Изоляция

      — Мы решили остановиться в какой-то заброшенной деревушке немного дольше обычного, — Пайнс поставил камеру на столик и сел рядом на съеденную молью в некоторых местах кровать, — я бы рад свалить отсюда, поскольку еда наша заканчивается, но этот придурок активно опустошает чей-то подпольный бар, да ещё и мне незаметно подливает, — Диппер устало выдохнул. — Не то чтобы мы боялись штрафов от полиции, — её просто не существует — но Сайфера вырубает через час, а я не вижу дороги…       Запись резко оборвалась. Парень тихо чертыхнулся и проклял все эти видеокассеты с их ограниченным временем. Диппер падает головой на кровать, поднимая пыль в воздух. Трудно дышать.       Была бы тут Мейбл, она точно нашла бы способ поднять настроение каждому и провести время с пользой, в некотором роде. Закатила бы вечеринку для трёх человек; заставила бы подпевать под разные надоедливые песни из реклам или сыграть в бутылочку.       Дышать стало ещё трудней.       Была бы здесь Мэйбл… Образ такой яркий, живой, что иногда казалось, будто она вот тут рядом стоит и улыбается тебе в привычной манере, хочет обнять, верещать на ухо и тихо-тихо плакать. Потому что было страшно. Страшно за них обоих, ведь никак не хотелось представлять мертвецов в их лице с открытыми ранами, пеной у рта и нескончаемым голодом.       И Диппер отказывался верить, потому что светлая девчушка растворялась, словно капля крови в мутной воде. Обычный мираж и маленькое сумасшествие.       Хотелось застрелиться или напиться и в таком состоянии бежать на своих двух с дробовиком в руках, стрелять во всех: живые, не живые — плевать, настолько плевать, что с радостью бы сейчас пошёл и размазал по стенке одну блондинистую головку.       Пайнс уже несколько раз обошёл территорию деревни, но никак не мог понять, что здесь может быть такого, что удержит Сайфера в этом захолустье больше, чем на пару дней.       Всё выглядело отчуждённым, потому что было тихо. Старые дряхлые вещи, никаких поломанных роботов, никаких трупов людей и даже обычного скота. Такое чувство, что все знали о проблеме и быстро смылись по-тихому, без жертв.       Диппер сунул камеру в рюкзак и вышел из пресловутого домика. Солнце слепило глаза, а дорожная пыль попадала в нос при любом дуновении ветра. Пайнс проклинал эту пустоту, уж лучше простреливать головы трупа и отмывать кровь от лобового стекла, чем видеть, как их автомобиль покрывается пылью в бездействии.       — Чёртов Сайфер, — прошипел Диппер, случайно пнув бутылку какого-то алкогольного напитка, — тебе лишь бы выпить и спать где-то в подсобках.       А в голове всё равно всплывало яркое воспоминание, обжигало всё — от кудрявых тёмных волос до кончиков пальцев на ногах. Дурманило и заставляло хотеть ещё и ещё. Напоминало такую нужную дозу для наркомана, но у Диппера не было ломки, просто хотелось повторить, и всё.              Всё произошло так сумбурно, будто их обоих накачали. Хотя почему «будто»? Сайфер сам достал бутылку, сам начал хлебать это поило и подливать Пайнсу, взглядом как бы приказывая составить ему компанию. Они смотрели друг на друга долго и мучительно, раздевая взглядом, боролись за первенство и в мыслях уже не раз трахнулись на этом диване, в той кухне, что за спиной Диппера, в ванной, на сухой плитке, потому что водопровод давно отключён, везде и со сменой позиций. Хотя, может, просто задумались о чём-то своём. А это всего лишь мои догадки.       Но первый не выдержал Сайфер:       — Давай же, спроси о том, что тебя беспокоит, — Билл упирается на седушку рядом с Диппером. Его руки немного подрагивают, а сам парень пошатывается, видимо, алкоголь уже дал в голову. — У тебя на лице всё написано.       — Да, я знаю, — размазано улыбается Пайнс и отводит глаза, — в тот раз ты отсасывал у меня так, будто занимаешься этим лет пять, как минимум… О боже, я не хочу ничего сказать дурного, это было классно, я бы…       — Да, ты прав, но не пять, больше, — Сайфер просто пожимает плечами, откидывая голову и зачёсывая чёлку назад, — после убийства «папочки» я понял, что меня тянет на мужчин постарше.       — Э-э-э, а разве это не должно было вызвать отвращения или типа того? И как тебя не посадили?       — О, это было легко, кто подумает, что это сделал маленький мальчик? — Билл вернулся в прежнее положение, широко улыбаясь, смотрел на Диппера, будто собирался его точно также убить… или трахнуть. Жестко и без смазки.       — А… отпечатки? — Пайнс немного отодвинулся от него, сжимая в руках стакан с выпивкой. — Я не поверю, что ты, будучи мелким шкетом, мог ещё и отпечатков не оставить!       — Мог, Деревце, ещё как мог, — Сайфер опустошил свой стакан и встал со стула. На пошатывающихся ногах подошёл к Дипперу и сел на его ноги. — Представь себе маленького мальчика, который забивается в угол, словно нашкодивший котёнок, зажимает уши, чтобы не слышать шагов рядом с его комнатой, казалось бы, единственным безопасным местом. И отца, который на людях примерный семьянин, любящий муж и просто чудо-папа, а один на один — похотливое животное, у которого стоит на собственного сына!       Парень ядовито шептал на ухо Пайнсу, сжимая его плечи. Последний, казалось, совсем перестал дышать, лишь слушал и прямо смотрел на какую-то картину, оставленную прошлыми жильцами.       — Представь его большие пальцы, которые лезут к тебе в штаны, поглаживают маленькие бедра, — Сайфер говорил до жути медленно и одной рукой пытался расстегнуть ремень Диппера, сидя на бедрах партнера, это не так удобно. — Его склизкий язык на тонкой девственной шее и хриплый шёпот, который раньше желал «спокойной ночи, сынок».       Парень губами прикоснулся к шее Пайнса, чуть прикусывая и вызывая у того болезненный стон. Диппера же боялся его оттолкнуть, да и не очень хотелось; голова кружилась от возбуждения и алкоголя, хотелось укусить Сайфера в отместку, снять со своих ног и снова втрахиваться в его горячий рот. Пайнс тряхнул головой.       — Билл, мне жаль… Я не знал…       — Формально он умер сам, я лишь толкнул его на лезвие, — Сайфер отодвинулся от Пайнса и стёр слюни с губ, — мне не нужна жалость. Я лишь ответил на твой вопрос, а тебе лучше что-то сделать со своим стояком, пока зудеть не начало.       — Тогда, может, ты мне поможешь? — ухмыльнулся Диппер, сам того от себя не ожидая.       — Только не испачкай одежду снова, другой такой футболки тут нет, а мне она нравится.       Билл схватил парня за ворот футболки и потащил на себя, прижимаясь плотно-плотно к его телу.       — Я думал, тебя не привлекают молоденькие «мальчики», — усмехнулся Пайнс, чувствуя через ткань джинсов, что его напарник тоже возбуждён.       — Не привлекают. Это всего лишь взаимопомощь.       Сайфер толкнул парня на свой диванчик, который изначально должен быть его местом ночлега. Но кого мы обманываем? Блондин слишком часто забрался руками под чужую футболку и закидывал ноги на бедра, что это вошло в привычку, и спать одному стало не комфортно. Парень стянул штаны с бельём до середины бёдер Диппера. Руками поглаживая половой орган, вдыхая, потому что не особо заметил, как руки Пайнса проделывают то же самое.       От них обоих несло какой-то выпивкой, а в ушах слегка звенело, но это не мешало слушать чужие хриплый и сдержанные стоны. Сайфер снова практически сидел на Пайнсе, рукой обхватив уже 2 члена, соприкасаясь с пальцами парнишки.       Они выдыхали друг другу в губы, но не касались их. Поцелуи дарят только любимым — не попутчикам, которые дрочат тебе.       Диппер слегка надавливал на головки, размазывая общую смазку, а Билл кусал губы и обводил взбухшие венки и массировать мошонки. Терпеть становилось слишком сложно, разрядка должна была случиться вот-вот.       — Блядь, — равно выдохнул Пайнс, ускоряя темп и доводя их обоих до экстаза. Сайфер цеплялся за плечи Диппера и кусал выступающие ключицы, что-то неразборчиво шипя.       На этот раз он кончил первым, выгибаясь словно кот и закрывая глаза.       — И всё-таки ты её испачкал…              А потом пришло озарение, что Диппер уже неясно сколько времени стоял и пялился на треклятую бутылку. И кровь припала к щекам. Чёрт возьми. Снова душно, но не от того, что на небе палящее солнце.       Хотелось взвыть, потому что внутри бушевало что-то, грызло, сосало под ложечкой и опаляло те места, куда касались мертвецки холодные руки. И можно было всё списать на совесть перед самим собой, перед Эммой и даже перед этим уёбком, но так ли это? Но сколько можно себе врать? Да, ничего уже не вернуть. Не повторить, сказать «люблю», поцеловать мягкие губы, что всегда были покрыты помадой, и обещать жить вместе. Ничего уже не будет, лишь воспоминания о скрежете на кухне и простреленном черепе любимой.       И в этом переплетении прошлого, настоящего и, возможно, будущего Пайнс не заметил, как снова сделал круг вокруг этих домов и остановился около одного, в котором так любил пропадать Сайфер. И ведь не понятно зачем. Возвращался под покровом ночи раздражённый и пьяный, будто что-то важное для человечества пытался сделать, но не срасталось. А Диппер словно жёнушка ждал. От таких ассоциаций хотелось блевать, ибо у них нет ничего, что бы их связывало, кроме дороги, ну, и взаимопомощи в разрядке. Ничего более. Но, твою мать, любопытство Пайнса никогда не имело тормозов.       Гробовая тишина, нарушаемая лишь скрипом деревянных половиц. Фильм ужасов какой-то — пронеслось у парня в голове. Нет-нет, да выскочит кто-либо из-за угла. Маньяк, каннибал, Ктулху или зомби… ах да, их и так можно было сейчас встретить. Уж лучше пьяный Сайфер, его и по лицу ударить не жалко.       Но здесь пусто, никого нет, в этом Диппер не сомневался, хотя приятное чувство защищённости пропало, когда он нашёл открытый люк на кухне. И ладно бы это можно было назвать некой кладовой для запасов на зиму или бункером со времён Великой Войны, о которой писали в учебной литературе, но кто будет скрывать за деревянной конструкцией пола железную дверь с кодовым замком. И раз он уже открыт, то тут два варианта: либо он был таковым до их приезда, либо этот муд человек по имени Билл знал от него пароль.       Тихо спуститься не получилось — Пайнс, запнувшись на последней ступеньке и чертыхнувшись, свалился на холодный бетонный пол и замер в ожидании хоть какого-нибудь шороха из тускло освещённого коридора. Пусто.       Поднявшись с саднящих колен, Диппер крался между каких-то полупустых стеллажей, на некоторых полках которых лежали пробирки с неясной ему жидкостью. Прикасаться к этому не хотелось, уж точно.       Прямо по коридору, и всё. Тупик, казалось, но что-то всё равно не так. Диппер осмотрел всё вдоль этой стены, да не может быть такого, что это всё — лишь стеллажи и пробирки! Вот же зазор такой скрытный и ничем не примечательный.       От пыли хотелось чихать, от темноты слезились глаза, а ещё кожа чесалась от нервов.       — Ага, — ехидно улыбнулся, заметив кнопку за колбами. Скрежет, и пара полок сдвинулась с места, открыв что-то наподобие небольшого стола со старым компьютером, таким толстым, и кипой папок с, кажется, документами. Странно всё это.       Диппер взял верхнюю папку — пыли ней меньше чем на остальных. «Insulation» красовалось на обложке и номер «семь». Открыв документ, парень чуть не выронил оный из рук; помимо скучных отчётов и диаграмм присутствовали фотографии людей, в различный промежуток времени, причём с каждым кадром их состояние явно не улучшалось, отнюдь, зрачки выцветали, вены на лице взбухали, а также появлялся оскал. Жуткий леденящий оскал со слюнями и кровью.       — Они ставили опыты над людьми? Превращали в ходячих мертвецов? Гниющих изнутри хищников? — мысли вслух. Начинало потряхивать от холода. Неужели здесь жили люди, начавшие апокалипсис, или, наоборот, те, кто хотел его предотвратить? А потом попалась точно знакомая фотография пары в медицинских халатах, и Диппер узнал местность позади них — это тот самый трейлер, те самые трупы, что он самолично закапывал, уже бог знает когда.       — Обломать бы тебе ветки, Сосна, — кажется, размажут по стенке отнюдь не блондинистую голову.