addiction

— Подыскиваешь себе новую хату, Крис? Шистад уже знает от "А" до "Я" все эти шуточки Эвы про "я от тебя съеду" или "твои вещи там, за окном, на первом этаже". Но, в какое бы дерьмо их двоих не бросало (в особенности Криса), максимальный размах действий Мун ограничивается ночевкой у Нуры. А затем рано утром возвращается домой, чтобы приготовить "своему козлу" завтрак, разбудить пинком коленки, чтоб соня на работу не проспал. Так и живут в студенческие годы. Так и живут, решив, что хватит этого "мы не вместе, я тебя лишь периодически потрахиваю". — Правильно делаешь, милый. Давно пора. Она убирает клубничные волосы назад, подвязывая их в хвостик, его футболка с цветастым принтом Гомера Симпсона мешковато висит на ее худеньких, угловатых плечах. Взгляд цвета альпийских лугов падает на экран монитора лептопа, в котором Крис копается с самого утра, в пятом часу загоревшись какой-то странной, но такой нужной идеей фикс. Пальмы, лазурный берег. Далеко же он решил уехать от нее. Куда-то подальше от холодной и промозглой Норвегии. Куда-то туда, где жарко, где морской бриз и подают пинаколаду с ананасами. Куда-то в другую точку долбаной планеты. — И, судя по виду на океан с балкона, за эти апартаменты ты готов продать свою почку. — Разрушаешь всю романтику этой своей почкой, Мун, — он отпивает глоток чая, сдвигая брови к переносице. — Разрушаю? Что может быть романтичней, чем ходить налево с какой-нибудь таитянкой или филиппинкой? Там уже пусть и селезенки не будет. Будешь чилиться себе. Твой рай. Сейчас опять задвинет это свое "я придержу для тебя дверь, только нахер сдрынись из моего сердца". Крис знает. Крис к этому так привык. А потом она вернется, зашвырнув в него чем-то тяжелым, и все закончится жарким сексом, лучшим, как им двоим кажется. А таких у них уже было n-ое число. Р-ревность. — Это домик на берегу Тихого океана для нас с тобой, Мун. С чего бы? — Я тут не спал всю ночь. Смотрел на тебя, ощущал жар твоей вчерашней пощечины и вдруг понял одно. — Не поделишься своими умозаключениями? — Эва оттягивает край его зеленой футболки на своем теле. — Я поделюсь с тобой всем, что имею, ты же знаешь. Так вот. Я себе лежал рядом с тобой. Вроде, ничего непривычного, тебя я видел не раз, получал от тебя и подавно. Но прям не знаю, что-то внутри шибануло. Я вдруг понял, что занимался с тобой сексом по-разному: в качестве знакомых, без обязательств; в качестве друзей, напившись, причем в один раз тебя развезло, а в другой меня переклинило; как парень и девушка, со всей этой романтикой и прочим; как враги, когда ты меня ненавидишь так, что готова выколоть мне вилкой глаза за ужином. Как интересно. Эва складывает руки на груди, недоуменно хмурясь. — Но в качестве моей невесты я тебя еще не любил. Это вызывает в ней вспышну истерически нервного смеха. — Да, чтоб ходить налево, но уже с кольцом на пальце. Класс, Кристофер. Повышаешь себе цену? — Повышу, если ты согласишься стать еще чуть более больше моей, чем есть сейчас. И, кстати, я налево уже месяца два не ходил. Даже телефон не брал. Можешь считать это благоприятным стартом. Она аж бледнеет, становится практически прозрачной, как призрак. Это он серьезно? — Ты серьезно предлагаешь мне это? — Нет, это репетиция того, что я скажу лет через пять или через десять. Но знаю, что именно тебе. — А домик на медовый месяц, значит, ты подыскиваешь уже заранее, да? — Нужно думать о будущем, — Кристофер с улыбкой пожимает плечами. — Господи, иди уже завтракать, будущее ты мое, — Эва закатывает глаза, застилая постель. — Мне нравится. — Что тебе нравится, Крис? — Мне нравится, что ты называешь меня своим будущим. Это приятно слышать.