Я ведь хочу стать тебе другом...

Первая неделя службы новобранцев прошла довольно быстро. Я бы никогда не подумала, что дни могут так пролетать. Хотя, может это всё из-за отваров Ханжи, которая так любезно меня ими поила, чтобы вылечить от бессонницы и я ночами стала спать, а не лазить по замку в поисках приключений?.. — Хороший сегодня день, не так ли? — Зое села рядом со мной за стол. Эх, вспомнишь человека — и вот он, сразу появляется перед тобой. Столовая заполнилась шумом и разговорами. Суббота, девять утра, завтрак. Я решила прийти пораньше и занять место за столом у окна. Съев завтрак, я принялась за чай и, как обычно, делала записи в своем блокноте. — И не говори, Ханжи, — я посмотрела на женщину, сидящую рядом, — ты сегодня опять не расчесалась, всю ночь сидела за исследованиями? Сама-то хоть высыпаешься? — Никуда я не высыпаюсь!.. — проговорила майор и уставилась на меня. — Стоп, ты о чем? — Всё ясно, — я рассмеялась. — Значит нет, теперь уже я буду поить тебя тем убийственным отваром. — Да что мы всё про меня? Какие планы на выходные? Конкретно на сегодня? — Зое подперла кулаком щеку. — Думаю съездить в Каранес, проведать мать Мозеса, — я дописала, поставила точку, закрыла блокнот и допила чай. — Вот сейчас как-раз схожу к Эрвину и попрошу разрешения, и да… — протянула последнюю фразу, — нужно, чтобы он рапорт подписал… — Отчаянный ты человек, смотри, чтобы тебе не дали задание какое-либо, — Ханжи захихикала. — Сплюнь, — я встала, отнесла поднос к выходу из кухни и вышла из столовой. — В Каранес значит?.. — Эрвин посмотрел на лист бумаги, где был написан рапорт об увольнительной. — К матери Мозеса? — я в ответ кивнула. — Я как-раз отправляю туда Леви, ему тоже нужно по личным причинам съездить в городок. Поедете вместе, заодно и разбойников минуете. В наблюдение за вашими отрядами поставлю Ханжи… — Хорошо, командор, — я встала со стула, отдала ему честь и направилась к выходу. Стоит собрать необходимые вещи и приготовить лошадь. Я дошла до комнаты, взяла рюкзак и кинула в него всё необходимое: яблоки, флягу с водой, складывающийся нож, кулон Мозеса, который он носил, чтобы вернуть его госпоже Браун. Что-то ещё забыла… Я посмотрела на стол, где лежала рукопись про внешний мир. За последние несколько дней я переписала и перерисовала её себе, так может, стоит оригинал отдать госпоже Браун? Не долго думая кинула рукопись сверху и направилась к выходу. В конюшне заметила, что моя лошадь была уже приготовлена. Скорее всего постарался Дит. Ну что ж, я ему очень благодарна. Подошла к лошади и погладила её по морде: — Привет, Гроза, — уткнулась своим лбом в её. — Готова сегодня покататься? — на что Гроза одобрительно дёрнула своими кремовыми ушками. Это была, по истине, преданная лошадь. Она не единожды спасала меня от толпы титанов, гнавшихся за мной. И я не зря назвала её именно так. Мчится Гроза всегда со скоростью ветра, особенно сейчас, постоянно норовит обогнать коня Леви. До Каранеса мы доехали довольно быстро, часа за два. Всё это время капитан молчал, и только на центральной площади городка произнёс: — Мне необходимо увидится с одним человеком, встречаемся здесь же через пару часов, тебе хватит времени? — на что я утвердительно кивнула и мы разъехались в разные стороны. Госпожа Браун живет в восточной части Каранеса ближе к внешней стене. Я безумно радовалась тому, что пять лет назад она смогла эвакуироваться, когда титаны проломили стену Мария. Но в последующих письмах, адресованных мне, только и причитала о том, что лучше бы она в тот день погибла. Я без труда отыскала нужный мне домик, покосившийся от старости. Видно, что хозяйка особо не следит за его внешним видом, хотя внутри, я уверена, как всегда чисто, а вокруг крыльца витает аромат свежевыпеченного хлеба. Я постучала в дверь и услышала уставшее: «Сейчас, одну минуточку!», после чего дверь открылась. — Мила? — старушка посмотрела на меня с удивлением. — Добрый день, госпожа… — и я не договорила. Пожилая женщина кинулась мне на шею, крепко прижимая к себе. — Мила! Я тебя не видела уже четыре месяца! Я думала… — госпожа Браун начала плакать, — думала… что ты погибла!.. — слёзы градом лились из её глаз. А я прижималась к её груди и наслаждалась теплом. Настоящим материнским теплом, которого так не хватало в моей жизни. Когда я начала общаться с Мозесом, он постоянно писал госпоже Лиле*** письма про меня. Однажды ездили проведать её вдвоем, пока они жили в Сигансии, после чего его мать стала относиться ко мне как к родной дочери. — Госпожа Лила… вы меня раздавите… — просипела я. — Ой, прости, дорогая моя, проходи, я как раз приготовила обед, как чувствовала, что ко мне приедут гости! — она отпустила меня и потащила на кухню. В доме было чисто и уютно, а толстый рыжий кот лениво лежал на подоконнике. На столе сразу оказались вареная картошка, обжаренные крылья какой-то птицы, салат из овощей и домашний хлеб. — Но я не голодна… — я попыталась отделаться от такого изобилия, но мои попытки были убиты в зародыше. — Тебе нужно поправляться! — строго посмотрела на меня женщина. — И так маленькая, с ребёнком перепутать можно, так ещё и кости через кожу просвечиваются. И откуда у тебя только силы берутся таскать на себе привод?.. — говоря всё это она села напротив меня. — Привычка, — я улыбнулась и попыталась быстрее распрощаться с обедом. Когда на столе стали томиться кружки с чаем, я начала рассказывать госпоже Лиле о том, что произошло за последние четыре месяца. Рассказала про подъём по служебной лестнице, про свой отряд, про последнюю вылазку, которая была в тот день, когда титаны атаковали Трост. Женщина слушала меня с интересом и ужасом, периодически ахала. — Кстати, я привезла вам подарки, — я потянулась к рюкзаку и достала из него яблоки из нашего сада, рукопись и кулон Мозеса. Перед своей последней вылазкой парень отдал его мне сказав при этом, чтобы я когда-нибудь вернула его матери, если он погибнет раньше. Женщина дрожащими руками взяла цепь и осмотрела медальон, имевший форму сердца. Подарок Лилы своему сыну в день выпуска. Слёзы медленно потекли по морщинистым щекам. Моё сердце стало обливаться кровью. Да, Разведкорпус делает своих солдат жёсткими, особенно если служишь там не один год и всё время наблюдаешь за смертью сослуживцев. Но видеть слёзы родственников погибших — это удар ниже пояса. Я встала, подошла к Лиле и обняла её, чтобы хоть часть боли перенять на себя. — Мила… — дрожащим голосом проговорила женщина, — если бы ты знала, как он тебя полюбил и как боялся признаться… а я его отговаривала, когда узнала твое прошлое… он слушал меня и объяснял, какая ты добрая по отношению к нему и отзывчивая… как мало всем нам отведено времени в жизни… — она прижалась ко мне, схватив за куртку. Я прекрасно знала, что парень испытывал ко мне чувства, видела, как он смотрел на меня, но всегда старалась отогнать от себя посторонние мысли. Меня больше устраивало то, что он мой друг. Не больше. Но в тот день я узнала, какова была цена несказанным словам… Сердце снова сжала предательская боль. Госпожа Лила перестала плакать, отстранилась от меня и прошептала: — Ты обязана спасти детей, слышишь, обязана! — я ей кивнула. Женщина громко выдохнула и посмотрела на рукопись. — А это что? — Это то, за что мы боремся и погибаем. То, к чему стремимся всю жизнь до самой смерти. Никому не показывайте рукопись и знайте, когда-нибудь, мир за стенами перестанет быть для нас табу, — говорила твёрдо и четко. В глазах матери Мозеса я увидела надежду. Надежду на спасение человечества от той клетки, в которой оно оказалось. — Обязательно приезжай ко мне ещё! — кричала женщина стоя на крыльце и помахивая вслед рукой. — После следующей экспедиции! — я помахала в ответ, отвернулась и помчалась к центральной площади. — Опоздала на пять минут, — безразлично проговорил Леви сидя на лошади. — Прошу прощение, капитан, больше не повторится подобное! — в ответ мне Ривай только цокнул языком, развернул лошадь, пришпорил её и поскакал вперед. Я последовала за ним. Мать Мозеса отдала мне одно из писем, в котором он писал про меня. Было жутко интересно, что там. Мы уже въехали в лес, когда Леви задал вопрос: — Ты была у госпожи Браун? Я немного удивилась, но ответила: — Да. — Как она? — Не смотря на потери живёт дальше, — я попыталась улыбнуться. — Живёт и постоянно вспоминает обо мне и ждёт, когда приеду. Моя фраза осталась без ответа. Леви молча ехал дальше, а я сверлила его спину взглядом. Уже в штабе, отчитавшись перед Эрвином о том, что мы прибыли, я пошла в комнату. Поломанная нога продолжала давать о себе знать. Дьявол! Как ехать в экспедицию, если она болит?! Посидев в кресле и разминая голень я, в конце-концов, встала, сняла с себя обмундирование, сходила в душ, после надела на себя штаны с рубашкой, уселась на окно и взяла конверт.

«Мама, дорогая мама! Я никогда никого не любил, но в этот раз я понял, что это за чувство! Ты бы видела её! Видела её такую маленькую, быструю и сильную. Каждый раз, когда я смотрю глаза Милы, цвета пасмурного неба, я не могу понять как люди могли с ней ТАК обращаться?! Какими нужно быть животными, чтобы такое себе позволять? Мила недавно мне открыла секрет, как над ней издевались. Я бы убил тех уродов, если бы они до сих пор служи в Разведкорпусе… Странно об этом говорить, но я рад, что они мертвы! Мама, я понял, что люблю её. Такую девушку хочется взять на руки и не отпускать! Такие и становятся идеальными жёнами и любящими матерями, такими, как ты! Мне всё равно на её прошлое! Чтобы ты мне не говорила… Я понял, что после вылазки я признаюсь Миле в своих чувствах! Я решил. Перед экспедицией не хочу, вдруг получу отказ? А тут будет всё очевидно. Мне кажется, я имею соперников. В лице капитана Леви и командора… Поэтому я и боялся до сих пор. Но сейчас я решил, что сделаю это. Надеюсь, что не смотря на все её прошлые ошибки, ты полюбишь её ещё сильнее, не как мою подругу, а как родную дочь… Всё, у нас отбой. Я тебя очень люблю! Через неделю перед вылазкой, в понедельник, у ворот Сигансии надеюсь тебя увидеть.

Твой сын Мозес. 845 год»

Я опустила лист на колени. В голове была пустота. Я посмотрела на луну и только сейчас почувствовала мокрые дорожки на щеках. Что это? Почему слёзы? Почему сейчас? Я же никогда не испытывала к нему высоких чувств… Или только сейчас пришло полное понимание того, что я потеряла?.. Я коснулась щеки и вытерла бисеринку слезы, смахнув её пальцем. Соперники в лице капитана и командора… Мозес! О чём ты думал в тот момент?! — О чём? — тихо выдохнула я в ночной воздух. В любом случае то, что произошло пять лет назад стоит забыть. В какой-то степени он был прав. Все время Мозес имел соперника в разы сильнее его, но только в лице Леви. И имел бы до сих пор. Я посмотрела в окно капитана. Он так же, как и я, сидел на подоконнике и читал книгу, запустив левую руку в волосы. Я невольно задалась вопросом, как бы сложилась судьба, если бы Мозес выжил? Если бы… Фраза, которая появляется в прошлом и порождает преграды в будущем и настоящем. Надо перестать об этом думать и смотреть вперед, а не оглядываться назад. Если что-то произошло, значит так должно было случиться. Если чему-то суждено произойти, значит этого не миновать. Мы свою судьбу творим только в малой степени, остальное предназначено свыше. Я снова посмотрела на Леви и в этот момент дёрнулась. Он, в свою очередь, внимательно смотрел на меня. Я быстро вытерла мокрые дорожки на щеках. Зрение у него как у сокола, ещё и увидит… Хотя, уже увидел, если он смотрел на меня в тот момент, когда я читала письмо. Игра «Кто кого переглядит?» длилась пять минут. После чего я глубоко вдохнула, слезла с подоконника и пошла в комнату. Стоит лечь и забыть этот день, вернее, только часть этого дня и больше к подобному не возвращаться. Я закрыла окно шторами и затушила свечу. Фитиль пару секунд погорел и так же укрылся мраком как и сегодняшний трудный день.