Демоны тоже умеют любить

Порой происходящее неизбежно. Порой мы сами прекрасно понимаем, во что могут вылиться наши поступки. А порой эмоции настолько овладевают сознанием, что мыслить логически становится очень трудно. Накал страстей, чувств порой затмевает разум, отчего управлять своими действиями человек уже не в силах. Эмоциональное перенапрежение — штука, которая впервые поздаровалась со мной. Раньше я читала о таком только в книжках, но теперь на собственной шкуре убедилась, что такое возможно. И это не здорово, как я думала до этого. Это несет за собой крах, как эмоциональный, так и физический. — Бесстыдница! — продолжает кричать на меня мать, выводя из размышлений. — Как нам теперь людям в глаза смотреть?! Все в округе теперь будут думать, что мы совершенно не воспитываем тебя, что ты не приходишь домой по ночам! Так и хочется выкрикнуть, что всем вокруг грубо говоря наплевать на нашу семью и никто ничего не подумает. У них у всех и своих дел много и поэтому до меня или еще до кого-нибудь им уж точно нет заботы. — Это какую же надо иметь наглость чтобы домой не придти?! — продолжает причитать мама. — Совсем рехнулась, да? Что в глаза не смотришь? Стыдно тебе? — стыдно, да и смотреть на нее нет смысла, поскольку кроме вспышек ярости в этих родных глазах я ничего не увижу. — Где шлялась? А? Что за вид у тебя вообще? — уголком глаза замечаю отца, который даже слова не может вставить. Вижу в его взгляде сожаление и поддержку. Немного вздыхаю, чувствуя заботу с его стороны, и приподнимаю взор на маму. — Месяц под домашним арестом! Только школа и быстрее пули после нее должна быть дома. Я всё сказала, — она немного сбавляет обороты, — бесстыдница, — заканчивает свой длительный монолог, после чего разворачивается и идет на кухню, оставляя меня наедине со своими мыслями. Так и хочется крикнуть вслед, что я уже всю жизнь под домашним арестом, но понимаю, что от этой фразы будет только хуже. — Я в чем-то понимаю тебя, — с сожалением произносит отец, после чего встает с кресла и тоже направляется на кухню. На глазах скапливаются слезы. Пелена застилает взор. Поспешно хлопаю ресницами, отчего соленые крупинки скатываются по щекам, оставляя за собой влажные дорожки. Шмыгаю носом, утираю рукой влагу и нервно выдыхаю. Тяжело сглатываю и пытаюсь унять разбушевавшиеся эмоции, которые снова напрочь овладевают мной. Боль. Разочарование. Обида. Такая детская обида вспыхнула в груди буквально несколько минут назад. От нее хочется плакать, кричать, рвать все подряд в округе, метать и швырять, но все, что я сейчас делаю — это сжимаю крепко кулаки, отчего ногти больно впиваются в кожу, оставляя за собой багровые следы. Но на кого эта обида? На мать? Или же на себя? На себя. Однозначно. Я сама виновата в случившемся. А значит, что я заслужила это. Ложь. Мерзкая, наглая ложь. Надо быть честной с самой собой. Я обижена на Ника. На то, что этот хулиган позволил себе право решать, кто может причинять мне боль, а кто нет. Эрику нельзя значит, а ему самому-то можно чтоль? Кем он вообще себя возомнил? Как может врываться в мою жизнь и что-то менять в ней? С какой вообще кстати он имеет право влюблять меня в себя? А целовать? Пусть даже не в губы. Кто дал ему такое право?! Боль и обида сменяются бешенством. Слезы исчезают, зато появляется свирепый взор, который ищет Николаса. Я жажду именно в эту секунду расставить все на свои места. Я хочу правды, хочу уважения. Нам нужно с ним поговорить. Я хочу показать, что он для меня никто и не нужно меня опекать. Хотя учитывая чем закончился наш предыдущий разговор, закрадывается мысль, что это плохая идея. Минуту колеблюсь, но все же чаша весов перевешивает, и я однозначно решаю для себя, что нам с Ником снова нужно ввязаться в диалог, только на этот раз нужно первой перехватить узды правления, иначе этот наглый и хамоватый учитель снова доведет меня до истерики, или же до сумасшествия своей ослепительной улыбкой. Мотаю головой, пытаясь освежить мысли, и направляюсь в свою комнату, ждать следующего дня, а точнее математики, когда я получу ответы на свои вопросы.

***

Толпа неугомонных учеников буквально заполонила школьный коридор. Кругом крики, ор, которые с каждой секундой движутся понарастающей. Оглядываюсь в поисках Алекс, но среди мелькания несколько десятков незнакомых лиц мне не удается это сделать. Гулко выдыхаю. В ушах уже звенит от этой суматохи, хочется поскорее уйти из этого коридора, но я настойчиво пытаюсь отыскать знакомую шевелюру. Нам с Алекс нужно поговорить, точнее мне объясниться за то, что произошло днем ранее. Буквально чувствую нотки бешенства, которые будут кипеть у подруги. Еще раз глубоко вздыхаю и улавливаю в воздухе запах дешевых хот-догов. Становится противно. Тошнота дает о себе знать. Я ничего не ела с самого утра, так как небольшой озноб и температура дают о себе знать. Совершенно ничего не хочется, кроме валяния в теплой постельке, но я специально скрыла от родителей тот факт, что прошлой ночью подцепила простуду, иначе нового скандала было бы не избежать. Внутри все сжимается, а к горлу подступает ком от этого дурного запаха. Сглатываю и снова оглядываюсь по сторонам. Замираю. Николас. Как и обычно свитер надежно закрывает татуировки, очки на своем законном месте, но что-то не то. Что-то изменилось. То, что очень сильно бросается в глаза и то, что просто невозможно не заметить, даже если очень сильно постараться. Хмурюсь. Сердце в груди отбивает бешенный ритм, оно готово вырваться из своих крепких оков. Ладошки потеют, а в душе проносится целый шквал эмоций: от радости до негодования. Его взгляд. Он изменился. Сейчас я вижу перед собой убитого и загнанного собственными мыслями мальчика, который координально отличается от того хулигана, с которым я недавно повстречалась. Брови нахмурены, веки полуопущены, взор печальный и понурый, он буквально вселяет всю тоску мира. Глаза Ника медленно снуют с учеников на учеников, словно ищут кого-то. Он разбит. Видно, что он мучается. Собственные мысли, эмоции и чувства неспеша разрушают парня, от которых он не может найти убежище. В груди начинает колоть, а на веках скапливаются первые соленые крупинки. Проносятся сожаление и жалость. А еще чувство влюбленности. Мистер Холл видимо не спал всю ночь или же несколько ночей подряд, но его уставший вид совершенно не вызывает отвращение, а наоборот, хочется подбежать, схватить в крепкие объятия и уткнутся в теплую пульсирующую шею. Сказать, что все будет хорошо и пообещать светлое будущее. Всхлипываю. Быстро провожу рукой по щекам, утирая слезы. Нельзя. Это невозможно. Я ученица, а он учитель. Я пообещала себе, что мои чувства останутся в тайне. И сейчас нам нужно навсегда выяснить с Ником границы дозволенного. Больше никаких подвозов от дома до школы и обратно. Никаких самопроизвольных решений о том, кто может причинять мне боль, а кто нет. Все это нужно прекратить. Сейчас же. Быстрым шагом начинаю пробираться сквозь снующих учеников, хотя дается это с трудом. Ни на секунду стараюсь не упускать мистера Холла из вида. Толкание со всех сторон не дает мне нормально пробраться сквозь неугомонных школьников. Еще секунда и наши глаза переплетаются взглядом. Сердце пропускает удар. Два изумруда проникают мне в душу и распахивают запертые на засов двери. Господи. Это чувство. Оно прекрасно. Оно опасно. Оно лучшее на свете. Чувство любви, ранее мне не знакомое. Еще две минуты и я оказываюсь рядом с мистером Холлом. Секунда. Две. Никто из нас не произносит не слова. Мы смотрим друг на друга, утопая в собственных эмоциях. Его взгляд меняется. Проносится надежда, проносится радость. — Поговорим? — еле слышно произношу я, так что нельзя услышать из-за гула. — Да, — видимо услышал. В следующее мгновение я чувствую, как меня легонько хватают за локоть и начинают уводить в сторону выхода. Прикосновение обжигает, от него проносятся мурашки. Приятное чувство. Улыбаюсь, но тут же прячу улыбку. Осторожно ступаю с Ником к его машине. Наслаждаюсь мгновением, ведь прекрасно понимаю, что после этого разговора ничего этого не будет. — Прошу. Мистер Холл открывает дверцу и усаживает меня на сиденье. Хлопает дверцу и обходит автомобиль. Глубоко вздыхаю и пытаюсь настроиться на серьезный разговор. Убираю свисающие прядки с лица и прислушиваюсь к собственному биению сердца. Удар за ударом. Удар за ударом. Хлопок. Мистер Холл рядом. Пора. Сейчас или никогда. Удар. Снова. Собираюсь с мыслями и оборачиваюсь на парня. Зря. Дар речи пропадает. Утопаю в этой бездне изумрудных глаз.