Сатана по случаю.

      Готовясь к худшему, Сиэль не мог ничего сказать. Он не знал, что на такое скажет Салюфер, так как не понимал её и её поведения. Пока он молча ожидал реакции Салюфер на его действия, она только отходила ото сна. Поморгав глазами, она подняла их на нервничающего Фантомхайва. — Что-то случилось?.. — она тут же заметила поведение Сиэля.       Не смеющий и звука издать, граф продолжал стоять и молчать.       Салюфер, просидев ещё секунд пять в раздумьях, поднялась с дивана. Сиэлю показалось, что она надвигается в его сторону и невольно зажмурил глаза. Но, видев перед собой только темноту, он слышал, как Салюфер не спеша прошла мимо него, а её шаги стали от него отдаляться в сторону выхода.       Он распахнул свои глаза, когда уже услышал, как за Тенебрис закрылась дверь, а после, за ней, едва слышимые, постепенно «пропадающие» звуки её шагов. Резким движением Сиэль повернул голову на дверь, через которую Салюфер покинула гостиную. Сердце, биение которого отзывалось в ушах, продолжало колотиться. От этого ему чудился гул в голове. Страх быть пойманным ею, на удивление самого Сиэля, был велик до такой степени, что он, ради того, чтобы успокоиться, сел на диван, на котором недавно сидела и спала Салюфер.       Посмотрев на свою ладонь, которая дрожала, он протяжно выдохнул. Мысленно он задал себе вопрос:       «И что бы это могло значить?..»

***

      Салюфер, не торопясь, шагала в направлении своей комнаты. Она всё ещё находилась в полусонном состоянии, как и утром, ведь поспать ей так и не дали. Она даже и не думала над тем, что собирался сделать Сиэль — её мозг, лишённый отдыха, отказывался принимать и обдумывать какую-либо информацию.       В её голове появилась почти единственная мысль, связанная с произошедшим.       «Я же ведь не причинила никому неудобств?..»       Да, Салюфер не предполагала, что хотел сделать Сиэль. Когда она открыла глаза, мозг не воспринимал ничего, и после того, как она смогла отойти ото сна, увидев Сиэля, подумала, что она заняла комнату, которую занимать нельзя было, и этим могла доставить проблем.       Спустя какое-то время, пробыв в раздумьях, Сиэль вновь вернулся к своему расписанию и надеялся, что его дела снова смогут отвлечь его от тревожных мыслей. Салюфер же, на везение, благополучно добралась до своей комнаты и легла в постель, чтобы отдохнуть. Как только её голова коснулась подушки, она, как и ожидалось, уснула.

***

      Не торопясь, Колюбер шёл по коридору. Наконец-то его внешний вид принял необходимую форму, и ему не нужно было беспокоиться об этом. Сейчас он думал, что ему делать дальше. Под «дальше» имеется в виду не только то, что он сейчас может сделать, чтобы убить свободное время, но и в целом про будущее. Теперь, когда он знает, что жнецы видели всё, что было в поместье Алоиса, он тревожился от мыслей, к чему это приведёт. Несмотря на его красноречивые слова, что его ничуть не беспокоят их задумки, он всё же немного, но боялся. Для него жнецы были с одной стороны предсказуемыми существами, с другой — совсем наоборот. Ради облегчения своих задач, работы и жизни они могли сделать что угодно. После долгих для него минут обдумий он принял решение скрывать эту тревогу от них и продолжать создавать для них иллюзию, что это никак его не беспокоит. Также он планировал рассказать о происходящем после её побега из той комнаты на балу Салюфер. Держать это в тайне от неё не было причин, но когда он вынужден о чём-то повествовать Тенебрис, это его пугает. Конечно, сделать это он собирался не сразу, а лишь в подходящий момент.       В процессе раздумий Колюбер не заметил, как его ноги привели его на улицу. На небе не спеша плыли облака в непонятном даже им направлении, а ветер гнал их в ту сторону. Приковав свой взгляд на небо, Колюбер, созерцая его, отвлёкся от своих мыслей и, сам того не замечая, смог расслабиться. Вдруг он почувствовал, как чья-то рука взяла его за предплечье и тихонько потрясла его, чтобы привлечь внимание. Повернув голову в сторону обладателя той руки, он увидел Снейка. Когда он увидел, что Колюбер, наконец, обратил на него внимание, то он отпустил его руку. — А… Здравствуй, — уголки губ Колюбера приподнялись. — Что-то случилось? — Ничего, говорит Оскар… Просто нам захотелось узнать, всё ли в порядке с госпожой Салюфер и с вами… — на удивление, после второго предложения даже не последовало продолжение про то, что это говорила какая-нибудь из змей, обитающих на данный момент у него на плечах. — Всё в порядке, — улыбнувшись ещё шире, Колюбер, будучи выше Снейка, положил свою руку на его голову и растрепал его волосы. — Твоя помощь в тот момент мне очень сильно пригодилась, ещё раз спасибо за это…       Снейку было всё равно, что его волосы сейчас были похожи на гнездо. Он смущался от слов и действий Колюбера и был счастлив, что он мог помочь и все в итоге в порядке.       За этим наблюдали остальные слуги поместья: Мэйлин, Бард, Финни и Танака в своей необычной, но привычной всем обитателям поместья, форме. Они, чтобы не привлекать внимание, стояли у стены поместья и выглядывали из-за угла. Голова Бардроя находилась выше всех, после Мэйлин, ниже — голова Финниана, и Танака. — Он явно доволен… — первым высказался Бард, держа в зубах сигарету, которую ещё не поджог. — Вот бы и меня Колюбер-сан так отблагодарил за что-нибудь! — Финни представил эту картину у себя в голове. Для него Колюбер был персоной, которую он уважал. Такое его отношение обусловлено добротой Колюбера к ним, хоть они в первую встречу и напали на него. — Они выглядят как… — Мэйлин, в отличии от Барда, который уже отошёл закуривать сигарету и Финни, тоже отошедшего в сторону и витающего в облаках, продолжала наблюдать за теми двумя. — Как отец и сын, — внезапно Танака принял форму человека и перебил Мэйлин, договорив её мысль. — Возможно, именно поэтому он настолько счастлив — он узнал, что это такое хотя бы приближённо? — последнее предложение было больше похоже на утверждение, чем на реальный вопрос.       После вышесказанного Танака вновь вернулся в ту изначальную форму.

***

      

— Почему он «плохой»?.. Так почему же…

      Резко открыв свои глаза, Салюфер подскочила на месте. Перед глазами стали плыть мушки, она взялась за голову. Сидя в кровати, она начала вспоминать…

***

— Снова! Снова! Снова! — мать Салюфер металась по комнате и, почти вырывая со своей головы волосы, билась в истерике, — Снова ты мешаешься мне! Снова не слушаешь ничего, что я тебе говорю, игнорируешь меня!!! — в ярости она схватила самую толстую книгу с полки, которая попалась ей на глаза, и метнула в сторону Тенебрис.       Этот предмет чётко попал Салюфер в голову, ей лишь повезло, что не углом. От тяжести этой книги и внушительной силы метнувшего, она упала, при этом ударившись ещё и затылком о стену, скатилась по ней и легла на пол. Маленькая Тенебрис почувствовала, как струйка крови стекла из её носа и попала на губы. Слизав эту каплю крови, она попыталась подняться. — Не смей запачкать своей грязной кровью пол или одежду, иначе… — женщина подбежала к Салюфер в тот момент, когда она, опираясь на свои руки, стоя на коленях, пыталась встать на ноги, пнула её в живот ногой с такой силой, что она вновь упала на пол и, едва способная дышать, прикрыла ладошкой нос.       Салюфер не предпринимала попыток встать до тех пор, пока не услышала, как её мать не отправилась на кухню. После этого она, не спеша, всё также держа под носом ладонь, поднялась, и, едва слышными шагами добралась до ванной. В небольшом прыжке она смогла включить свет. Подойдя к раковине, она подвинула к ней подставку под ноги, которая стояла недалеко, и, забравшись на неё, включила холодную воду маленькой струёй, чтобы шума воды не было слышно. После привычных ей манипуляций она смогла очистить своё лицо и руки от крови, а после, взяв первое попавшееся полотенце, вытерлась и также тихо старалась вернуть всё на свои места. Нет, она не специально действовала как можно незаметнее, она всегда так себя вела. Она была не активным ребёнком, не вытворяла чего-то того, что казалось ей интересным или неизведанным, потому что ничего из подобного не вызывало у неё интерес.       Без спешки она вернулась в комнату, в которой должна находиться. Подойдя к той книге, которой её сшибли, села рядом с ней и, взглянув на обложку, прочитала слово, написанное большими буквами: «Библия».       «Что такое «Библия»?..»       Это был почти первый вопрос, которым задалась Салюфер в своей жизни, и эта книга была первым предметом, который её заинтересовал.       Открыв первые страницы, она, водя по строчкам пальчиком, пыталась прочитать то, о чём в ней написано. Но она была слишком мала, чтобы уметь читать длинные слова с непонятным ей значением. Потому ответа на свой вопрос она так и не получила.       Встав с пола, она попыталась поднять эту тяжёлую книгу, но сил на это не хватало. Оставив её на этом месте, она пошла в сторону кухни. Подойдя к двери, сквозь небольшую щель она увидела, как её мать стояла к ней спиной и что-то резала, нашедшая отвлечение в процессе готовки. Она напевала себе под нос какую-то незамысловатую мелодию в такт к стуку ножа о доску.       Приоткрыв дверь чуть шире, Салюфер просунула голову в получившийся проём и начала говорить тихим спокойным голосом. — Что такое…       Услышав этот голос, женщина крепче сжала ручку ножа. Но сдержать новую вспышку ярости, как и предыдущую, она не смогла. — Заткнись!!! Выметайся!!! Живо!!! — она взяла кастрюлю с плиты, в которой был кипяток и бросила в сторону двери.       В этот момент Салюфер успела захлопнуть дверь, в эту преграду врезалась та самая кастрюля и с тем же грохотом упала на пол. Тенебрис не получила никаких особых ран после такого, лишь в проёмом между полом и дверью горячая вода протекла и задела её голые ноги, от чего ей пришлось отпрянуть от этой образовавшейся лужи.       Из-за двери раздались крики той женщины, в которых она проклинала Салюфер за её существование. Она кричала не только из-за злобы, но и из-за боли в первую очередь. В этом прорыве она взяла ту раскалённую кастрюлю голыми руками. После этого она слышала, как её мать в спешке и агонии искала аптечку, скидывая с полок всё, что на них стояло.       Салюфер пошла обратно в комнату и села рядом с Библией. Снова предприняв попытку прочитать и понять содержимое, она начала усердно вглядываться в текст. Но и эта попытка не увенчалась успехом.       Спустя примерно полчаса шум с кухни перестал идти. Наконец, женщина вышла из кухни с небрежно, от слова «кое-как», перевязанными руками. Она, на удивление, прошла мимо Салюфер, которая точно также не особо обратила на неё внимание.       Её мать подошла к полке, с которой в начале взяла ту книгу, с изучением которой теперь мучалась Салюфер, и, отыскав на ней нужные ей небольшие баночки, взяла их трясущимися, почти неспособными сгибаться от ожогов, руками. Она поставила их на столик у дивана, и сама села на этот диван. После этого, взяв одну из них, попыталась открыть и взять содержимое.       Со стонами, которые следовали за почти невыносимой ей болью, она открыла одну из них. Внутри лежали небольшие таблетки, а надпись на баночке гласила «обезболивающее». Зажимая её между двух ладоней, она засыпала известное только ей количество таблеток и проглотила, не запивая никакой водой.       Одна из таблеток явно застряла у неё в горле или же женщина просто подавилась. Она начала кашлять без остановки и стучать себе по груди. Естественно, баночка между её ладоней отправилась прямиком на пол. Всё её содержимое рассыпалось, весь пол теперь был усыпан ими. От безысходности она свалилась на пол, встав на колени. Опустив голову, она продолжала кашлять, из её глаз пошли слёзы.       Женщина посмотрела в сторону, где сидела Салюфер. Она словно вообще не слышала, что сейчас происходило за её спиной, будто эта ситуация была самой обыкновенной.       Наконец, из её глотки вылетела та самая таблетка и скрылась в неизвестном направлении. Продолжая кашлять, мать Тенебрис поднялась и на дрожащих ногах поплелась в сторону ванной. Из ванной до ушей Салюфер доносились шум включенной воды, стоны плача и хлюпы. Сама же Тенебрис продолжала с невозмутимым видом сидеть в углу гостиной и исследовать Библию.       После всего этого Салюфер, не дожидаясь своей матери, оставив эту книгу на полу, ушла в другую комнату и легла там спать. Эта комната ранее использовалась как кладовка, да и по сей день в ней, кроме старой кровати, на которой спала Салюфер, небольшой тумбочки и шкафа, занимающего пол пространства и вмещающего в себя около пятидесяти процентов всех ненужных вещей, ничего не было. Остальной хлам просто лежал либо под кроватью Салюфер, либо рядом.       Когда Тенебрис засыпала, она слышала, как её мама, выйдя из ванной, продолжая выть от боли, пыталась собрать разбросанные по полу таблетки.       На утро, проснувшись, Салюфер обнаружила свою мать спящую на полу, среди недособранных пилюль. Рядом, на столе, лежала опрокинутая бутылка со спиртным, из которой на стол вытекло содержимое и образовалась лужа.       Внезапно в дверь кто-то ненавязчиво начал стучать. Салюфер, перешагнув места, где лежало больше всех таблеток, подошла к двери. Сперва, прежде чем открыть её, она прислушалась. Спустя десять секунд из-за двери раздался женский пожилой голос. — Это я, Салюфер. Открывай.       Тенебрис незамедлительно сделала так, как ей сказал человек за дверью. Отперев замок, она открыла её и впустила ту женщину. Перед ней стояла статная, преклонного возраста женщина. Она выглядела хорошо для своих лет, потому точный её возраст определить на глаз было сложно. — Ну что, как дела? — улыбнувшись, она зашла в помещение и захлопнула за собой дверь.       В это время мать Салюфер, находилась в явно не очень хорошем настроении. Стоящие в прихожей слышали начинавшиеся шумы из гостиной. — Похоже, всё не так хорошо… — женщина немного наклонилась и, взяв Салюфер за подбородок, подняла на себя её лицо и начала рассматривать его. У её носа после вчерашнего осталась запёкшаяся кровь, которую Салюфер, скорее всего, не вытерла вчера, когда умывалась.       Сшибая все на своём пути, проснувшаяся мать Салюфер вышла в прихожую. Вид у неё был, мягко говоря, не из лучших. Запутавшиеся волосы, растёкшаяся по лицу тушь, ссадины на коленях после того, как она в попытках собрать все таблетки ползала по ковру, распустившиеся бинты на руках, пропитанные кровью и держащиеся на её руках только из-за того, что запёкшаяся кровь фактически приклеила их к ладоням. — Пошла вон!!! — охрипшим голосом мать Салюфер начала кричать на свою дочь, будто и не замечая гостя рядом с ней. — Я сказала… — она замахнулась и уже была готова дать пощёчину Салюфер, — пошла вон!!!       Внезапно, во время того, как рука почти долетела до лица Тенебрис, за предплечье её схватила и тем самым отановила та пришедшая женщина.       Наконец, она заметила ту преклонного возраста гостью. — М… Мама?.. — дрожащим голосом, уже перейдя на полушёпот, обратилась к ней мать Салюфер. — Я то мама, а вот ты… — она отпустила руку своей проснувшейся дочери, оттолкнув её от себя. Презрительно взглянув на неё, она взяла Салюфер за плечи и повела в сторону гостиной, и пошла туда вместе с ней, оставив её одну.       Увидев то, что творилось в гостиной и сопоставив это со внешним видом матери Салюфер, эта женщина поняла, что к чему. Раздражённо выдохнув, она положила руку на лоб, и этим привлекла к себе внимание Салюфер. — Давай просто сходим и прогуляемся… — взяв свою внучку за руку, она хотела повести её обратно в прихожую, но почувствовала, что она за ней не идёт и обернулась. Та, в свою очередь, снова смотрела в сторону одиноко лежавшей огромной книги в углу. — Что такое? — она подошла к той вещи и посмотрела на неё. Прочитав надпись на ней, она посмотрела на Салюфер. — Что значит «Библия»?.. — наконец, за всё это время, Салюфер начала говорить, и первым, конечно, был вопрос, которым она задалась ещё вчера.       Женщина мило рассмеялась и, взяв свою внучку за руку, повела в прихожую. — Чуть позже объясню…       Обувшись, они вышли на улицу. На площадке, в далеке, беззаботно играли и веселились сверстники Салюфер. Но ни сама Тенебрис, ни её бабушка не особо горели желанием идти туда. Через какое-то время они уже прогуливались по небольшому парку. Сев на одну из лавочек, женщина, порыскав в своей сумке, отыскала там платок и, подозвав Салюфер к себе ближе, стала утирать остатки крови с лица. — Всё ещё интересно, что такое «Библия»?       В ответ на это Тенебрис слегка кивнула. — Хорошо, пошли…       Взяв её снова за ручку, женщина повела её в неизвестном направлении. Следуя за ней, она оказалась у большого здания. Это была церковь. Бабушка Салюфер повела её внутрь. Тенебрис стала разглядывать обстановку вокруг себя и людей, которые там находились.       После этого, проведя некую экскурсию по этому месту, во время которой они обе молчали, они ушли оттуда. Женщина, когда ходила по церкви, оглядывалась по сторонам, будто искала кого-то, и когда не находила того, кого глазами пыталась найти, задумчиво смотрела то на Салюфер, то в сторону. Выйдя на улицу, они молча шли. В тишине прошёл их путь обратно, и они вернулись в парк. Ещё какое-то время никто из них не разговаривал, каждый молча сидел смотрел в разные точки, думая о своём. — Мы побывали в церкви, — наконец, после такого длительного молчания, женщина обратилась к Салюфер. — Это место, которое непосредственно связано с той книгой, которая тебя заинтересовала.       Слова бабушки словно никак не привлекли Салюфер, она продолжала смотреть в даль. Но, несмотря на это, она внимательно слушала её, и женщина прекрасно это понимала, поэтому продолжала говорить. — Люди, что находились там, следуют указаниям из этой книги и верят тому, что там написано… Верить тому, что там написано, или нет — дело каждого. Но для них Библия — это священное писание… — О чём там написано?.. — Салюфер перевела взгляд на свои ноги, которые и до земли не доставали, когда она сидела на лавочке. — Хм… — она своеобразно ухмыльнулась. — А вот это ты должна узнать сама. Когда научишься хорошо читать, то ты сможешь понять то, о чём там написано.       Тенебрис помолчала десять секунд, а потом подняла глаза на свою бабушку. — Как мне научиться хорошо читать?.. — Всё очень просто, — она положила свою ладонь на её макушку. — Читай как можно больше книг. Тогда ты будешь узнавать много нового, научишься быстрому, хорошему чтению и начнёшь понимать значения слов. — Значения слов… — Салюфер повторила за ней её последние слова. — Понятно.       Посидев в парке ещё примерно полчаса, женщина, сверившись со временем, повела Салюфер обратно домой. Когда они зашли в квартиру, то матери Салюфер уже не оказалось дома. В гостиной пол всё также был усыпан таблетками, а стол залит спиртным. Бабушка Тенебрис убрала тот беспорядок с мыслями, что хотя бы её внучке не придётся сидеть в этом бардаке. Она же приготовила ей завтрак. На кухне ей пришлось вытирать ту воду на полу и возвращать всё скинутое с полок обратно на свои места. Накормив Салюфер и убедившись, что порядок какой-никакой, но наведён, женщина уже собралась уходить. Взглянув на часы в очередной раз, она заторопилась. — Мне пора по делам. Веди себя хорошо… — она приобняла Салюфер, а после ушла, оставив её одну.       Занятие Салюфер для себя придумала сразу. Она, как и сказала ей её бабушка, принялась за чтение. «Базовыми» знаниями она уже обладала — она знала алфавит, могла читать по слогам, иногда часто встречающиеся слова она могла читать «на лету». На полках книг было не так много, а детских книг и подавно. К тому же, наученная горьким опытом, она знала, что ей запрещено брать что-либо с тех полок. Подумав немного, она пошла в свою комнату. Во время своих размышлений она вспомнила, что когда заглядывала под свою кровать, то видела что-то, отдалённо напоминающее книги.       Подняв пыль в комнате, она всё же смогла отыскать под кроватью книги. Среди них была либо классика, либо медицинские справочники и, в большей степени, по психологии. Книги про медицину Салюфер откинула сразу же, как только открыла первую попавшуюся книгу и попыталась прочитать то, о чём там повествовалось. Куча слов непонятного значения, к тому же и длинные. Это было слишком сложно для её возраста. И, так как большого выбора у неё не было, она начала с классики. Начав с самой тонкой из отыщенных книг из классической литературы, она принялась за чтение.       Шли дни, недели, месяцы. Мать Салюфер не обращала никакого внимания на увлечение своей дочери, она вообще никогда не заходила в ту комнату, где она проводила большое количество времени. Чтение принесло свои плоды, к тому же теперь, так как всё время она проводила в этой бывшей кладовке, а не сидела бесцельно в гостиной, она не вызывала своим присутствием у своей матери вспышки гнева, и, следовательно, не получала новые синяки.       Прошло много времени, прежде чем она решила взяться за ту Библию. К слову, её мать даже не убирала её с пола. Она вообще всё чаще и чаще отсутствовала дома.       Многие главы Салюфер пропускала, она всё ещё не могла разобрать сути многих слов. Но, листая эту книгу, однажды она наткнулась на строки, в которых упоминался дьявол. Когда её мать в ярости начинала кричать на Салюфер и обвинять во всех её жизненных неудачах, то часто называла её дьяволом. Значение этого слова Салюфер не особо понимала, лишь догадывалась, что оно означает что-то плохое. Она хотела понять, почему слово «дьявол» было связанно с этим «плохим», раз это слово использовали в качестве оскорблений. С того времени она начала читать лишь те отрывки, в которых он упоминался, узнала другие его имена, и пыталась понять, почему же его считают плохим. Но так и не смогла понять этого.       Когда бабушка Салюфер снова пришла навестить её, то Тенебрис снова решила завести разговор о Библии. С тех пор она ни разу не упоминала о ней, а её бабушка только спрашивала, какие книги она уже прочла. Во время их прогулки она снова решила задать своей внучке вопрос. — Ну что, дочитала ту книжку? — Ещё нет…       Снова наступила небольшая пауза. Наконец, и Тенебрис вспомнила о своём ещё одном вопросе. — Откуда у меня под кроватью эти книги, которые я читаю? — А я уже думала, ты никогда не просишь… — она грустно улыбнулась и посмотрела в даль. — Это книги моего покойного мужа — твоего дедушки. Он был умным, начитанным человеком. Вот бы и ты его знала лично… — она протяжно выдохнула. — Раньше у него была своя домашняя библиотека. Он называл её маленькой, хотя книг там было не счесть. Тогда мы жили в загородном доме. После его смерти та библиотека никогда не пополнялась. Когда нужно было продать тот дом… те книги нужно было куда-то деть. Эта малая часть оказалась у вас, остальные же я забрала себе. Я хотела забрать от вас те книги, которые лежат в твоей комнате, но никак не находила время… А когда поняла, что ты наконец-то нашла для себя увлечение, то решила, что оставлю для тебя хотя бы кусочек его наследия. А рано или поздно и другая, большая часть его коллекции достанется тебе. Это всё вопрос времени… — во время своей речи она отвернулась от Салюфер. По её щекам начали стекать слёзы. Несмотря на попытки скрыть свою печаль, Салюфер заметила это. — Почему ты плачешь? — От горя. Для меня потерять его было очень больно… Боюсь, я не смогу донести до тебя свои мысли и чувства. Мне остаётся лишь надеяться, что когда-нибудь ты поймёшь. Но, хочется верить, что не на своём личном опыте…       Салюфер промолчала. Они продолжили неспеша идти по полупустой аллее парка. — Почему Люцифера считают плохим? — внезапно Тенебрис прервала тишину своим вопросом. — Что?.. — женщина остановилась. Салюфер, заметив это, тоже перестала идти и встала в ожидании ответа. — Почему ты спрашиваешь?       Она не ответила и продолжила выжидающе смотреть на свою бабушку. Поняв, что объяснений от неё не добиться, она, подумав некоторое время, поняла, что не сможет объяснить ей всё так, чтобы донести до неё суть. Но всё же решила попытаться. — Люди считают, что он — олицетворение зла. — Почему? — для неё этого было мало, и за первым вопросом сразу последовал второй. — Ну… — она снова задумалась. Казалось, что и она не знала. — Так о нём судят по его поступкам. А о них ты прочтешь в Библии сама. — Ясно…       На самом деле ей ничего не было ясно. Сама же бабушка, пребывая в некотором замешательстве, погрузилась в свои раздумья. В её голове всплыла фраза одного человека.       «— Как думаете, почему Люцифер в глазах всех — это зло?.. Столько противоречий, но люди продолжают слепо верить, хотя и сами не сразу смогут ответить на этот вопрос…»       Она слегка улыбнулась и перевела взгляд на Салюфер. Она, в свою очередь, подняла на неё свои глаза. — Всё-таки его копия… — женщина случайно произнесла свои мысли вслух.       Эти слова Салюфер услышала, но промолчала…

***