addiction

Это ничего, думается Вильяму. Это ничего, что у него новая (синоним к слову "очередная") подружка. Они с Крисом всегда будут вместе. Были до этой Эвы Мун. Будут и после нее. В Крисе это перегорит. Крис набалуется и отпустит. Вильяму ли не знать. Сам такой же. Практически. Почти. Похож. Немножко. Заехать бы Шистаду по лицу, чтоб заткнулся. Разве не ясно? Разве по лицу Магнуссона не видно, как ему "интересно" слушать, какова на вкус шея Эвы? — Шея как шея, — фыркает безэмоционально. — Ты ведешь себя, как чертов фетишист. — А ты как чертов мудак. Колет в самое нутро. Мудак, значит? — Сам мне часами рассказываешь подобное. Мы же друзья. Мы привыкли таким делиться. Ты чего, Вил? Что за муха тебя укусила? Интересно, догадается ли, если молча в глаза ему посмотреть? — Не-е-ет, — лицо озаряется проблесками понимания. — Нет, Вил... Ты не... — Ты и сам это знал, Крис. Уже давно. — Давно? Я же вас познакомил с ней. Три месяца назад. П-познакомил? — Ты говоришь об Эве? — Конечно, а ты о ком?.. Эва ему нахер не упала. — Да, о ней, — выдыхает разочарованно, с тщательно скрытой болью. — Конечно о ней, Крис, о ком еще я мог говорить? *** Это у него временное. Э_т_а у него временная. Всегда были до нее, всегда будут после. Единственной константой здесь всегда остаются "Крис и Вильям". Крису надоест. Крису осточертеет. Через полчаса. Или завтра. Или через три недели. Или через год. Скоро, Вильям уверен. Вильям верит и ждет. Признаться бы ему во всем, сказать правду. Да вот только с Эвой Крис так счастлив, как ни с кем никогда не был. Это что-то новое, это пугает Магнуссона до чертиков. — Ты еще возьми и женись, блять, на ней. Крису больно — по глазам видно. И все же он кладет широкую ладонь на плечо Вильяма, тяжко вздыхая. — Возможно, однажды, и женюсь. Мы с тобой это уже не раз проходили, Вил. Мне жаль. Мне жаль, что у тебя есть чувства к ней. Н е т. — Ты, знаешь... Мы... Эва знает. Знает, что ты... Ну... Что ты ее... Вильяма сейчас стошнит. — Мы... Мы пытаемся перейти на новый уровень доверия с ней. Ты мой самый лучший друг. Эва моя девушка, та девушка, которых у меня еще не было. И мы... В общем, она не против тебя. В нашей компании и в... — В смысле? — Ты мой лучший друг. Я не могу смотреть на то, как ты страдаешь. Эва не против, Вил. Ты ей даже нравишься, я столько ей про тебя рассказал... — Ты... Ты серьезно мне это предлагаешь, Крис? Ты. Я. И... И Эва? — Можно сказать и так. *** Это рано или поздно закончится. Это лишь переходный момент. В один день Эва его бросит, ей надоест то, что Крис считает нормальным спать втроем. Мун разобьет ему сердце. Должна. Так бы любая поступила. Никто бы с этим не мирился. Вильям до сих пор ждет. Вильям все еще верит, в то, что "вечные" здесь только он и Шистад. Но Эве нравится. Эва сладкая, пьянящая, открытая и добрая, ненавидеть ее нереально, даже за то, что желаемое Магнуссоном сердце находится у нее в руках. Вся такая мягкая, ластится, варит им по утру кофе, вкусный завтрак своим мальчишкам готовит, шастая в одной из их рубашек, пока они в кровати лежат. — Вил, ты счастлив? Застает врасплох. Бьет плетью по оголенным нервам-проводам. — Ты любишь ее, я знаю. И мне важно, чтобы ты был счастлив. Ты мой самый лучший друг. Лучше у меня не было. Л ю б и т е е. Ее он любит лишь потому, что так делает Крис. Потому, что для него она все на свете. — Я счастлив, Крис. В какой-то мере, если можно так сказать. Если быть с Кристофером Шистадом можно лишь, мнимо любя его девушку, Вильям готов до конца жизни так притворяться. — А теперь счастлив я, — Крис весь светится, отвечает с улыбкой, а затем робко целует в плечо. — Двое самых дорогих мне людей рядом и между нами нет недопониманий и тайн. Верно? Конечно. Крис. Конечно.