Сатана по случаю.

      Колюбер ещё долго вёл беседу сам с собой, сидя у того обрыва под тихими порывами ветра, пока погода не стала ухудшаться и небо не стало покрываться серыми грозными тучами. Смекнув, что сейчас начнётся ливень, он отправился обратно в поместье.       Перво-наперво ему хотелось проведать свою госпожу. Для этого он отправился в ту комнату, где она оставалась. Шагая по коридору, смотря в окна, он видел и слышал, как по стеклу неспешно начинали бить капли, сперва редкие. Но с течением времени они становились всё чаще и чаще.       Открыв дверь, ведущую в ту гостиную, Салюфер он в ней не обнаружил. Пораскинув мозгами, Колюбер предположил, что она могла находиться либо в библиотеке, либо в своей комнате. Но так как Салюфер, в последний раз, когда он её видел, была уставшей и едва стоящей на ногах из-за недосыпа, из этого списка он мысленно вычеркнул этот пункт, и отправился в её комнату, продолжив тем самым эти поиски.       Он зашёл в её комнату без стука, и заглянув в неё, увидел Салюфер, стоящую у окна, наблюдающей за тем, как лил дождь. Она стояла спиной к нему, держа руки на голове, сложив ладони на макушке. Услышав то, что за её спиной открылась дверь, она неспешно обернулась боком на звук, чтобы увидеть краем глаза того, кто пришёл к ней. — Вам уже лучше? — Колюбер слегка улыбнулся при виде госпожи. — Немного… — Салюфер вновь перевела взгляд на окно, опустив руки. — Вы голодны? Может, принести вам еды? — Не откажусь, — в этот момент на уже тёмно-сером небе сверкнула молния, что свидетельствовало о начавшейся грозе, а не о простом ливне. Это заставило Салюфер бросить свой взгляд снова на окно. — Тогда я как можно скорее подам вам обед…       После своих слов голова Колюбера вновь скрылась за дверью, а Салюфер продолжила задумчиво стоять у окна.       «Что же всё-таки произошло в библиотеке и той комнате?..»       Да, она всеми силами старалась вспомнить то, что было, когда она в своём состоянии в попытках «разгуляться» и перестать так сильно хотеть спать, блуждала по поместью. Причина, по которой она задалась этим вопросом, стала внезапно всплывшая в её памяти картина с краснеющим Сиэлем. Сперва, когда перед её глазами возникло это, она подумала, что это просто её воображение разыгралось. Но после этого, когда она усомнилась в возможностях своего разума, Салюфер стала старательно вспоминать эти крупицы недавнего прошлого. И когда в её памяти всплыли короткие мгновения действий в коридоре со смутившимся графом и встревоженным по лицу тем же Фантомхайвом в одной из комнат, она хотела продолжить выкапывать в голове эти моменты, чтобы составить полную картину.       К сожалению, так и не сумев вспомнить всё так, чтобы выстроить логическую цепочку и понять, что такое произошло и от чего такой непоколебимый и старающийся не показывать истинных эмоций Сиэль вдруг предстал перед ней с такими выражениями лица, Салюфер почти сдалась. Головная боль была дополнительным препятствием помимо усталости, от которой ей не удалось избавиться после короткого сна, потому ей пришлось постараться отложить эти размышления на потом, дабы не усугублять своё состояние ещё больше.       Как и обещал, Колюбер быстро принёс еду для Салюфер. Тенебрис, отложив пищу для размышлений на будущее, приступила к обычной пище для желудка, а Колюбер остался покорнейшим образом стоять рядом.

***

      Сиэль, отложив в сторону другие дела, в приоритет для себя поставил задачу с расследованием, потому незамедлительно приступил к написанию необходимого письма. Это занятие не заняло бы так много времени, если бы перед Фантомхайвом не стояла задача написать текст такого содержания, которое бы не заставило главу деревни пойти против них и препятвововать их действиям. Конечно, в любом случае, взвесив всё прежде, чем отправляться туда, стало понятно, что если это место как-то связано с раследуемыми им случаями, то каким бы нейтральным было содержание письма, доброжелательного отношения со стороны жителей той местности и их главы ждать не стоило хотя бы искреннего. Даже если они не станут напрямую становиться на пути их расследования и протестовать, они будут прикрывать свои реальные намерения и планы за вуалью гостеприимности.       Мысленно Сиэль во время продумывания содержания письма и примерных слов продолжал предполагать, какова будет реакция того человека, что занимает пост главного в той деревне на то или иное слово или фразу. Представив примерный образ этого человека, он ориентировался именно на него.       Внезапно в дверь его кабинета раздался размеренный стук. Он поднял голову на неё. Как только он собирался произнести заветное слово «войдите», дверь медленно стала открываться.       «Какого…»       Сперва он возмутился, почему человек, не дождавшись его разрешения, открыл дверь, потом не понимал, почему этот кто-то так медленно заходит. Первым кандидатом на роль этого «невоспитанного некто» был Колюбер, но: первое — если бы это был он, то просто бы влетел в помещение и, скорее всего, без стука, и второе — никакие бы обстоятельва не загнали бы его сюда, только если это дело касалось бы Салюфер, но и в данном случае он бы просто навсего ворвался в его кабинет, а не тянул время, чтобы войти. — Кто там? — Сиэль поднялся с кресла и опёрся о стол руками в ожидании того, кто стоит и чего-то ждёт за дверью. — Я ждала разрешения войти. Вспомнила, как ты реагируешь на подобное со стороны Колюбера и не хотела стать твоей очередной жертвой, — из-за двери вышла Салюфер. — Что… Какой ещё жертвой?! — Жертвой твоих тирад и нравоучений, — Тенебрис зашла в помещение, прикрыв за собой дверь. — — Чтобы дождаться разрешения, не нужно прежде этого открывать дверь. — Именно об этом я и говорю… — Салюфер быстро оглядела кабинет, первоначально полагая, что кто-то ещё мог находиться здесь, пока она стояла за дверью в коридоре. — Когда открыла дверь, то вспомнила про это «правило», потому, как порядочный человек, ждала твоих заветных слов, но ты так ничего подобного и не произнёс, порушил всю эту «цепочку вежливостей», — сложив руки на груди, она продолжила стоять у двери. — Я ничего не порушил, ты первая не зашла, как подобает… — Сиэль недовольно нахмурился.       Салюфер после реплики Фантомхайва промолчала около десяти секунд. В этот промежуток времени Сиэль продолжал выжидающе стоять и хмурится. По истечению этих десяти секунд общего молчания Тенебрис невольно цыкнула, словно усмехнулась. — Похоже, тебе и впрямь нравится поучать людей…       Лицо Сиэля сперва исказилось в недоумении, потом в неком смущении, а уже потом в привычном недовольстве. — Чего пришла? — он снова уселся в своё кресло в ожидании ответа.       «И снова это недовольство…»       Салюфер прошла вперёд.       Реакция Сиэля была незамедлительной. Он нахмурился ещё больше. Эта фраза для него прозвучала смесью усмешки, оскорбления и упрёка, хотя интонация Салюфер не отличалась от той, что была и прежде. — Я узнала, что вы с Себастьяном уже продумали примерный план дальнейших действий, — Салюфер присела на диван у стены. — Откуда тебе это известно? — он с неким подозрением взглянул на Тенебрис. — Сам Себастьян и сказал, — она незамедлительно дала ответ на этот простой для неё вопрос.       Вздохнув, Сиэль посмотрел в сторону задумчивым взглядом. — Так что тебя привело сюда? — Я думала, что это очевидно. Я пришла сюда за тем, чтобы узнать о том, что это за план. — Для чего? — Что значит «для чего»? Я считала, что твои дедуктивные способности на том уровне, чтобы и на твой первый и на второй вопрос дать ответ… — Салюфер поставила локоть на подлокотник и подпёрла ладонью голову. — Прекрати ёрничать. Я задал конкретный вопрос и жду такого же конкретного ответа, — на полном серьёзе ответил Сиэль, которого возмутили слова Салюфер. Потому он не хотел больше терпеть этих высказываний. — Когда я, по твоим словам, ёрничала? Я высказываю тебе своё мнение…       Желая продолжить, Салюфер была готова сказать что-то ещё, но внезапно Сиэль перебил её. — Я сказал, что не желаю слушать твоего мнения в виде высказываний. Я ожидал услышать конкретного ответа на мои вопросы и не в настроении терпеть этого поведения, — казалось бы, на этом можно остановиться, ведь на этом Салюфер уже хотела прервать его и дать тот желанный им ответ, до которого, по её мнению, он и сам мог догадаться, но Фантомхайв на этом не остановился, — и хочу, чтобы ты не давала мне указаний. Я не жду от тебя похвал или разочарования, — интонация и громкость, с которой он говорил, менялись с каждым словом. — Всё равно всё это наигранно и наверняка сделано, чтобы лишний раз вывести меня из себя. Видимо поэтому ты молчишь — никто не терпел твоих «мнений». И, в таком случае, не понимаю, с чего вдруг ты осмелела рядом со мной. Лучше бы ты продолжала молчать! — на последней фразу он вовсе сорвался и перешёл на внезапный крик.       Сиэль перегнул палку и только после всех своих слов осознал это, тогда, когда сидел, сжимая кулаки и прожигая взглядом Салюфер и старался отдышаться после этой тирады, которая действительно таковой являлась.       Поняв, что он наговорил лишнего, он остепенился и оторвал свой злобный взгляд от Салюфер, переведя его куда-то в сторону, дабы не чувствовать себя ещё более неловко. Наступила немая пауза, во время которой Сиэль думал, что же теперь будет, и ожидал ответной реакции на такую речь от Салюфер. Эта тишина напрягала его ещё больше. Он хотел взглянуть на Тенебрис ещё раз, но не осмеливался. Ему оставалось только догадываться, изменилось ли её выражение лица хоть на немного, или осталось таким же невозмутимым.       Несмотря на то, что он знал Салюфер как, на удивление и редкость, спокойную безэмоциональную личность, ему становилось совестно, что он высказал ей такое в лицо из-за практически безобидных слов. В голове он старался держать мысль, что она не примет это не то что близко к сердцу, даже не воспримет это. Надеялся, что она пропустит это мимо ушей и, промолчав немного, ответит на его и впрямь глупые вопросы. Когда Салюфер высказалась на счёт возможностей его дедукции, она была как никогда права — он предполагал, ради чего она пришла, просто решил подстраховаться на случай, если она вспомнила произошедшее в той гостиной, где она дремала, и поняла, для чего Сиэль там находился. Также он предполагал, что сейчас она может в ответ устроить тираду, которая ему и не снилась, ведь в его памяти всплыл момент того, как Салюфер вылила на подругу Элизабет все свои мысли, от которых у той случилась истерика. — Правильно же говорят: «Горька правда лучше сладкой лжи»? — Салюфер встала с дивана и медленно стала подходить к Сиэлю. — Так вот…       Он вновь перевёл свой взгляд на надвигающуюся на него Салюфер в непонимании. Когда она подошла достаточно близко, она повернула его к себе лицом, прокрутив кресло. Схватившись руками за его спинку по обе стороны головы Сиэля, она встала очень близко, так, что её лицо было в пятнадцати-двадцати сантиметрах от его удивлённого и не до конца осознавающего своей ситуации лица. — Я очень признательна тебе за твою прямоту, и ценю то, что ты высказал мне свои мысли. И, думаю, ты тоже должен ценить моё отношение к тебе. Я не грублю тебе, а лишь высказываю своё видение ситуации. Если бы я была очередным человеком в твоей жизни, который, прикрываясь наигранной вежливостью, молчала кривила на лице эту натянутую улыбку, с которой ты встречаешься, где бы ты ни был, а за спиной думала, каков же ты в моих глазах и судила тебя без твоего ведома, тебе бы это явно было не по душе. Если бы я была очередным человеком вашего «высшего света», разве бы ты принял меня человеком, который должен помогать тебе в расследовании дела?       В отличие от Сиэля, Салюфер, закончив свою речь, не задыхалась. Граф был на эмоциях, потому и тон, и громкость голоса, и темп его речи был другими. Салюфер говорила медленно, чётко, не повышая голоса и не ускоряя темпа, с которыми говорила. — Ах, точно… — сделав небольшую паузу, она продолжила: — Когда ты принял меня в качестве «помощника» для твоего дела, ты даже не знал меня. Наверняка ты ждал от меня того же поведения, что и от людей привычного тебе окружения. Потому и в дело, ради которого ты пожертвовал мне комнату в своём поместье, не посвящаешь. Только вот раз ты не собирался приплетать меня ко всему этому, тогда зачем принял к себе и сделал названным сообщником? Ради чего делить со мной общество, в котором мне нет места? Ради чего было останавливать меня в ту ночь и гнаться за мной? За компанию? Повеселиться, поиграть в догонялки, дополнив команду водящих жнецов собой? Из-за простого любопытства? Благородства? Насолить жнецам? Поверь, от этого им ни горячо, ни холодно. Они продолжат держать нас в поле своего зрения, кое им позволит. Они доверяют вам также, как и нам — никак. И если мы что-нибудь натворим, то не будешь ли ты жалеть, что в тот миг окликнул меня? Когда на тебя рухнет этот ворох проблем из-за меня и Колюбера, не будешь ли ты проклинать меня?       Продолжая стоять перед Сиэлем на катастрофически для него близком расстоянии, Салюфер смотрела в его удивлённые глаза. Закончив свою речь, она ещё какое-то время продолжала нависать над ним. Потом, опустив голову, резко выдохнула. Отпустив кресло, в которое она вцепилась руками, пока говорила, чтобы Сиэль никуда не отворачивался и тем более не сбежал, она отошла на пару шагов. Она ещё какое-то время простояла молча, одновременно оглядывая стол, за которым работал Сиэль. — Я понимаю, что ты в напряжении от того, что расследование стоит на одном месте. Но вот только не подобает графу, Цепному Псу самой Королевы, выплёскивать свои эмоции на кого-то постороннего… Этим человеком мог бы оказаться любой, даже тот, кому нельзя знать такие подробности о себе из-за ценности в твоём этом деле… — ещё раз окинув взглядом Сиэля, с лица которого не спадал немой шок, взгляд которого до их пор был прикован к Салюфер, она пошла в сторону двери. — Поговорим позже, когда ты приведёшь свои мысли в порядок, отдохнёшь и перестанешь зацикливаться на этом деле. Хотя, о чём это я… Пока не доведёшь до конца, не оставишь всё даже на минуту…       Салюфер уже собиралась выйти, как вдруг, обернувшись в пол оборота, сказала напоследок: — Думаю, стоит отложить продолжение разговора на потом…       После этих слов Салюфер покинула кабинет Сиэля, оставив его владельца наедине со своими мыслями…