Изоляция

      Солнце слепило глаза, что даже не помогал козырёк кепки; Диппер морщился и убирал мешающие прядки с глаз. Хорошо, что кондиционер в машине Сайфера всё ещё работал.       Они снова ехали по пустынной трассе, иногда о чём-то споря. По большей части Билл ворчал на Пайнса из-за конфет — от лимонных хотелось пить, а воды и так практически всегда не хватало.       — Вот и проси тебя о чём-нибудь ещё, — также жмурился от солнца Сайфер, чувствуя стекающий со лба пот. Всё-таки кондиционер не особо помогал, — я тут ему выбирал одёжку…       — Ага, с пони на футболке, — усмехнулся Диппер, открывая карту, — спасибо, всегда о такой мечтал.       — Ну, а что? Тебе идёт, между прочим. Я всё думал — Твайлайт или Пинки, но, судя по тебе, со Спаркл лучше, вы характерами схожи. Оба интроверты, но в отличие от тебя она вылезла из этого дерьма.       И они рассмеялись в один голос, уже зарыв топор войны. Этой войны, естественно.       Пайнс оглянул карту, пытаясь определить их примерное местоположение, но специалистом его не назвать от слова совсем.       — Билл, куда мы направляемся в этот раз?       — Надеюсь, в безопасное место, — как-то серьёзно проговорил Сайфер, крепко держа руль, — туда, где не будет этих ходячих ублюдков.       И снова между ними повисла тишина, хотя Диппер даже радовался ей, как и совсем недавно, когда Билл просто встал с пола, умылся и завалился спать, оставив приходящего в себя Пайнса в ванной комнате.       Уснуть ему удалось не так скоро, как попутчику — произошедшее постоянно крутилось в голове, даже холодный душ не прояснил разум; а ещё сопящий на соседней кровати человек за пару часов беспрерывного разглядывания начал надоедать. На утро тоже не было никаких лишних слов, даже подколов о «ты так быстро кончил, тебе точно есть восемнадцать, Сосна?» Они быстро позавтракали консервированными фруктами и отправились за бензином.       И сейчас Пайнса немного клонило в сон, и чувствовалась некая усталость.       Сайфер лишь искоса глянул на клюющего носом Пайнса и усмехнулся. Конечно, Диппера всегда вырубало в салоне автомобиля, если он сам не был за рулём. Билл это понял в тот момент, когда они ехали больше двенадцати часов без должных остановок, чтобы передохнуть. Не плохая способность, к слову. Есть уверенность, что они не попадут в аварию из-за того, что водитель уснул.       Сайфер помнил напряжённое лицо Пайнса, когда тот сидел за рулём; не было даже намёка на сонливость, которая одолевала парня минут пятнадцать назад.       — Думаешь, есть ещё живые? — как-то отрешённо спросил Диппер, складывая карту, — мы столько уже в пути, а людей не видели ни разу… раньше хоть кто-то попадался…       — Конечно, Сосна, просто все они так же путешествуют, как и мы, — опять эта ухмылочка, которая бесила Пайнса, а за это вытянутое «Сосна» хотелось треснуть наглому водителю по роже, но парень держался и, стиснув зубы продолжил:       — Ты сам-то в это веришь?       — Нет, но как там говорят? Надежда умирает последней.       Было слышно, как они оба вздохнули, и Диппер попытался улыбнуться, взглянув на Сайфера, тот беспрерывно сдувал чёлку с мокрого лба и хмурился, когда та возвращалась на место.       — Знаешь, я вспомнил, как несколько лет назад пытался автостопом добраться до дяди — он тогда жил в какой-то хижине и отвергал всё механизированное, делал деньги на туристах, пока не объявился его брат-близнец, — Пайнс расслаблено навалился на спинку сидения, прикрыв глаза, — так меня подбрасывали одни люди, которые, кажется, пропагандировали жизнь без верхушек власти — думаю, их очень скоро посадили в изолятор — среди них была маленькая девочка, которая подарила мне заколочку. Такую розовую с большой звездой. Видимо, она думала, что мне мешает чёлка…       Диппер снова посмотрел на водителя и сощурил глаза:       — Так к чему это я? Может, тебе такую же найти, патлы хоть свои заберёшь, в конце концов.       — А так всё начиналось, — цыкнул Билл, пожав плечами, — думаю, розовый мне не к лицу, уж лучше чёрные невидимки. А вот тебя с заколочкой я не прочь увидеть.       Сайфер остановил автомобиль около небольшой деревеньки, и вышел из него. На улице было немного прохладно и вечерний ветер остужал нагретую за день голову.       — Почему ты решил тут остановиться? — Пайнс вышел следом за ним. — Тут же ясно, что пусто. Еды нет, воды тоже, наверное. А людей и подавно.       — Вот поэтому здесь мы и переночуем, я устал бегать от всех этих уродов с прогнившими мозгами, — Билл схватил свои рюкзак и ружье и направился к одному из домиков. Даже не к самому первому, что удивило Диппера — он думал, что парню сейчас приглянется самая близкая койка, но тот уверенно шёл к третьему дому.       Они оба устали. Все это понимали. Последний побег от зомбо-толпы был буквально несколько часов назад, когда им пришлось остановиться в очередном среднестатистическом городке, где когда-то проживало около двухсот тысяч человек. На этот раз им еле хватило патрон, чтобы спастись от трупов, которые, видимо, недавно перекусили свежей плотью.       Там были люди, думал Диппер, сглатывая и выдыхая, когда они сели в машину. Были — главное слово.

      — Почему именно этот? — Мэйсон навалился на небольшой забор около домика с голубыми стенами; краска уже давно выцвела, а окна покрылись дорожной пылью.       — Мне понравилась крыша, — отмахнулся Сайфер, зайдя внутрь и оставляя парня в неясности. Желания Билла, порой, были не ясны даже самому себе. — Не стой столбом, издалека ты напоминаешь пугало в полях.

      Вы копаетесь в ящиках, в надежде найти больше информации.       Там только досье заражённых. «Вылеченного» вы держите при себе.       В одном из документов вы находите записку. На ней множество зачёркнутых фраз — автор подбирал нужные слова. Вам так кажется.       Вы не можете понять, что написано под зачёркнутыми фразами.       Только лишь «Я верил в то, что смогу всё исправить. Прости меня».       Вы понимаете, что до сих пор ничего не понимаете.

      Чужое горячее дыхание обжигало затылок и заставляло короткие кудрявые волосы встать дыбом, и тихий-тихий шёпот на ухо так возбуждённо-сладко вырывал из сонной неги. Холодные пальцы касались горячей плоти, забрались под одежду и заставляли тело дрожать.       — Ах… Билл… — парень буквально задыхался и покрывался мурашками. Сайфер улыбался и не переставал водить руками вдоль тела.       Ему нравилось так делать, нравилось смотреть на то, как лживо сопротивляется Пайнс. То, как он пытается вырваться из цепких рук или хотя бы повернуться к нему лицом, чтобы треснуть тому по роже лбом. — Блядь, почему ты не в своей койке? И убери свои ледышки от меня!       Когда они проникли в этот дом, то сразу заняли свои места для ночлега — Дипперу повезло больше, он успел приземлиться на единственную кровать, Биллу же достался диван в маленькой пыльной гостиной, где, казалось, был небольшой сквозняк — Ветер усилился. Но только парни не подозревали, что начнёт резко холодать. Пайнс сам напялил на себя кофту и штаны, а потом закутался в одеяле, пока его не потревожили.       — Ну, Деревце, там очень холодно и тихо, — Билл притворно состроил грустную мордашку, прижимаясь к груди Диппера, — а я уже привык засыпать под твоё сопение над ухом, а там компанию мне составляет лишь ветер.       — Тогда прекрати поглаживать меня, и ты слишком близко! — Пайнс отплёвывался от жёстких волос Сайфера, но, в конце концов, обнял того в ответ — для удобства, только и всего. Потому что к утру могли затечь руки, а вдруг бы пришлось бежать к оружию и стрелять?       — Хватит строить из себя недотрогу-девственника, Сосна. Я всего лишь хочу не подохнуть от холода в этой глуши, радуйся, что я не заставляю тебя раздеться, — Билл говорил на удивление серьезно, а ещё хмурил брови, даже не удосужившись взглянуть на Диппера. — Так что…       — О Господи, заткнись и спи, пока я не скинул тебя на пол!