Демоны тоже умеют любить

Школьная суматоха совершенно выбила меня из колеи. К тому же сейчас по расписанию математика, а идти на нее мне совершенно не хочется. Нет. Не так. Хочется. Даже слишком, отчего становится не по себе. Никогда раньше не замечала за собой такое рвение идти на урок, из чего следует, что приближается что-то неладное. Большая перемена, на которой все обычно обедают, только началась. В столовую гурьбой ринулась стая голодных школьников, которые готовы по головам идти, лишь бы получить свою порцию тушеных овощей с куском пережаренной отбивной. Мы с Алекс уже сидим за столиком и неспешно ковыряемся в тарелках. — Похоже ему вообще голову уже отбило, — бубнит девушка, тяжело вздыхая. — Что? Прости, я прослушала. — Я же тебе уже который раз говорю, Лив, — обиженно проговаривает Алекс. — Ты меня совсем не слушаешь сегодня. Вот о чем ты думаешь? Это скорее риторический вопрос, так как если мне бы пришлось в действительности на него отвечать, то я бы сгорела со стыда. Знала бы ты, Алекс, о чем я думаю весь сегодняшний день, а точнее о ком. Мысли о Николасе в последнее время полностью завладели мной, мне не дает покоя последняя с ним встреча. — Вот опять, — недовольный голос подруги доносится до моего слуха. — Ты не слушаешь меня. — О чем ты говорила, Алекс? — Об Эрике вообще-то, ты видела его сегодняшнюю физиономию? — всплескивая руками, произносит девушка и указывает на вход. Я незамедлительно оборачиваюсь и застываю в немом шоке. В проходе стоит привычная компашка во главе с Эриком. Парень выглядит рассеянным, взвинченным, потрепанным и избитым. Под правым глазом красуется фингал, который не может не привлечь к себе внимание. Взгляд Эрика блуждает по ученикам, будто он что-то ищет. С парня на девушку, с девушку на парня. И так по кругу. Но не проходит и две минуты, как взор юноши приковывается ко мне, в котором можно прочесть лишь ненависть и вражду. Сердце в одно мгновение ускоряется, отдаваясь неприятной пульсацией. На лбу образовывается испарина, а ладошки потеют. Достаточно начальных азов математики, чтобы сложить два плюс два. Черт. Что-то мне подсказывает, что я знаю причину всего происходящего. В мозгу словно срабатывает маячок, и я ясно понимаю, кто нанес эти увечья Эрику. Под ненавистным взглядом парня подрываюсь с места и, ничего не объяснив возмущающейся Алекс, со скоростью летящей пули направляюсь в кабинет математике. Как раз у нас сейчас урок у мистера Холла. В одно мгновение добегаю до нужного мне класса и без стука врываюсь в кабинет, отчего ветер из отрытого окна ударяет мне прямо в лицо, развивая выбившиеся из хвоста прядки. Бегло осмотрев парты, отмечаю, что никого, кроме Николаса еще нет. Именно это мне и на руку. — Мисс Мур, — начинает было учитель, но я тут же прерываю его громким хлопком по столу. Меня встречает искреннее недоумение на лице парня. Он поднимается из-за стола и встречается с моим негодованием. Запыхавшись от бега и сложив руки в локтях, я окунаюсь в зеленую бездну, которая притягивает меня с неумолимой силой. Во мне кипят возмущение и негодование. — Как ты мог?! — срываюсь я. — Я по своей глупости доверилась тебе и ляпнула много лишнего, а что сделал ты?! — Оливия, — растерянно произносит Ник, совершенно не ожидая от меня этой сцены. В груди пылает, а по кровавым рекам плавает адреналин. Понимаю, что у меня вот вот начнется истерика, которую следует держать при себе. Стараюсь унять разбушевавшиеся эмоции, но ничего не выходит. Как он мог? Как Николас мог ударить Эрика? А главное, за что? Из-за меня? На глазах проступают первые слезинки, затуманивая видимость. Слишком сложно. Слишком тяжело. — Ты можешь черт возьми объяснить мне что происходит?! — кажется, терпение Николаса угасает, и он срывается на меня, видя на моих глазах слезы. Пытаюсь хоть что-то произнести, но речь получается несвязной. Начинаю что-то мямлить, всхлипывать. — Объясни четко и ясно, что происходит? — еще один вопрос наваливается на меня. Собираюсь с мыслями, уравновешиваю мысли и эмоции настолько, насколько это возможно. Глубоко выдыхаю. Прикрываю глаза. Досчитываю до пяти. И резко, на одном дыхании с ненавистью выплевываю: — Ты изверг! Что Эрик сделал тебе, что ты так разукрасил его лицо?! В ту же минуту парень меняется в лице, примеряя на себе маску хладнокровия и беспечности, он отворачивается от меня и спокойно, еле слышно произносит: — Никто не смеет причинять тебе боль. — Ч-что? — недоуменно отзываюсь я так же тихо. Нескрываемый шок проносится в моем голосе. Слова сотрясают меня, ставя в тупик, из которого невозможно найти выхода. Что все это означает, черт возьми?! Что только что было произнесено из уст того, кто одновременно и пугает и притягивает? Это невозможно. Нереально. Учитель не может говорить такие вещи своей ученице, а тем более он не может избивать своих учеников. Это противоречит всем моральным устоям и правилам. Это безумие. Нелепица, которая не знает границ. Это дурной тон. Но, как бы грустно не было это признавать, не это главное, а то, что окончательно повергло меня в шокированное состояние: где-то в глубине, в самых дальних закоулках души я хотела, чтобы мистер Холл в свое оправдание произнес именно эти слова. От них по всему телу сразу же разливается невиданное мне ранее тепло, слабый огонечек зарождается в душе, от которого не капельки не тепло, а наоборот, он бросает в ледяную дрожь. Дрожь от осознания самой мысли о том, что я могу чувствовать к своему учителю нечто большее, чем обычные дружеские чувства. — Почему? — я еле шепчу, мой голос тихий, шокированный. Замечаю, как Николас повернул ко мне голову, но сам не повернулся. — Почему в школе ты один, а за ее пределами совершенно иной? Молчание. Секунда. Две. Десять. Минута. Ответа не следует. Я не вижу лица мистера Холла, отчего совершенно не могу прочесть его эмоции, но я четко замечаю, как напряглось все тело юноши. Эта тишина убивает, сдавливает трахею своими костлявыми пальцами, перекрывая доступ к кислороду, отчего становится трудно дышать. Воздуха критически мало. Эмоции накаляются до предела. Задыхаюсь. Ком отчаяния подкатывает к горлу. Еще минута и я, так и не дождавшись ответа, продолжаю все так же спокойно и ровно: — В чем, черт возьми, смысл? Объясни мне, Ник? Зачем быть двумя совершенно разными людьми, ведь, по сути, ты являешься одним целым? Ты имеешь одно тело, так будь добр иметь и одну личность. Снова молчание. Он хоть что-то мне скажет сегодня? — Ответь, — в моем голосе звучит мольба, — пожалуйста. — Иди домой, Оливия, — голос спокойный, ровный, словно ничего сейчас здесь не было сказано. — Я отпускаю тебя с сегодняшнего урока. Приведи себя в чувства, а завтра возвращайся с новыми силами. Застываю на месте, не веря своим ушам. Как в такой момент этот человек может быть таким спокойным? Мистер Холл поворачивается ко мне лицом, и в его взгляде я читаю решимость и уверенность. Он действительно намерен отправить меня домой. Он не хочет и не желает разговаривать на эту тему. Всем взглядом показывает, чтобы я ушла. Еще с минуту жду в надежде, что Николас хоть что-то еще произнесет, добавит к своей речи, скажет не уходить, а остаться, но юноша, видимо, и не намерен говорить ничего подобного. Чувствую себя пристыженной девочкой, которую публично отчитали и поставили на посмешище. Ощущаю, как глаза становятся мокрыми, сквозь ресницы проступают хрустальные слезинки. С сожалением во взгляде смиренно опускаю голову и только собираюсь выйти из кабинета, как до меня доносится еле слышный шепот: — Да, Оливия, мы не идеальны, — голос прерывается, словно говорящему очень трудно закончить начатую фразу, — но мы хотим быть людьми в обличии монстров. Эти слова глубоко проникают в мое сознание, срастаясь с ним. Они западают глубоко глубоко в душу, пуская там свои корни. Стану лгуньей, если не признаюсь самой себе, что именно этого монстра я и желаю видеть каждый раз в обличии мистера Холла. Именно эта темная сторона привлекает к себе внимание, отчего становится смертельно страшно и чертовски любопытно одновременно. Хочется распознать этого монстра до деталей. Тайны всегда привлекают. И это правда. Ничто не приковывает к себе внимание, как что-то необъяснимое, что-то неразгаданное. Утираю слезы и еще раз бросаю взор на Ника, во взгляде которого проскальзывает сожаление... и нежность. Мотаю головой, отрицая что-то подобное. Всхлипываю и выбегаю из кабинета под рой спешащих на математику учеников. Ловлю на себе удивленный взгляд Алекс, вижу, как она хочет что-то сказать, но я не останавливаюсь и спешу на улицу, дабы окунуться в прохладный воздух и хоть немного развеяться и привести мысли в порядок.