давай просто крикнем. Шуга недовольно поморщился, но всё-таки прокричал вместе с Паком «спасибо», а потом взял его за руку и потащил к выходу из парка, ведь им так много всего надо обсудить. А ещё им есть, чем заняться. Старичок же поднялся с лавочки, произнёс тихое «пожалуйста» и помахал вслед новоиспечённой парочке. Затем он принял тот же облик, в котором встречал парней у лабиринта, и удалился в неизвестном направлении.