Я ведь хочу стать тебе другом...

Тренировочная площадка встретила меня тишиной. Воздухом всё-ещё правил туман: он окутал деревья и замок, утонувший в молочной дымке. Он не пускал первые лучи солнца к земле и заглушал все звуки. Роса намочила сапоги и сверкала на, слегка пожелтевшей, траве. Новое утро нового дня. Стоит бы потренироваться, иначе от меня не будет никакого толка в миссии. Рычаг привычным холодом обдал ладонь. Нажав на кнопки, я выпустила два троса в ближайшее дерево и, с огромной скоростью, полетела вперёд. Потоки воздуха начали выбивать из пучка пряди волос, а тело, под натиском ремней, пронзила резкая боль. Я сжала зубы и, сделав сальто, снова запустила тросы в дерево. Проволока противно скрипела о металл, катушка работала исправно и небольшая роща заполнилась звуком привода. Собрав все силы в кулак, я решила попрактиковаться так же в приёмах с экономией газа. Для этого я сильно отталкивалась от мощных ветвей деревьев и только регулировала длину тросов. Получалось даже без траты газа. По утреннему лесу я летала час. В конце-концов вернулась в начало и зависла между двух деревьев. Тросы запустила в разные стороны, из-за чего создавалось впечатление, будто я лежу на гамаке. Ранние солнечные лучи упорно пробивались сквозь листву и щекотали ноги, щёки и кончик носа. Как же охота чихнуть… — Мила, что ты творишь? — стальной голос разрезал тишину. От неожиданности я одновременно чихнула, при чём так, как это делают взрослые, сорокалетние мужики, весом под сто килограмм, и запуталась в тросах, из-за чего повисла вверх ногами и медленно начала поворачиваться к говорящему. Перед глазами появился Леви. Он стоял, скрестив руки на груди, и скептически смотрел на мои метания. На его плечах покоилась форменная куртка, но снаряжения на капитане не наблюдалось. — Доброе утро, Ривай, — я попыталась улыбнуться и помахать ему ладошкой, которая была плотно привязана к шее, — хороший сегодня день… — Мила… — взглядом он меня уже трижды убил, трижды достал с того света и снова убил. Я нервно сглотнула. — Капитан, — попросила жалобным голосом, — помоги, прошу… Леви тяжело вздохнул и, хромая, подошёл ко мне. — Детский сад, — недовольно пробубнил Ривай, — только и делаю, что разгребаю подобное дерьмо… — на этих словах он нажал на кнопки и тросы, разрывая мне рубашку и штаны, вернулись на своё место. От неожиданности я приземлилась на мокрую, от росы, траву. Охая и потирая ушибленный зад, я, с помощью Леви, стала на ноги. — Ничего не задел? — Ривай окинул меня взглядом. — Нет, всё порядке, спасибо, — я снова попыталась улыбнуться, но резко оказалась впечатана в ствол ближайшего дерева. — Ривай, что ты творишь? — я попыталась выбраться, но ничего не получилось. — Думай, прежде чем что-либо делать, — его голос был холоднее металла, взгляд прожигал насквозь. — Я запрещаю тебе участвовать в миссии. С Эрвином договорюсь лично, а ты примешь это, как должное. — Я никому ничего не должна, — в ответ прожгла своим взглядом Леви. — И я в любом случае буду участвовать. Я не оставлю свой отряд без поддержки. И не оставила бы, даже если бы у меня был перекушен титаном позвоночник. Ривай резко меня отпустил, обнял и прижал к себе. — Какая же ты глупая, Мила, — заговорил капитан шёпотом, — ты не понимаешь очевидного… Я носом уткнулась ему в грудь, вдыхая аромат чистоты, свежести и чёрного чая с мятой. Дивный запах… от него кружится голова, холодеют руки и подкашиваются ноги. Если бы не было войны, моим единственным желанием было бы одно — это постоянно чувствовать запах Леви. Будь он рядом или где-то далеко… — Я всё понимаю, Ривай, — ответила таким же шёпотом, — я так же, как и ты, не хочу терять близких и родных людей… слишком много было лишений и я не хочу чувствовать это вновь… ты тоже меня пойми, если я буду рядом, я сделаю всё, чтобы принести какую-нибудь пользу… В ответ на это, Леви погладил меня по голове. Я блаженно прикрыла глаза и наслаждалась этой сиюминутной романтикой, сильнее прижимаясь к его телу. Тепло и уютно… кажется, будто весь мир застыл на этом моменте. Даже птицы не пели. — Капитан Леви! — за спиной Аккермана послышался голос. — Капитан Леви, наконец-то я вас… — Армин застыл на месте не отрывая от нас широко раскрытых глаз. — Нашёл… Ривай безразлично обернулся на Арлерта. — Чего тебе? — Леви всё-так же прижимал меня к себе. — В-вас это… — начал заикаться парень, — в-вас к-командор Эрвин к-к-к себе зовёт. И к-капитана Раймер т-т-тоже… — по его виску скатились капли пота. На лице ярко читалась растерянность и смущения. — Хватит заикаться, говори чётче, — Ривай повернулся ко мне, — передай Эрвину, что мы сейчас придём. — Е-есть, сэр! — Армин отдал честь, на согнутых ногах развернулся и побежал к замку. Я едва сдержала смех. Только сильнее уткнулась в грудь Леви и стояла во всю улыбаясь. Как дура, ей Богу… — Что за новобранцы пошли? — недовольно пробубнил Аккерман. — Тряпки какие-то, даже разговаривать нормально не умеют. — Ривай, — я строго на него посмотрела, — не оскорбляй моих детей. Согласись, не каждый день увидишь, как сильнейший солдат человечества обнимает женщину, — я хитро сощурила глаза. Леви только недовольно фыркнул. — Я не каменный. Тоже живой человек, как и они, — он наконец-то выпустил меня из своих объятий. — Идём, раз нас вызвал Эрвин, значит дело срочное. Я кивнула и мы двинулись к замку. Идти в молчании мне надоело и я решила задать вопрос, который терзал меня всё время с того момента, как я увидела Леви. — Ривай, как ты меня нашёл? — я посмотрела ему в спину, так как капитан вышагивал впереди меня. — Увидел, как ты с утра пошла на полигон, — последовал безразличный ответ. — Сначала не придал этому значение, а потом понял, что ты решила потренироваться, хотел остановить. — Ты же знаешь, что это почти невозможно… Он, обернувшись через плечо, строго посмотрел на меня, потом цокнул языком и повернулся вперёд. — Пойди переоденься. Выглядишь так, будто тебя собаки истерзали. В этот момент я едва пересилила себя, чтобы показать ему язык. У человека явное раздвоение личности, сейчас он строгий и почти невыносимый, а через мгновение становится милым, желанным и любимым… Я потрясла головой, отгоняя посторонние мысли. Необходимо сосредоточиться на работе и задании, иначе буду бесполезной. Я быстро дошла до комнаты, сняла порванную одежду и надела новую. Волосы распустила и причесала, разбрасывая их густыми прядями по плечам и спине. После этого взяла отчёты и отправилась в кабинет к Эрвину. Странно, что он вызвал именно меня с Риваем. Почему? Неужели догадывается, что у нас есть намёки на какие-то отношения и сделает выговор? Да ну… бред. Ведь, Риту с Джозефом не отчитывал… хотя, я в подробностях не помню. Да и сейчас это не важно. Самое главное — отдать Смиту документы, где чёрным по белому написано, что отряд уцелел. Остальное не мои проблемы… Я постучала в дверь. По ту сторону раздалось «Войдите!» и я, пересиливая все страхи, прошла внутрь. Эрвин спокойно сидел за столом и рассматривал бумаги, сквозь прикрытые занавески едва пробирался дневной свет, из-за чего казалось, будто кабинет находился в сумерках. Я покачала головой, прошла к окну и распахнула шторы, пропуская солнечные лучи внутрь, а следом приоткрыла одну из створок окна. Эрвин с улыбкой наблюдал за моими действиями. — Когда ты была новобранцем, ты почти каждый день проводила подобную операцию в моём кабинете… — Смит снова вернулся к своим бумагам. — Потому что с самого начала я боялась солдат, с которыми служила, вот и искала у тебя пристанище, — я одарила Эрвина ответной улыбкой, — не против, если на «ты»? — впервые задала этот вопрос командору. Он удивлённо приподнял бровь. — Что за вопросы, капитан Раймер? — Смит поднял на меня свои голубые глаза. — Я тебе, вроде бы, всегда говорил, что можешь обращаться ко мне, как захочешь. Это твоё личное право. Я в ответ ему кивнула, положила на стол бумаги и села в кресло напротив. Командор взял мои отчёты и начал их читать. Когда с этим делом было покончено, Эрвин поставил свою роспись, печать и отправил к остальным документам в распухшую, от бумаг, папку. — Почти все отряды понесли потери, а твои солдаты выжили, — Смит внимательно на меня посмотрел. — Какой-то определённый секрет? Я отрицательно помотала головой. — Нет. Просто попросила их выжить, вот и всё, — выдохнула и прикрыла глаза. — Они своё обещание сдержали, а вот я была близка к провалу… — Кстати, на счёт этого… — Эрвин не договорил. Дверь в кабинет открылась и внутрь зашёл Ривай. Хромая, он дошёл до соседнего кресла и сел в него, обдав командора вопросительным взглядом. — Ну что ж, — выдохнул Смит. — Я не зря позвал вас сюда. План наших действий в завтрашней операции вам известен. Так как Ривай не может нормально участвовать в поимке женщины титана, Мила, — взгляд Эрвина упал на меня, — я хочу тебя попросить, чтобы лично ты находилась рядом с капитаном. Меня будто ударило молнией. Я? Охранник Леви? Что за бред? Эрвин, это никак не похоже на тебя! Я вопросительно посмотрела на командора. — Но почему именно я? Неужели рядом с вами капитану Леви будет грозить какая-то опасность? — Поверь, будет, — твёрдо ответил Смит. — От военной полиции можно ждать чего угодно. Стохесс — это всецело их владения. Они там короли и бароны и им что угодно сойдёт с рук. Даже смерть сильнейшего солдата человечества. Поэтому я полагаюсь только на тебя. Я опустила голову вниз. Понимание того, что я опять не смогу быть рядом со своим отрядом начинало сводить меня с ума. Детям как никогда нужна будет моя поддержка, а меня ставят в качестве охранника к Леви??? Да что за бред? — Эрвин, а мой отряд? — Они со своими задачами справятся, подменим Жана на Эрена, остальное будет зависеть от обстоятельств. Леви, ты не против? — Смит посмотрел на капитана. — У меня нет выбора, — безразлично ответил Аккерман. — Тогда у меня всё. Идите отдыхайте и готовьтесь к миссии, — Эрвин сказал, будто отрезал. Я на негнущихся ногах пошла к выходу. Хорошее настроение в доли секунды стало отвратительным и угнетённым. В голове крутился только один вопрос: почему? Почему меня назначили на должность капитана, если не дают работать со своим отрядом? Не дают быть рядом с детьми в таких сложных миссиях??? Неужели я не вызываю доверия? Как только дверь в кабинет Эрвина закрылась и мы с Леви вышли в коридор, я развернулась и побежала так быстро, как могла. Дальше по холлу, вниз по лестнице не третий этаж, к своей комнате. Я бежала и не обращала внимание на вопросительные взгляды проходящих мимо солдат. К глазам подступила влага, но необходимо добежать до комнаты. Я с удара ноги открыла дверь, она жалобно скрипнув, открылась и я прошла внутрь. Закрыла её на ключ и осела на пол, прижав ладонь к левому глазу. Он дьявольски болел, хотелось разреветься, но этого нельзя себе сейчас позволить, иначе придётся опять надевать повязку. Единственное, что я могла сделать — это только жалобно всхлипнуть. А может?.. Эрвин отдал такой приказ, потому что боится, что я опять окажусь на тонкой границе жизни и смерти? Тогда следующий вопрос: неужели ему не плевать на жизнь того, кто стоит ниже по званию? Ведь, зная командора, я уверенно могу сказать, что он пожертвует жизнями многих солдат, если того требует выполнение задания. Но… но почему такая забота обо мне? Что особенного в простом капитане? Я же тоже могу быть пушечным мясом… Почему?.. От безысходности я закрыла лицо руками. Не было сил подняться и начать что-то делать… хотя необходимо устроить планёрку с детьми, поговорить с ними, снова взять с них обещание, что они выживут… Я ведь опять не смогу быть рядом… приказа не ослушаться, иначе это грозит жестоким наказанием, при чём уже не от Леви, а от самого командора. И хвала всем богам, если солдат как-либо провиниться перед Риваем. Самое страшное всех ждёт от Смита. Невольно вспомнился случай, касаемый одного солдата. От всплывших в голове картин, меня передёрнуло. Жуткое зрелище, которое раз и навсегда уничтожило всю дедовщину в Разведкорпусе. Просидев минут пятнадцать на полу, я встала и подошла к столу. В сотый раз переложила все документы, проверила, закрыта ли чернильница. Единственное что я перестала трогать на столе — свой блокнот. Он лежал посередине и был открыт с конца: на одной странице портрет мамы, а в обложку всунута фотография. Я взяла снимок в руки. Петра, Оруо, Гюнтер, Эрд, Мозес и Эд… мысленно я проговорила эти имена уже, наверно, в тысячный раз, за последние шесть дней. Сердце сдавила боль, постепенно переходящая в ненависть. Ненависть к себе и ненависть к титанам. Особенно к женской особи… Ладонь свободной руки невольно сжалась в кулак. Даже если я и оказалась приставлена к Леви, я всё-равно найду момент и своими клинками разрежу каждый миллиметр её тела. А потом, когда Ханжи её добросовестно изучит и поймёт, как можно полностью истребить титанов — Разведкорпус уничтожит всех до единого. Я лично заберу с собой в ад столько этих тварей, сколько смогу утащить… отомщу за смерть родных людей… Захваченная этими мыслями я едва успела заметить, как дверь в комнату открылась…