I
3 января 2017 г., 20:21
***
У Гарри есть список вещей, о которых думать нельзя. Есть вещи, которые заставляют вас чувствовать себя счастливым. Но есть также вещи, думая о которых, вы так же испытываете счастье, но вам сразу становится грустно, потому что в данный момент их у вас нет. Гарри не думает о вкуснейших завтраках Уотфорда. О его любимых жареных сосисках с двенадцатью разнообразными соусами, о яичнице, которая обжигает язык, о вкусных булочках с маслом, которые так приятно пахнут, и о вкуснейшем кофе в мире. Он не думает о завтраках школы волшебства, которую он заканчивает в этом году, потому что все лето он готовит себе сам, и его способности ну никак не сравнятся с кулинарными навыками пикси. Он не думает об уроках. Гарри обожает учиться. Латинский и История Магии – его любимые предметы. Они с Софией сидят вместе, и, если бы не она, он, наверное, остался в седьмом классе еще на год (обожать предмет – не значит его понимать. Ну, не всегда). Так что он не думает о склонениях, датах, его парте, мисс Посибельф, мистере Хоуп и домашнем задании до полуночи. Раньше в этом списке была Кара. Самая красивая девочка школы. Богатая, умная, привлекательная (Эбб говорит, что на ее волосы, сто процентов, наложено заклинание, настолько блестящими и здоровыми они выглядят). Они встречались четыре года, и Гарри всегда праздновал Рождество с семейством Делевинь. Когда в прошлом году Кара заявила, что «Встречаться с тобой, как быть на войне. Только ты, Гарри, не понимаешь, за какую сторону бьешься. А я всегда, всегда проигрываю», ему было не так больно, как должно было, учитывая, что он ее любил. А любил ли?.. София говорит, что это была привязанность, чувство уверенности в том, что кто-то всегда будет рядом с ним, ждать его, когда он спасет очередного волшебника из лап заговоренного дракона или вытащит его из волшебной дыры. Они уже очень давно не ходили на свидания, очень редко оставались вдвоем, и Стайлс уже не чувствовал тех мурашек от ее прикосновений или бабочек в животе от ее губ на его губах. Так что, решив остаться друзьями, они больше не были парой, и теперь Гарри мог вычеркнуть Кару из этого списка. Он больше не думал о Уотфорде в целом. Слишком много произошло, слишком много людей связано с этим местом, слишком сильно оно чувствуется как дом. Это его последний год, и Гарри понятия не имеет, что будет делать после выпуска. Вернется в Лондон? Пойдет в университет? Будет вымаливать работу в Уотфорде? Тема будущего тоже, кстати, под запретом. А еще есть Луи. Луи Томлинсон. Каждый раз, когда Гарри слышит его имя, ему хочется закрыть глаза, залезть под одеяло или спрятаться в Катакомбах – так сильно он его ненавидит. В пятом классе Луи чуть не скормил его химерам. Заманил его под предлогом позаниматься Заклинаниями и толкнул в озеро. Гарри (чья магия состояла из огня) превратил воду в пар и случайно (случайно, он клянется!) убил существ. А в седьмом Луи пытался украсть его голос (если бы это и правда доказали, Томлинсона бы посадили в тюрьму – забрать голос у волшебника – одно из самых опасных преступлений в магическом мире). А у Гарри даже нет возможности его ударить. Дурацкий соседский кодекс. Понимаете, их школа сама выбирает вам соседа. Директор Мейдж произносит заклинание, и через несколько секунд у вас в груди появляется чувство, подобное магниту, которое тянет вас к вашему соседу на ближайшие девять лет. Гарри был так взволнован. Он подпрыгивал, вставал на носочки, постоянно поправлял свои кудряшки в ожидании парня, с которым, он надеялся, они станут лучшими друзьями. Но когда он понял, что это Луи Томлинсон, он больше не хотел учиться в Уотфорде. Томлинсоны славились своим презрением, надменностью, самолюбием и самоуверенностью. И почему этот мальчишка, по мнению школы, идеально подходил ему в напарники? С того первого дня (когда Луи даже не пожал ему руку, а лишь окинул испепеляющим взглядом и пробормотал что-то о том, что его кровать та, что у окна) Гарри не думает о Луи летом. Или зимой. Или в любое время года. Потому что Луи – придурок. А еще потому, что Гарри в него совсем немножечко влюблен. Поэтому он не думает о мягкой челке, очках, его особенном запахе, о заспанном Луи и о пьяном Луи. Потому что это делает его слишком счастливым и слишком грустным одновременно. Это его последний год в магической школе. Последний раз он собирает чемоданы, едет на электричке, режет палец, чтобы подтвердить кровью истинность личности и последний раз встречает Первый Учебный День.***
- Стайлс, - выплевывает Луи вместо приветствия, заходя в комнату и облизывая палец, который только что порезал. – Боже, ты опять воняешь. Первый день, а комната уже пропахла тобой. - Отключи свои суперспособности вампира и жить станет гораздо легче, - язвительно отвечает Гарри, продолжая раскладывать вещи по полкам. Он слышит, как Луи рычит, и почти чувствует, как тот сжимает губы. Никто кроме Гарри (и семьи Томлинсона) не знает, что Луи – вампир. Его укусили, когда он был еще двухлетним малышом, и его мама погибла, пытаясь защитить его (и весь магический мир) от атаки вампиров. Томлинсон научился умело скрывать свои клыки, никогда не ел обычную пищу на глазах у людей, а кровью питался ночью, охотясь на крыс в подвалах школы или, если был в настроении, уходил глубоко в лес в поисках оленя. Все в его семье были бледными, поэтому вопросов о слишком светлом оттенке его кожи тоже не возникало. Луи лучше видел, слышал, был быстрее многих, и реакция его иногда поражала даже учителей. Но никто и предположить не мог, что Томлинсон – не просто маг, но еще и темное существо. Мертвое существо. Гарри узнал (не) случайно. Весь четвертый год обучения в Уотфорде он провел, пытаясь узнать, что промышляет его сосед. Шатен постоянно куда-то исчезал, ночью возвращался поздно, весь испачканный, дерганный и уставший. Стайлс мог отрицать сколько угодно, но какая-то его часть волновалась за парня, боялась, что с ним что-нибудь случится. Но он продолжал убеждать себя, что он буквально следит за Луи только ради того, чтобы предотвратить его планы по уничтожению мира. И однажды, когда Гарри набрался-таки храбрости спуститься за ним в подвал поздно ночью, он увидел, как Луи выпускает острые***
Гарри быстро вливается в учебный процесс – вкуснейшие приемы пищи, интересные уроки, горы домашнего задания, Луи, снующий туда-сюда - он так привык к этому за последние восемь лет, что ему нужна всего неделя, чтобы забыть, что он вообще уезжал на летние каникулы. Теперь он снова носит школьную форму без остановки, встает в семь утра и пьет слишком много кофе. И ему нужна еще одна неделя, чтобы понять, что с Луи что-то не так. Видите ли, когда проводишь с человеком девять месяцев в одной комнате, да еще и будучи в него влюбленным, вы замечаете даже едва заметное изменение в его поведении. И Гарри был готов списать это на нервы из-за грядущих экзаменов, на приближающуюся болезнь, влюбленность, в конце концов, но он просто знал, что с Луи происходит что-то серьезное. Весь сентябрь Стайлс старался не обращать на это внимания. Он проводил много времени с Софией, читая учебную литературу и слушая рассказы о ее бойфренде из Америки. Он вставал рано утром, пока Луи еще спал, быстро принимал душ и спускался на завтрак, всегда в ожидании горячих напитков и яичницы. Вечером он всегда дожидался прихода шатена, потому что не мог уснуть без тихого сопения парня и его постоянных передвижений на кровати. Стайлс старался, как и все предыдущие годы, не обращать внимания на Луи, пытаться о нем не думать и убедить себя, что ему должно быть все равно. Но, как говорится, от себя все равно не убежишь. Он понимает, что все точно не так, как должно было быть, когда на Латинском Луи спрашивают перевод фразы, и глаза шатена расширяются, пальцы начинают дрожать, и он просто качает головой, не давая ответа. Луи всегда отвечает на уроках. Именно этим он и раздражает добрую половину школы – всезнайка, который все знает и всегда готов, без единой четверки и всегда с высшими баллами. Поэтому после звонка, когда класс потихоньку начинает покидать комнату, Гарри, подхватив рюкзак, твердым шагом направляется к парте Томлинсона, где тот собирает учебники. - Луи, - Гарри хватает его за локоть, и Луи подскакивает, роняя книгу и тетради на пол. – Воу, Боже, аккуратнее. - Нахуй, - шатен наклоняется, чтобы подобрать свои вещи, прежде чем повернуться к кудрявому. – Что тебе надо? - Поговорить, - мягко отвечает Гарри, игнорируя грубый тон и хмурый взгляд (в котором почти буквально сверкают молнии). - О, а с каких это пор мы разговариваем? - Луи, - Гарри нажимает, делая голос немного грубее. – С тобой все в порядке? – на какой-то момент шатен кажется словно выбитым из колеи, он хмурится, пытаясь понять, к чему клонит Стайлс. И либо он понимает, либо же ему просто (снова) абсолютно до этого нет дела. - Со мной все, блять, прекрасно, - он замечает лист на парте, который забыл убрать, и тянется к нему, чтобы запихать в тетрадь. Но Стайлс оказывается быстрее, а еще, может быть, и любопытнее, потому что первым хватает листок и отходит от парня на несколько шагов, чтобы успеть изучить надписи на бумаге. – Стайлс! Отдай! Не твое, не трогай. Никодемус. Найти. Убить. Отомстить. Мама. Мама. Мама. Отомстить. Никодемус. «Найди». - Отдай, сукин ты сын! – Томлинсон вырывает лист из чужих рук и сразу же прячет его в рюкзак. Он поворачивается к ничего не понимающему Стайлсу с глазами, в которых, Гарри клянется, красный цвет вытеснил голубой. – Если ты еще хоть раз, - Луи выступает вперед, хватает Стайлса за запястье, с силой сжимая большим пальцем вены, - тронешь мои вещи, сунешь свой чертов нос в мои дела, ты нахуй забудешь, что такое дышать нормально, понял? – вампир почти вплотную прижимается к Гарри, дыхание Луи касается его лица, пока тот говорит. – Я выбью твои легкие, расшибу твои мозги, а потом укушу тебя, выпив всю кровь. Что, Стайлс? Больше не хочешь быть друзьями и узнавать о моем самочувствии? – Томлинсон отходит назад, невинно моргая и откидывая челку с лица. И, ну, да, если бы Гарри был обычным человеком, он бы был очень напуган и не смог бы больше находиться в присутствии Луи. Но, во-первых, Гарри Стайлс – антоним слову «обычный». Во-вторых, он знает Луи, он правда, действительно знает Луи, и он уверен, что все это – его защитная реакция на происходящее; значит что-то действительно случилось, что-то важное, опасное происходит в его жизни, и ему нужна помощь. Ну а в-третьих, мысли о том, как клыки Томлинсона вонзаются в его шею… Они не пугают кудрявого. Он скорее напуган за свой член, который может так не вовремя встать. - Ты не сделаешь этого, - дерзко отвечает Гарри, не отводя взгляда от теперь уже чисто-голубых глаз Луи. – Ты не сделал ничего из этого за все восемь лет, Томлинсон. Если что-то случилось, если тебе нужна помощь, не думай, что я не помогу тебе. Просто расскажи. - С чего тебя вообще волнует, что со мной происходит? – Луи вдруг хмыкает, поправляет рюкзак и направляется к выходу, идя спиной вперед. – Не лезь в мою жизнь, Стайлс. Я сам разберусь со своими проблемами, ясно? Перестань строить из себя няньку, - шатен разворачивается на пятках, хватаясь за ручку двери. – Твоя помощь мне нахуй не сдалась. Луи захлопывает за собой дверь, и Гарри выдыхает. Он даже не осознавал, что задерживал дыхание. Он привык к такому обращению, к такому тону, к тому, что Луи никогда не называет его по имени. Ничего из этого его не задевает с третьего класса. Но сейчас он чувствует, что это неправильно. Он должен помочь. Может, это одна из этих странных магических штуковин или еще одно дополнение соседского кодекса, но он знает, что Луи нуждается в его помощи. А еще он очень надеется, что это не его безответная любовь играет с ним злые шутки, пытаясь найти любой способ быть поближе к бесчувственному, черствому, холодному вампиру.***
После этого они не разговаривают несколько дней. Луи игнорирует его и на уроках, и в столовой, и в комнате. Он не здоровается с ним и не кидает даже злобных взглядов - делает вид, что Гарри просто не существует. С утра и до позднего вечера. Стайлс погружается в учебу и ходит на прогулки с Софией. Когда они с Карой встречались, она постоянно ревновала его к ней. Они действительно проводили вместе много времени, знали друг о друге слишком много, и доверяли так, как никому. Но они были лишь лучшими друзьями, и мысли о Соф как о его девушке заставляли его смеяться до слез в глазах. А еще Смит знала, что Гарри, скорее всего, гей. Он сам точно не мог определить свою ориентацию, но то количество времени, которое он проводил, рассказывая подруге о волосах Луи, скулах Луи, мышцах Луи и всем Луи в целом навело ее на мысли, что девушки Стайлса особо не интересуют. Так что он рассказывал ей все и был очень благодарен, что София была настолько прекрасной и толерантной. Так что, когда случается следующее событие, неудивительно, что Смит узнает об этом первой. Стайлс резко просыпается, и его голова немного кружится из-за неожиданного подъема. Он уверен, что сейчас глубокая ночь, поэтому ему требуется несколько минут, чтобы найти источник его пробуждения. Когда Гарри слышит резкий и громкий стон, то тут же поднимается на ноги, хватая палочку из-под подушки. Он оглядывается, пытаясь разглядеть что-либо в темноте, когда вдруг осознает, что стонет Луи. Гарри подходит к кровати парня, и палочка дрожит в его руке. Луи ненавидит, когда Гарри заходит на его часть комнаты, и постоянно орет на него за это, но сейчас кудрявому на это плевать. Он присаживается на край кровати как раз в то время, когда Луи дергается и издает еще один стон. - Луи, - шепчет он, следом произнося заклинание, создавая едва заметный шар света. – Боже, Луи, эй, проснись, - Гарри касается его плеча и тут же отдергивает руку. Он как будто прикоснулся к огню, к вулкану, к молнии – кончики его пальцев горят и пульсируют, словно вот-вот взорвутся. – Луи! – кричит в панике, и парень, наконец, открывает глаза. В голубых океанах боль и вся грусть этой планеты, а еще непонимание, которое тут же перерастает в злость. Томлинсон резко садится, поджав ноги, и проводит по лицу рукой. - Блять, - шепчет он, усердно вытирая глаза. Гарри глубоко вздыхает и готовится к самому худшему. Сейчас Луи поймет, что он сидит на его кровати, что он его разбудил, да еще и застал в таком состоянии. Парень боится, что тот даже может его ударить. Он ожидает чего угодно, но только не нежного, тихого, сломленного голоса, который слышит через несколько секунд. – Она продолжает сниться мне. Каждую ночь, она продолжает сниться мне. Стайлс не знает, что ему делать – что ему разрешено делать с таким Луи – поэтому лишь поправляет волосы и закусывает нижнюю губу. - Кто? – спрашивает он, сжимая пальцы в кулак. Первый раз в жизни он видит такого Луи – маленького, беззащитного, открытого. Весь его сарказм, грубость, надменность куда-то испарились, вместе с той маской раздражения, которую он носит 24/7. - Моя мама, - отвечает шатен, поднимая взгляд на Гарри. Стайлс в жизни не хотел обнять его так сильно, как сейчас. – С того момента, как она прошла через Завесу, она постоянно мне снится. Я должен помочь ей. Я должен… Да, Стайлс? С тех пор как она прошла через Завесу… В их мире существуют дни, когда призракам разрешено возвращаться в живой мир – раз в два года, в начале сентября. Кто-то думает, что это самые прекрасные моменты в их жизни – увидеть того, по кому так сильно скучаешь. Кто-то же очень боится таких визитов –призраки приходят только тогда, когда их на Земле еще ждут незаконченные дела. Они помогают расследовать убийства, с их помощью за решетку было отправлено множество магов, и поэтому те, кому есть, чего бояться, проводят сентябрь в подземельях и дальних странах, чтобы Посетители не смогли их найти. Мама Луи приходила к нему. Почему он не сказал ему об этом? Ах, да, они же не переносят друг друга на дух. Но Стайлс мог ему помочь! Он же чувствовал, что что-то не так! - Зачем она приходила? – Гарри становится решительнее, поудобнее устраиваясь в чужой кровати и повышая голос, переставая шептать. – Чем ты можешь ей помочь? - Стайлс, - Луи смотрит ему прямо в глаза, что случается довольно редко. Обычно его взгляд тут же становится кроваво-красным, но в этот раз Гарри все еще смотрит в его невероятно голубые глаза. – Почему тебе не все равно? Почему ты блять делаешь вид, что тебя это реально волнует? Гарри думает над ответом достаточно долго. Он пытается найти золотую середину между «потому что я влюблен в тебя» и каким-нибудь до глупости саркастичным ответом. Ну, это трудно. И не осуждайте его – сейчас середина ночи, а перед ним мягкий и разбитый Луи, которого он видит первый раз в жизни. - Я никогда не давал тебе повода думать, что мне все равно. Я никогда в жизни не поворачивался к тебе спиной. И не собираюсь начинать. Луи смотрит на него долго и пристально, изучает его лицо, пару раз моргает, прежде чем вздыхает и утыкается головой в колени. - Она просила найти ее убийцу. Сказала, что он еще жив, и мне нужно помочь ей отыскать его, чтобы принести ей покой. Нужно отыскать какого-то Никодемуса и спросить его про атаку вампиров, в которой она погибла. - И почему ты все еще его не нашел? - У нас уроки, Стайлс, - Луи поднимает голову и одаривает Гарри взглядом, который так и кричит о том, какой кудрявый идиот. – Ты думаешь, я просто возьму и уеду из школы, пропустив все предметы, по которым у меня экзамены? - Мы можем съездить на выходных. Не думаю, что нам понадобится больше, чем два дня. Она сказала, где его искать? - Мы? – Томлинсон приподнимает брови, ухмыляясь. – Боже, Стайлс, тебе что, что-то от меня нужно? Так ты скажи, необязательно таскаться за мной, как собачонка. - Ничего мне от тебя не надо. Я просто хотел помочь, - Гарри вздыхает, чувствуя себя не в своей тарелке. Он понимает, что Луи начал возвращаться к обычному себе, и ему было невероятно грустно от того, что тот опять закрывается от него грубостью и высокомерием. – Ну и иди нахуй. Гарри встает, чтобы лечь в свою постель и постараться уснуть, как вдруг чувствует чужую руку на своем запястье, которая несмело сжимает его. - Ладно, - снова шепчет Луи, смотря на него из-под ресниц. – Я собираюсь съездить в субботу к моей тете, может, она знает, кто такой этот Никодемус и где его найти. Поедешь со мной? - У меня есть два условия, - Стайлс выдергивает руку и проходит к своей кровати, забираясь под одеяло, но все еще смотря на Луи. – Ты не будешь огрызаться и как-либо меня оскорблять, - Луи фыркает, но ничего не говорит. – А еще ты будешь называть меня Гарри. - Не дождешься. - Хотя бы один раз. - Нет. - Ладно. Стайлс отворачивается, пытаясь (бесполезно) скрыть улыбку на губах. Это один из самых долгих диалогов, что были у них с Луи за все время обучения в школе. Он собирается использовать время поиска убийцы матери шатена, чтобы перевести их отношения на новый уровень. В конце концов, они могут стать друзьями. А потом, если Гарри повезет, они поцелуются. И займутся сексом. Ох, Боже, секс с Луи, наверное, был бы таким горячим… - Спокойной ночи, Стайлс. И… спасибо. - Спокойной ночи, Луи. И пожалуйста.
