Курсив на ключице

Внутри него бурлит негодование. Сетовать на жизнь стало давно обыденным и, сидя сейчас в помещении полностью пропитанным отчаянием, он все больше ненавидит реальность. Слишком скучный для вас, господа. Пальцы быстро отстукивают по столу мотивы знакомой мелодии. Во время очередного упрека он усмехается, облизывает кончиком языка сухую нижнюю губу и закатывает глаза. — Слышал новый флотский анекдот от мистера Штейтера? Два приятеля путешествуют на океанском лайнере… — Не смей переводить тему, Енох! — мужчина в белом халате быстро затыкает парня и со злостью в голосе продолжает диалог, — Твои выходки. Я устал от этого, молодой человек! Курить в здании школы, прямо посреди кабинета алгебры? Разумеется, это то, что надо делать в семнадцатилетнем возрасте! Ты прекрасно знаешь, что я как врач… — Психиатр, — дополняет его юноша, не снимая с лица ядовитую ухмылку, — я помню, Вилли, ты этого не одобряешь, но давай-ка я сам решу что мне можно, а что нельзя. Вилли в пылу злости бросает со стола голубой степлер. Да, дорогой, я заставлю тебя харкать пеной. Ладонь быстро сжимает и разжимает маленький резиновый мячик, тем самым все больше нагнетая обстановку. — А если бы директриса позвонила не мне, а тете Гвинет, ты представляешь что бы могло произойти? — Ключевое слово здесь «если». Не переживай, Гвинни тот еще монстр, но не настолько. — Не смей называть мою жену Гвинни! Веселье перебивает негодование и Енох все больше забавляется ситуацией. Дядюшка встряхивает светлыми волосами и сверлит противоположную стену серыми глазами. Не навредить — быть умнее. — Знаешь, после всего, — голос приобретает спокойный тон, — после того что произошло с ними… — Хватит. Отчеканивает ОʼКоннор сквозь сжатые губы. Мячик летит прямиком в мусорную корзину, туда же направляется все веселье. Настроение быстро доходит до нуля и отвращение ко всему живому возвращается. Енох садится на край стола, желая не смотреть в глаза собеседнику. Неожиданно тот садится рядом и упирается взглядом в пол. — Я знаю, ты не любишь говорить на эту тему. Мы с твоей тетей не бросили тебя после их смерти. Мы воспитывали тебя и отдавали все самое лучшее. Прости, но их уже не вернуть—такова жизнь. — Если жизнь такова, то для меня ее смысл потерян. Идиотская тамблерская ересь. Идиотская фразочка, после которой чувствуешь себя героиней мыльной оперы. — Я тут подумал… Хм… У тебя есть девушка? Кабинет наполняется истерическим ржачем смехом. В горле сохнет и под конец хохот превращается в нездоровый кашель. Енох вновь касается кончиком языка своих обветренных губ. — Ты уверен что хотел задать именно этот вопрос? Я боюсь мой ответ тебя разочарует. Ох, ладно, обычный стеб. Енох вскакивает со стола, забрасывает за спину рюкзак и направляется в сторону двери, не переставая усмехаться. — Ты так и не ответил? — Катись в задницу, Вилли! — не оборачиваясь отвечает он и громко захлопывает дверь, от чего, кажется, дрожат оконные рамы. Но стоит сделать шаг, как на него падает чье-то тело, и они вместе летят вниз. Голова «знакомится» с дверным косяком, и Енох покрывает виновника трехэтажной бранью. Виновник быстро вскакивает, помогает встать и невнятно извиняется, все время пряча голову в широкий серый шарф. — Простите, я не хотел, я просто споткнулся, давайте я помогу вам… — Закройся, придурок. ОʼКоннор встряхивает джинсы, забирает у парня протянутый рюкзак и видит, что их потасовка в центре внимания большинства пациентов больницы. Мальчишка не переставая просит прощения, раздражает одним своим присутствием, из-за чего Енох хочет дать ему затрещину, но не может. Серо-голубые глаза, хоть и еле видны под шарфом, до смерти перепуганы, оттенены темными залежами под орбитами. И сам Енох не может понять что им движет: жалость или брезгливость. — Увидимся. — сам не понимая зачем говорит он, обходит испуганного парня и направляется к стойке регистратуры. Энн—молодая медсестра, встречает его приветливой улыбкой. Она очаровательно хлопает длинными ресницами и игриво интересуется: — Ты зачастил к нам. Решил полечить нервишки? — Не сегодня. Я к тебе по делу. Что это за паренёк у кабинета моего недоотца? — Хочешь прикончить его за рваные джинсы? — Енох бросает на нее убийственный взгляд и только сейчас замечает дырку на колене. Девушка быстро что-то печатает в ноутбуке и через минуту разворачивает его к подростку. Джейкоб Райан Портман. Возраст: 16 лет. Врач: Вильям ОʼКоннор. Диагноз: Диссоциативное расстройство идентичности.* Прочитав диагноз, Енох поежился. Он мельком взглянул на парня и заметил, как тот что-то писал в блокноте, изредка щелкая ручкой. Портман? Чудно. В недрах себя он ощущает небывалое любопытство. — Эм, Енох, я хотела предложить прогуляться сегодня часов в… — Энн, — кучерявый грубо перебивает ее, — наша разница в возрасте почти 10 лет, боюсь, тебя посадят за педофилию. Лицо медсестры искривляется, Енох забавляется и идет прочь. Около выхода из отделения он останавливается и оглядывается в поисках двуликого**. Встретившись с ним взглядом он подмигивает ему и касается языком губ, когда щеки Портмана наливаются пунцом. Полночи из соседней комнаты родителей доносятся стоны и удовлетворенные вздохи. Полночи Енох не спит и ищет во всех соцсетях парня с серо-голубыми глазами.