II
16 января 2017 г., 16:24
- Что значит ты помогаешь Томлинсону? – София чуть не пролила чай, когда Гарри пересказал ей вчерашний эпизод с соседом. Она отложила пончик и уставилась на него своими большими яркими глазами. – Гарри! Он же ненавидит тебя больше всех на свете! Он пытался тебя убить!
- Да, знаю, - бормочет Стайлс, оборачивая руки вокруг горячей кружки с чаем. – Но я дал ему обещание, и я хочу ему помочь.
- И он на самом деле согласился на это? Не пойми меня неправильно, Гарри, но, во-первых, он ни разу в жизни не нуждался в ничьей помощи, а во-вторых, ты сам знаешь, как обстоят у тебя дела с магией. Если ты разозлишься, - София понижает голос, чтобы у их соседей за столом не возникло никаких дурных мыслей, - то ты можешь его убить.
И пока Гарри не особо волновался на счет первой части, то со второй был полностью согласен. Магия Гарри – огонь, именно поэтому довольно часто директор отправлял его на задания, просил помочь его команде с защитой города. Магия огня считалась самой могущественной и одной из самых сильных. Но у нее были пара недостатков.
В магическом мире Уотфорда вам необязательно использовать палочку, чтобы привести в действие заклинание. София, которая обладала магией ветра, использовала кольцо ее бабушки (что Гарри считал весьма и весьма удобным), поэтому ее магия была всегда под рукой. Найл, парень с их курса, семья которого живет в Ирландии, использовал в качестве проводника свой крестик, внутри которого располагался заколдованный кубик льда в честь его магии гор. Луи, чьей силой была магия земли, все-таки предпочитал классический и верный метод – в его рукаве всегда находилась волшебная палочка, которую ему подарили родители на его одиннадцатилетие.
А Гарри был весьма необычным волшебником. Во-первых, его выбором был меч, который ему подарил директор во втором классе, и чаще всего он использовал его (Стайлс наложил на него заклинание и теперь мог складывать его, как карту), но иногда ему все равно было удобно работать с палочкой. А во-вторых, его магия была настолько сильна, что иногда меча или палочки или чего-либо другого было недостаточно для всей ее выразительности, и она просто исходила из его тела. Он мог просто стоять посреди класса, пытаться превратить лист бумаги в лягушку, и в следующее мгновение все его тело было в огне (как у Перриша в Волчонке), всех его одноклассников выводили из кабинета, а преподавателю приходилось успокаивать его следующие десять минут, чтобы притупить его магию. И обычно это заканчивалось полным истощением Гарри и парой сожженных столов или обожжённых рук.
И теперь, когда София напомнила ему об этом, он вдруг понял, как это серьезно. В смысле, он и раньше понимал, что это довольно-таки необычное явление, но теперь, когда это было связанно с Луи, ставки немного поднимались. Луи был вампиром, что значит, что он не переносил огня, и огонь – почти единственное, что могло его уничтожить. Даже обычное заклинание света, которому их учили в классе, оставляло шрамы на его ладонях. И если парни собирались провести вместе достаточно времени, то Стайлсу придется себя очень контролировать. Он имеет в виду в магическом смысле. Хотя. И во всех других смыслах тоже.
- Соф, - Стайлс поворачивает к девушке, тяжело вздыхая. – Все будет хорошо, ладно? Он пообещал не придираться ко мне, и не слетать с катушек, когда обнаружит убийцу матери. Я буду там, чтобы помочь ему в этом. Если он попытается кого-то убить, его могут исключить из Уотфорда.
- А тебе бы очень этого не хотелось, а? – девушка толкает его локтем в бок и наконец-то улыбается, и складка между ее бровей разглаживается. Гарри краснеет и бормочет что-то непонятное, внезапно очень заинтересовываясь своим чаем. – Я просто надеюсь, что вы оба вернетесь целыми и невредимыми.
- Все будет хорошо, - повторяет парень и сжимает плечо подруги.
- Да, - кивает она, возвращаясь к своему напитку. – Правда, я не уверена, что он перестанет отбрасывать шуточки в твой адрес. Даже я не могу позволить себе такую роскошь.
- О, заткнись! – Гарри смеется, невольно переводя взгляд за стол, где сидит Луи. Он удивляется, встречаясь взглядом с голубыми глазами, которые пристально наблюдают за ними. Как только шатен понимает, что его поймали, он тут же переводит взгляд, делая вид, что полностью погружен в беседу своих друзей. Стайлс незаметно улыбается, потому что, несмотря на все проблемы, с которыми они могут столкнуться, он проведет это время с Луи, поэтому, ну как тут не улыбаться?
***
Гарри не помнит ничего, что случилось в пятницу, потому что весь день он думал только о предстоящих выходных. Он ходил из класса в класс, делая вид, что слушает преподавателя, пока его мысли были уже за пределами магической школы. И если бы не София, буквально силой заставившая его пойти в столовую, чтобы пообедать, он уверен, что пропустил бы прием пищи, как все последующие. Накануне вечером они с Луи составили какой-никакой план. Они набросали список вещей, которые им понадобятся, их примерный маршрут до тети Томлинсона и примерное время их отсутствия в школе. Стайлс упорно делал вид, что не замечал, как Луи говорил об убийстве и мщении, и заставлял себя думать, что им просто нужно найти убийцу. А дальше кто-нибудь другой об этом позаботится. Когда утром в субботу они шли к воротам школы, было довольно прохладно, так что Стайлс кутался в свитер и то и дело морщил нос. Он мог бы согреть себя магией, но он не позволял себе использовать Огонь рядом с Луи, если это значило держать его подальше от любой опасности. Томлинсон выглядел невероятно. Его шапочка идеально подходила его лицу, и челка, которую он решил не прятать, была аккуратно уложена. Гарри шел позади него, что давало ему шанс наслаждаться накаченными бедрами и идеальными лодыжками, поэтому он не особо следил, куда они направляются, до тех пор, пока небо вдруг не потемнело и ему в нос ударил сильный древесный аромат. - Луи! – восклицает Стайлс, пытаясь схватить шатена за локоть. – Что мы делаем в Темном Лесу? - А ты знаешь место получше, где можно телепортироваться? – даже не оборачиваясь, язвительно кидает Томлинсон, и Стайлс вдруг чувствует себя таким дураком, потому что, ну, разве он не мог сам догадаться, что они собираются телепортироваться в Лондон? Луи и так считает его никчемным, а он только добавляет поводов каждую минуту. - Оу, нет, нет, прости, - Гарри отпускает его локоть и озирается по сторонам. Он не любил Темный Лес, потому что тот был довольно пугающим. В начальных классах они с Софией всегда занимались здесь, пока не темнело – здесь было тихо и никто никогда их не тревожил. Затем Соф отказалась ходить сюда, когда Лес стал укрытием разных магических существ, от маленьких фей до кентавров. Ученики их практически никогда не встречали, ибо директором было запрещено приближаться к ученикам, но девушка все равно боялась на них наткнуться. Их с Луи комната выходила как раз на край леса, и когда Гарри не спал по ночам перед экзаменами или просто по непонятной причине, он обычно наблюдал за Лесом, пытаясь увидеть какого-нибудь необычного зверька. Но видел он только колышущиеся деревья и пугающие тени веток, поэтому забирался обратно в постель с учащенным напуганным сердцем. Луи вдруг останавливается и наконец-то поворачивается к нему лицом. Он вытягивает раскрытую ладонь, и Гарри в шоке смотрит на нее, словно только что понял, что у Луи вообще есть руки. - О Боже, Стайлс! – Томлинсон закатывает глаза. – Возьми меня за руку! Ты не можешь переместиться сам, ты не знаешь адрес моей тети. Давай скорее, а то холодно. Гарри краснеет, опуская голову и крепко хватаясь за ладонь парня. Он быстро думает, как Луи может быть холодно, если он не может ничего чувствовать, прежде чем волна, похожая на цунами, захватывает его, и они не оказываются в теплой и чужой комнате. - Я посмотрю эти полки, а ты займись тумбой, - Луи тут же снимает пальто и шапку и двигается к книжным полкам, пока Гарри рассматривает помещение. Довольно похоже на семью Луи – все в темных, почти черных тонах – огромная кровать с балдахином, по краям которой располагались черепа, полки в виде открытой пасти змеи, запретные в магическом мире книги. Стайлс чувствует мощь и власть семьи Томлинсонов, просто находясь в комнате одного из их члена, и это… впечатляет. – Стайлс, тумба. Гарри возвращается в реальный мир и направляется туда, куда ему сказали. Он садится в позу лотоса и начинает перебирать различные вещи, которые находит в небольших отделениях. Проходит двадцать минут. Затем еще полчаса. Через час после этого Луи обреченно вздыхает, плюхаясь на кровать и пряча голову в руках. - Бесполезно, блять, - шепчет он, и Гарри клянется, что видит прорывающиеся наружу клыки. – Мы даже не знаем, что ищем, очевидно, что мы никуда не продвигаемся, - шатен вскидывает голову, смотря прямо в глаза Гарри. – У меня нет другого плана, Стайлс. Я блять не знаю, что нам делать дальше. - Господи, Луи, перестань материться, - зеленоглазый закрывает дверь шкафа с одеждой и еще раз оглядывает комнату. - А ты перестань быть занудой. - А ты перестань ныть. - А ты перестань… - Ну хватит, - Стайлс закатывает глаза и указывает на самую верхнюю полку на противоположной стене. - Ты смотрел фотоальбомы? – Луи качает головой, так что кудрявый подходит и легко достает их. Он слышит, как Томлинсон бурчит что-то типа «чертов великан», прежде чем плюхается рядом с ним и сдувает пыль с альбома. Он открывает его и начинает листать страницы, внимательно рассматривая каждую фотографию и поглядывая на Луи, чтобы получить кивок, разрешающий двигаться дальше. Через пару мгновений он натыкается на фото молодой девушки, стоящей рядом с тетей Луи (что он выяснил через предыдущие фото) и очень похожей на самого Томлинсона. - Это твоя мама? – решает уточнить он, смотря на Луи нежным и осторожным взглядом. Тот кивает, и его взгляд блуждает по фотографии, словно впитывает каждый ее кусочек. Он на секунду забывается и проводит пальцем по фигуре матери, прежде чем бросает взгляд на парня рядом и снова холодеет. – Перелистывай давай. Стайлс слушается, переворачивает страницу и видит самое милое фото на Земле. - Ой, какой ты маленький! – он широко улыбается, показывая ямочки, и тычет пальцем в младенца Луи. На секунду ему кажется, что тот краснеет, и когда шатен молчит, Стайлс даже становится увереннее. – Напомни мне забрать это фото с собой. - Фу, Стайлс, это пахнет педофилией. Если тебе нужны мои фотки, на которые можно подрочить, то попроси, я тебе дам самую новую, - Луи забирает альбом из его рук, пока Гарри хлопает ртом, открывая и закрывая его. Первой его мыслью было какой ты засранец, а второй: - Что, правда дашь? Луи одаривает его самым злобным взглядом, который он когда-либо от него получал. - Ты дебил? – он возвращается к альбому, а Гарри хихикает (он не смеется, он хихикает!). – И у тебя, вроде, девушка была. - О, - Стайлс удивляется, что Луи владеет такой информацией. – Кара? Мы расстались, ну, довольно давно. - Не вытерпела твоего занудства? - Скорее всего. Гарри грустно улыбается, Луи ничего больше не говорит, и они проводят следующие пять минут, либо молча рассматривая снимки, либо пререкаясь друг с другом. Шатен вновь переворачивает страницу и вдруг замирает, указывая на надпись под фото. «Я и Ники, 2012 :)». Никодемус. Ники. Это он! Гарри чувствует такое облегчение (хотя должно быть, скорее всего, наоборот) и достает фотографию из альбома. - Ты знаешь его? - Да. Я видел его пару раз в пабе… Необычном таком. Для вампиров. - Он тоже вампир? – Луи вновь стреляет в него взглядом, направляясь к выходу и по пути захватывая свои вещи. - Мою маму убили вампиры, Стайлс, как думаешь, с чего ему быть человеком? Пошли, навестим его. И положи фотографию на место, сколько раз говорить – не твое, не трогай, - и Луи уходит, больше не оглядываясь, так что Гарри приходится быстро убрать фото и альбом на место, завернуться в шарф и последовать за парнем. Каждый раз, когда Луи начинает говорить о матери, его глаза словно чернеют, и он становится таким холодным, отстранённым и словно совершенно чужим. Стайлс просто надеется, что эти поиски навсегда уберут это выражение с лица Луи и больше не заставят его чувствовать такую боль и такую жажду мести.***
- Перестань дрожать, как осиновый лист, - они воспользовались обычным метро, чтобы добраться до этого странного и весьма непривлекательного паба, и Луи то и дело отряхивался, когда какой-то человек задевал его. Гарри чувствовал себя абсолютно нормально среди людей, которые не обладали магией, но шатен постоянно осматривал их с ног до головы и морщил свой аккуратный носик. Но несмотря на это, Гарри насладился их поездкой – народу было пруд пруди, так что он тридцать минут прижимался к Луи, не боясь, что его как-то неправильно поймут. - Томлинсон, этот бар кишит вампирами, а я, знаешь ли, пахну человеком. Луи вдруг тормозит и поворачивается к нему всем телом, смотря широко распахнутыми глазами. - Твою мать! – ругается он, запуская одну руку в волосы. – Блять, я не подумал об этом! - Как и всегда, - закатывает глаза Стайлс, пытаясь унять дрожь в руках (и ногах, и животе, и где только можно). Его голос тоже дрожит, так что он откашливается, прежде чем продолжить. – Давай я подожду тебя здесь, ты быстренько сходишь и так же быстренько вернешься… - Не оставлю я тебя одного. Если один из них выйдет покурить, а меня рядом не будет, тебе точно крышка, - Луи долго и пристально пялится на него, прежде чем расплывается в широкой улыбке. – А ну-ка иди-ка сюда, Стайлс, - он шагает к нему, крепко обхватывая за локоть, и наклоняется к шее. - Отвали от меня, - начинает брыкаться Гарри, но шатен лишь фыркает, продолжая приближаться. – Ты чего делаешь? Луи, отвали… - Стайлс не успевает закончить фразу, потому что чувствует, как губы парня соприкасаются с его шеей и засасывают нежную кожу. Гарри в удивлении опускает взгляд вниз и с силой закусывает губу, чтобы сдержать стон. Ну, он очень сильно шокирован, а еще ему хорошо, поэтому он не видит особых причин отталкивать шатена. Тот закусывает его кожу, затем немного отодвигаясь и любуясь своей работой пару мгновений, прежде чем выпрямится полностью. – Я… Вау. Луи закатывает глаза, облизывая губы. - Не обольщайся, Стайлс. Теперь от тебя пахнет мной, и они будут думать, что ты принадлежишь мне. Так что топай давай, и держись меня, понял? - Понял я, понял, не надо разговаривать со мной, как с пятилетним, - бурчит Стайлс, но следует за Луи, и он тратит все свои силы на то, чтобы скрыть свою радостную улыбку от того, что люди (ну не совсем люди) будут думать, что он принадлежит Луи. Гарри просто-таки обожает эту поездку. Когда они вернутся в Уотфорд, София просто упадет в обморок от всех этих новостей.***
Они заходят в паб, у которого даже названия-то нет, и оказываются в очень темном, но богато обставленном помещении. Потолки довольно низкие, и Стайлсу приходится нагибаться, пока они спускаются по лестнице вниз. Здесь пахнет водкой и клубникой, и это довольно странно, но странностью от этого места веет еще снаружи, так что смысла удивляться здесь нет. Луи проходит в зал первым, и все лица сразу поворачиваются к нему. Или, скорее, к следующему за ним Гарри, который сглатывает слишком шумно. Он старается не смотреть этим вампирам в глаза и вторгается в личное пространство Томлинсона, буквально впечатываясь в его бок. Луи поворачивается, хватает его руку и, крепко сжав ее, направляет к бару. - Нам нужен Никодемус, - грозным голосом говорит он, и, вау, просто вау. Луи кажется таким властным и недосягаемым, каким никогда не вел себя рядом с Гарри. Да, он был язвительным придурком и по большей части просто не обращал на него внимания, но он никогда не вел себя с ним так. Он словно показывал бармену, насколько высоко по социальной лестнице он располагается, и его голос не терпел ни отговорок, ни отказов, ни пререкания. Так что бедный блондин, державший в руках полотенце, едва заметно кивает куда-то в сторону, прежде чем скрыться в другой части бара. Они двигаются дальше, не обращая внимания на женщин и мужчин, которые провожают Гарри жадными взглядами. (Стайлсу нравится думать, что они так смотрят не на всех людей, и у него просто действительно вкусно пахнущая кровь. А почему бы и нет). - А я все ждал, когда ты придешь ко мне, - слышится насмешливый голос, и Гарри, наконец-то, поднимает взгляд с пола, останавливая его на низеньком мужчине за бильярдным столом. Он довольно пухловатый, и очень похож на обычного злодея из фильмов. Никодемус кивает ребятам за столом, и они уходят прочь, усаживаясь за дальним столом паба. Он кладет кий в сторону, опираясь на руки и взглядом прожигая в Луи дыру. – Как ты вырос, Лу, как ты вырос. - Даже не смей называть меня так, - рычит шатен и выпускает свои клыки. Такие острые, длинные, жаждущие крови клыки. - А я все думал, привыкнешь ты к своей сущности или нет. Твоя мать ненавидела вампиров, не так ли? Если бы она знала, кем стал ее сын, она бы сожгла тебя, ха? - Она бы сожгла тебя, потому что она терпеть не могла засранцев, - Луи сжимает руку Гарри до такой степени, что тот чуть ли не пищит, с силой впиваясь зубами в нижнюю губу. – Давай к делу, ублюдок. Кто убил мою маму? - Как грубо. Разве этот миленький мальчик не научил тебя, как надо разговаривать с людьми? – Никодемус смотрит на Гарри и слащаво улыбается. – Приветики. - Даже не разговаривай с ним, - Луи выступает чуть вперед, загораживая Стайлса собой. – Я сказал тебе, что мне нужно. Просто ответь мне и мы свалим отсюда. - Хм, - мужчина наклоняет голову и снова ухмыляется. Уже кажется, словно он был рожден с этой тупой улыбкой на губах. – Ты правда хочешь узнать, кто убил ее, малыш? Твою любимую мамочку? - Заткнись нахуй, - Луи пытается вырвать руку из ладошки Гарри, чтобы ударить в эту смазливую морду, но хватка Стайлса становится железной, потому что он не хочет, чтобы шатен влезал в скандалы. - Просто скажи ему, - настаивает кудрявый, и его голос звучит смешно по сравнению с величавыми голосами двух вампиров. - Тогда будь уверен, что сможешь успокоить его после, крошка, - мужчина подмигивает Гарри, но тот держится мужественно и никак не реагирует. – Луи, - Никодемус снова направляет свои глазки-бусинки на парня. – Это ты убил ее. Сюрприз-сюрприз. - Чего блять? – серьезно, когда они выяснят, кто убийца мамы Луи и вернутся в школу, Гарри помоет Луи рот с мылом. Сколько можно материться! - Ты даже меня уже достал, - говорит Гарри, и весь его страх куда-то пропадает. Он становится непозволительно храбрым, когда Луи находится рядом с ним. – Кто убил его маму? И где нам его найти? - Поверни голову налево, сладенький, - в глазах мужчины загорелись искры. – Луи. Ты правда никогда не задумывался, что это ты убил ее? Луи застыл на месте, его руки дрожали, а глаза начали наливаться красным. - Она была могущественным волшебником, дорогой. Мы были в прекрасных отношениях, между прочим, со всей твоей семьей, и если бы они слышали, как ты сейчас со мной разговариваешь… Она любила тебя больше всех. Первый ребенок, большие надежды, она просто не спускала с тебя глаз. Когда она приносила тебя в Уотфорд, все просто поражались тому, насколько вы были похожи. У вас даже магия была одинаковая, что бывает довольно редко. И когда вампиры напали на школу, а ты был в детском отделении, она сделала все, чтобы защитить тебя. Это начинало иметь смысл, и Гарри становилось страшно. Тон Никодемуса изменился и стал почти нежным, словно он жалел Луи. А Томлинсон ненавидел, когда его жалели, и в его глазах не осталось больше ничего человеческого. Стайлс вцепился в его бицепс, но шатен тут же оттолкнул его, приближаясь к мужчине и доставай свою палочку. - Я. Не. Убивал. Свою. Маму! - По крайней мере, не специально, - мужчина даже не шелохнулся ни от тона Луи, ни от его опасной близости. Он просто спокойно наблюдает за парнем, словно знает что-то, чего не знает тот (а он знает). – Как происходят превращения, Луи? Вампиру нужно выпить от тридцати до сорока процентов твоей крови, чтобы ты стал одним из них. Но что будет, если норма превысится? Если выпить больше половины? Давай же, тебе ли не знать. - Они умирают, - слабо шепчет Луи, опуская взгляд вниз и фиксируя его на деревянном полу. - Именно. Ты был совсем ребенком, когда тебя превратили. Когда тебя начали превращать. Но вампиры напали на школу не для того, чтобы пополнить свои ряды. Они хотели убивать. И если бы твою кровь высасывали еще минуту, тебя бы не было в живых. А твоя мать – великая, великая женщина - использовала всю свою силу, чтобы спасти тебя. И не смогла восстановиться. Гарри видел, как силы словно покидали тело Луи, и он казался брошенной, неживой куклой, на глазах которой разбился целый мир. В его глазах плескались тысячи вопросов, и он смотрел на мужчину перед ним, пытаясь найти ответы. - Почему она сказала прийти к тебе? Ты был с ними? Напал на Уотфорд? - Мне предлагали это сделать, - Никодемус качает головой, - но я отказался. Я уважал твою мать и просто не мог так поступить. - Она сказала найти убийцу, - подает голос Гарри, и Луи вскидывает голову, впиваясь в него взглядом. Он словно и забыл, что Стайлс тоже находился в комнате. – Чтобы принести ей покой. Но если это Луи… Что нам теперь делать? - Понять и простить. Она знает, что ты злишься и что постоянно думаешь об этом, мечтая разорвать убийцу на тысячи клочков, и она знает, что, по сути, ее никто не убивал, и она хотела, чтобы ты знал. Завеса имеет некоторые правила, поэтому она не могла сказать тебе это напрямую, и тебе пришлось выяснять это самому. Она не хочет мщения. Она не хочет, чтобы ты терзал себя, Луи. Твоя мама хочет, чтобы ты простил себя и отпустил ее. Прости. Томлинсон начинает задыхаться и поворачивается к выходу, сильнее цепляясь за палочку и выплевывая слова, словно яд. - Ты был прав. Моя мать ненавидела вампиров, она считала их чудовищами. И посмотри, кем я стал. Убил ее, пью кровь других. Еще одно никому не нужное существо. Шатен поднимает палочку, делает глубокий вдох и в последнюю минуту кидает взгляд на Гарри, хватает его запястье, и они телепортируются.***
Они вновь в Темном Лесу, но в какой-то глубокой его части. Здесь намного темнее и холоднее, но Гарри занимается распознаванием территории только несколько секунд, прежде чем он слышит Луи, выкрикивающего заклинания. Он бежит в его сторону, когда чувствует мощнейший толчок тепла сзади. Он оборачивается и видит, как лес начинает гореть в огне. Луи произносит огненные заклинания. Он поджигает ветки и траву вокруг себя. Луи пытается сгореть. - Что ты делаешь? – кричит Гарри, прорываясь сквозь огонь к сидящему около дерева шатену. Тот выглядит полностью разбитым, и по его щекам текут слезы. – Луи, прекрати! Ты убьешь нас обоих! - Тебе не страшен огонь, Стайлс. Ты владеешь им. Давай, взрывайся, мне это сейчас очень кстати. Что мне нужно сделать, чтобы твоя магия начала появляться? Поддразнить тебя? Обидеть? Я могу ударить, если нужно. - Перестань, - Гарри вытягивает собственную палочку и произносит заклинание, и пламя отодвигается назад, словно вокруг парней образовывается невидимый щит. – Ты не виноват в том, что твоя мама умерла! Ты не мог ничего поделать! - Я мог никогда не появляться на свет, - Луи пытается заставить огонь двигаться в его направлении, но Стайлс управляет им, заставляя оставаться на месте. – Я мог остаться дома, она могла не защищать меня… Я во всем виноват! Томлинсон цепляется за руку Гарри, и тот теряет равновесие, позволяя пламени вновь распространиться на окружающие их деревья. - Луи, прошу тебя, успокойся. - Интересно, что скажет отец, когда узнает? Его никчемный сын убил его любимую женщину. - Блять, да заткнись ты, - Гарри чувствует, как пламя начинает обжигать его и пытается сосредоточиться, чтобы потушить его. Он замечает, как палочка Луи продолжает работать. – Луи. Опусти. Палочку. - Сваливай отсюда. Нашему договору конец. Ты помог мне, теперь можешь валить. - Я никуда не уйду. Успокойся, и мы вернемся в школу. Не будь идиотом, - шипит Стайлс. Луи улыбается и отворачивается, применяя еще пару заклинаний. Его голос становится едва слышным, потому что огонь начинает оказывать на него влияние. - Ты хороший, Гарри. Предпочитаешь видеть в людях только хорошее. Ты жил с вампиром восемь лет и никому не рассказал об этом. Блять, я вампир. Мама ненавидела вампиров. Она бы хотела, чтобы я умер. Да я сам хочу, - Луи стреляет в ближайшее дерево заклинанием, и ветка, охваченная огнем, летит прямо на него. Гарри кидается вперед, заслоняя собой тело шатена и заставляя огонь на ветке потухнуть. Луи становится все слабее и слабее, и если Стайлс не сделает что-нибудь, чтобы отвлечь его и успокоить весь вызванный парнем пожар, он потеряет Луи. Ну, в смысле, не он, а его семья, друзья, одноклассники… Он потеряет Луи! Ему нужно отвлечь его, чтобы у него больше не было времени произносить заклинания. Гарри смотрит на слезы, на упертость в глазах, и понимает, сколько боли на самом деле скрывалось под маской холода и безразличия каждый день. Что Луи правда нужно спасать, как он и думал, только спасать его нужно от него самого. Поэтому Гарри принимает самое безрассудное, но самое действенное решение. Гарри целует Луи.
