SALVIA

      Среди тёмной комнаты, пропитанной резким запахом крови и сырости, раздался звук удара, а затем плевок. Здесь уже давно никто не жил, это место совершенно заброшено, хотя если постараться, то ещё можно найти засохшую краюшку, покрывшуюся плесенью. Примерно месяц назад в этой богом забытой деревне основался военный лагерь.       Некоторое время спустя капля воды, стёкшая с потолка, нарушила тишину, из-за чего люди, находящиеся в комнате, как бы вспомнили, зачем они тут. Даже в доме было ужасно холодно, как это обычно бывает на юге, когда днём ты умираешь от невыносимой жары, а ночью ты словно попадаешь на Северный полюс.       — Так ты не собираешься говорить? — лейтенант в чёрном жилете заломал пальцы в таких же чёрных перчатках и, подойдя к пленному, который в данный момент сидел, будучи привязанным к стулу прочной верёвкой, приподнял его подбородок.       — Я же сказал, — ответил блондин со множеством багряных синяков на лице и особо большим на уже опухшем глазу, оскаливаясь кровавыми зубами, — что я ничего не скажу.       — Полковник Ли! — взвыл военный, оставляя любую попытку выбить хоть какую-то информацию. — Я так больше не могу! Ни один из них ничего не говорит уже в течение всего дня. Может, мы их уже убьём? Ей-богу, пользы больше будет, — он посмотрел на полковника с виду не старше лет тридцати, который закинул ноги на стол, покуривая сигару с закрытыми глазами. Его лицо не выражало никакой эмоции, разве что только некую фамильярность — ведь здесь он имел самую высокую должность и, таким образом, имел власть над всеми. У всех людей в комнате, кроме пленного, по всему телу расползались уродливые фиолетовые опухоли, но у того полковника Ли их было особенно много.       — Джун-а, — тот лениво повернул голову к лейтенанту и привстал со стула, — они нужны нам живыми. Жаль, конечно, что все они молчат, но делать нечего. Запри их на ночь, утром продолжим, а то я уже устал, — мужчина зевнул, бросил на пол сигару, взял со стула свой тёмно-синий мундир и подошёл к двери, ведущей на улицу. — Только смотри, чтобы завтра же узнали хоть что-то, — бросил он напоследок.       После дверного хлопка остальные военные вздохнули с облегчением, ведь была уже глубокая ночь, и никто не мог сопротивляться сну.       — Ну, — обратился к оставшимся солдатам лейтенант, — завтра продолжим, а на сегодня всё. Отправьте их всех в девятый, — троица солдат кивнула, развязала пленного и надела на него тяжёлые наручники, выполняя приказ.       Эта деревня была одной из первых, попавших под бомбардировку вражеских самолётов. Многим жителям удалось выбежать за пределы населённого пункта, однако был приказ уничтожить каждого, кто бежал. Особенно тяжко доставалось молодым: красивых насиловали до смерти, а остальных забирали в смертники и отправляли в самые опасные точки. Каждый дом был сначала разграблен, затем разрушен. В уцелевших же были обустроены что-то вроде общежитий и складов.

***

      Шестеро парней прислушались, замерев на месте: кто-то подходит к двери. Дверь распахивается, пропуская в комнату свежий холодный воздух и свет фонарей, светивших на улице, а за ней первым стоял блондин с заломленными назад руками. Его грубо пнули увесистыми подошвами сапог, после чего дверь захлопнулась. Подождав пару минут и убедившись, что солдаты ушли, парни собрались в круг возле вновь прибывшего пытаемого.       — Что ты им сказал, Хосок? — спросил один из них шепотом, смотря прямо ему в глаза.       — Ничего, зачем вообще разговаривать с этими противными свиньями, — Хосок усмехнулся, наконец плюхаясь на жёсткое сено.       — Оооо! — парни одобряющее похлопали члена отряда по плечу.       — Так что они сказали? — оживился Минхёк, покусывая нижнюю губу от лёгкого волнения. В конце концов, они впервые попали в плен к таким опасным людям. Они прекрасно понимали, что если их план провалится и они умрут, то умрут и в реальности.       — Они захотели ещё завтра с нами пообщаться. Не думаю, что нужно оттягивать время, оставаться здесь — не лучший выход, — блондин посмотрел на друзей и продолжил. — Пока меня сюда вели, я заметил, как солдаты укладывали в кучу трупы с какими-то странными фиолетовыми пятнами и выпирающими венами по всему телу. Честно, не хочу, чтобы завтра я лежал с ними в обнимку, — он фыркнул и откинулся назад.       Никто не хотел умирать сейчас. Осталось ещё столько всего, что нужно сделать. Было бы слишком глупо оканчивать всё так рано, ведь они через столькое смогли пройти за целый год. С одной стороны, год — это ничего, так, — момент, но на войне — это целая эпоха, способная изменить всё, что эти парни смогли сделать со своими жизнями. Они лишились слишком многого, чтобы бросить всё в самый кульминационный момент. Нет, этого просто не может быть. Они обязаны выжить и спасти народ.       — Слушайте, — немного подумав, обратился Хёну, — ложитесь спать сейчас, мы должны быть готовы ко всему. Каждый час меняем вахту, я первый. Не забудьте про шалфей, — парни дружно кивнули, и каждый, найдя свободное местечко на сене, устроился поудобнее. Нужно хорошенько отдохнуть, ведь уже завтра они либо лишатся жизней, либо сделают мощный рывок к концу этого ада. План был придуман ещё давно и тщательно, даже со всеми нюансами. Главное — придерживаться его и не терять надежды, единственной, что у них осталось.