Демоны тоже умеют любить

— Ребята, повторяю еще раз, что если вы не будете как следует готовиться к занятиям, то ни о какой сдаче выпускных экзаменов и речи не будет вестись, — вот уже минут десять мистер Холл читает нам нотации о том, какие мы лентяи и балагуры. А что он собственно хотел? Наш класс всегда славился такой репутацией, тем более, что более менее нормально учатся человек семь из двадцати двух. Пока наш новый математик продолжает свой животрепещущий монолог, Алекс мне уже все уши прожужжала о том, как важно успеть купить платье на выпускной и найти себе достойного кавалера, который будет сопровождать тебя весь вечер. И это за четыре месяца до самого выпускного. — Все, решено, в следующую пятницу идем по магазинам, — воодушевленная предстоящим шопингом, шепчет мне Алекс. Вот же блин. В следующую пятницу Эрик пригласил меня на концерт какой-то музыкальной группы, и голову на отсечение даю, что Алекс ничего об этом не знает, иначе она бы уже завалила меня расспросами об этом. Сложная ситуация, из которой мне срочно нужно выруливать. И выруливать так, чтобы подруга ни о чем не догадалась, так как в противном случае обеспечен мне допрос с пристрастием. — Алекс, может как-нибудь в другой раз? — неуверенно начинаю я, предвидя, что обречена на провал. — Нет, ты что! Хочешь, чтобы все самые лучшие платья были раскуплены раньше нас? А мы в чем пойдем? В драных тюлевых повязках? — зря я начала эти пререкательства, так как для Алекс походы по магазинам священны. — Девочки, — неожиданно встревает в наш разговор мистер Холл, да так, что заставляет нас вздрогнуть на мгновение, — я вам не мешаю? Что я сейчас сказал? Повторите. В мгновение ока он оказывается возле нашей парты и, уперевшись руками в дерево, надменно смотрит на нас. Черт. Кажется, мы влипли. Понятия не имею, о чем шел разговор, а Алекс так тем более, так как она все отстаивала честь пошопиться. Гулко сглатываю и скрещиваю под партой пальцы в надежде, что нас пронесет, но, кажется, я зря надеюсь. — Вы меня плохо слышите, милые леди? — с иронией произносит мистер Холл, и его пронзительный взгляд на мгновение падает на меня, отчего становится не по себе. Я непроизвольно съеживаюсь и пытаюсь оградиться от него, механически поставив руки перед собой. Учитывая то, что вчера произошло, я до сих пор не могу придти в себя и нормально соображать и мыслить. Весь день я прокручиваю вчерашний разговор и непроизвольно понимаю, что хочу узнать нечто большее. Это мне неподконтрольно, это влечение слишком сильно, чтобы оставаться в тени собственных догадок и иллюзий. Я твердо для себя решила, что узнаю причину столь переменчивого образа мистера Холла и разгадаю его настоящего, хоть нутро мне и подсказывает, что это плохая идея, что даром это не пройдет, что я пожалею еще об этом. Но, как говориться, судьба — штука коварная, поэтому посмотрим, что она мне преподнесет. — Надеюсь, вы никуда после уроков не торопитесь, мисс Миллер и мисс Мур. Задержитесь на несколько минут, обсудим ваше сегодняшнее поведение, — голос мистера Холла ровный, словно он говорит эти слова каждый день, хотя может и говорит. В туже секунду мы с Алекс оборачиваемся друг на друга и понимаем, в какое, откровенно говоря, приключение мы ввязались. Кажется, или на задних рядах проносится женское шушуканье и волна то ли насмешек, то ли волнения. На тысячу процентов уверенна, что сейчас в нашем классе можно найти и тех, кто больше жизни жаждет остаться в приватной обстановке с мистером Холлом, а также тех, кто никогда бы не повторил нашу судьбу. И что-то мне подсказывает, что первых больше. — Мы влипли, — одними губами произносит мне Алекс и на ее лице появляется улыбка то ли сожаления, то ли радости. Конец урока наступил намного быстрее, чем мы ожидали, а поэтому волнение в груди с каждой секундой нарастает. У меня начинают дрожать руки от напряжения, а на лбу образовывается испарина. Сердце неистово клокочет, затуманивая разум. Боюсь представить, что сейчас будет. Точнее я боюсь того, что будет потом, потому что если родители узнают о том, что я отвлекалась на уроке, то будет скандал. Ученики пулей вылетают из кабинета, так как сейчас последний урок, а это означает, что каждый из них хочет быстрее оказаться дома. Я молюсь, чтобы они хоть на немного задержались в классе, чтобы отодвинуть эту пытку, но все мои мольбы оказываются тщетными. Проходит буквально две минуты, и кабинет становится пустым, за исключением меня, Алекс и мистера Холла. Бросаю взор на подругу и вижу, что она во взгляде посылает мне уверенность и поддержку. Алекс снисходительно улыбается и показывает кулачки, которые должны придать мне энтузиазм. Я глубоко вздыхаю, поправляю сбившиеся прядки волос за ухо и, сложив пальцы за спиной, подхожу в учительскому столу, который по обыкновению захламлен различного рода учебниками, пособиями, тетрадками и методичками. Что ж, мистер Холл, аккуратностью вы не отличаетесь. Все это время он что-то пишет в своем журнале, что-то зачеркивает, снова пишет и снова зачеркивает, в общем, не может собраться с мыслями и лаконично и грамотно что-то написать. Он абсолютно не обращает внимания на нас, а лишь постоянно хмурится, отчего на лбу образовываются складочки, поправляет очки и закатывает рукава свитера, да так, что перед нашим взором проступают татуировки. Бросаю взор на Алекс и замечаю, что она с любопытством рассматривает изящный черный рисунок на предплечье. Никогда не обращала внимания, но, кажется, это змея, которая извивается и пытается поймать испуганную донельзя мышку. Зрелище эпичное, запоминающееся и явно что-то значит. — Мисс Миллер свободна, — выводит меня из размышлений уставший голос мистера Холла. Я бросаю взор на Алекс и вижу волну облегчения, которая проходится по всему телу девушки. Она тут же непонимающе смотрит на меня и изгибает бровь в немом вопросе. Мистер Холл продолжает писать, а потому даже не замечает нашего с Алекс безмолвного разговора. Я безнадежно развожу руками и пытаюсь придать подруге уверенность в том, что я выстою в этом нелегком бою в одиночку. Но она не унимается и решает обратиться к мистеру Холлу: — А как же Лив? Тогда Николас поднимает голову, снимает очки, откладывает их в сторону и устало потирает переносицу. — Вы опять меня не слушаете, мисс Миллер. Вы свободны, — произносит он, — можете идти. — А как же. — начинает возражать подруга, но я решаю вмешаться в эту нелепую перепалку. — Миллер, иди уже, — Алекс недовольно смотрит на меня, хочет начать возражать, как я взглядом показываю ей на дверь. Еще с минуту она недовольно оглядывает меня и выходит за дверь, бросив на меня испепеляющий взор. Громкий хлопок, и в кабинете воцаряется удушающая тишина, которая с каждой секундой все сильнее давит на сознание. Минута. Две. Пять. Никто не произносит ни слова. В коридорах начинают шуметь уборщицы, которые пришли мыть полы, но мы продолжаем находится в тишине, в которой можно услышать каждый вздох или же сердцебиение. Становится неуютно, хочется побыстрее сбежать отсюда, скрыться в собственном мире и больше никогда оттуда не выбираться. Даже думать боюсь, кто сейчас находится передо мной, какая сторона: светлая или темная. Становится холодно только от одной мысли, что сейчас снова проснулся внутренний монстр. По коже пробегаются мурашки, отчего вздрагиваю. Бегущая стрелка часов неприятно отдается в сознании, она напрягает и заставляет ненавидеть себя. Не могу больше находится под этим ультрафиолетом, который просматривает меня насквозь. Это невыносимо. Во взгляде мистера Холла, как всегда, мало что можно прочесть, поэтому решаю нарушить эту удушающую тишину. — Мистер Холл, — мой голос тихий, неуверенный, но я продолжаю, — можно я пойду? — Нет, — ни секунды не колеблясь, откликается Николас, — и я же сказал тебе вчера, что меня не стоит бояться, — на несколько секунд он замирает, ожидая моей реплики, но так и не дождавшись, продолжает. — Отличница, медалистка, гордость школы, лучшая ее выпускница, — словно пробуя слова на вкус, произносит мистер Холл, — красивые слова. Но вот только стоит добавить, что она болтушка, которая не слушает учителя. Считаешь, что знаешь больше моего? — Простите меня, — стыдливо опуская голову, отвечаю я, но Николас, словно не заметив моих слов, продолжает. — Негоже так относится к тем, кто дает тебе дополнительные факультативы. Алекс — дело пройденное, таким, как она, нафиг не сдалась эта учеба, — только сейчас я замечаю, что голос у мистера Холла ровный, плавный, звучный, словно мелодия, — а вот ты другое дело. Я закрою глаза на сегодняшнюю выходку, но впредь запомни, что еще что-то подобное, и я пущу твою успеваемость на самотек. И плакала твоя медаль. Это словно вердикт. Мои щеки уже давно пылают, но ничего не могу с собой поделать. Нервно перебираю пальцы и пытаюсь сдержать подступающие слезы. Что я такого сделала? Уже и поговорить нельзя. Понимаю, что требование слишком завышено, но исправить ничего уже нельзя. Кто я, а кто он. Я — ученица местной школы, серая мышка, которая гонится за медалью, и он — воплощение гордой извилистой змеи, которая вот вот вонзит хищные и ядовитые клыки в свою затравленную страхом добычу.