Сатана по случаю.

      В комнате, где совсем недавно происходило шоу, достойное называться довольно странным, пугающим, а в некоторых моментах даже болезненным, настала тишина. Прислушавшись, могло показаться, что дыхание присутствующих невольно подстраивается под ход стрелок, движимых механизмом старых часов.       После произошедшего инцидента с Диггори, его фееричным выступлением перед всеми жителями этого дома, включая, в особенности, временных жильцов, можно было расслабиться, так как получилось на время избежать последствий для графа и его сопровождающих. — Не известно, как долго он будет отыгрываться на служанке. Времени на беседу у нас не так много… — Салюфер, с какой-то особенной тяжестью присев на край постели, начала диалог первой. Она невольно посмотрела на одеяло, которое уже давно небрежно лежало на кровати, а могла бы лежать сама Тенебрис во время отдыха. Мысль с подобным содержанием промелькнула в её голове, пока она выслушивала ответ собеседника. — Верно, нельзя чтобы мы задерживались здесь надолго для Калвера. Его паранойя точно не стихла после такого, поэтому нельзя вызывать подозрений, — Сиэль, как второй главный участник этого разговора, подхватил мысль Салюфер и продолжил за неё. Он стоял у стола, не осмеливаясь устраиваться на каком-либо месте, чтобы его положение напоминало ему о необходимости покинуть покои Тенебрис поскорее. — Для начала задам вопрос, — Салюфер расслабленно закинула ногу на ногу и обратилась к графу, — вы что-то искали в его кабинете и имели неосторожность попасться на его глаза?       Сиэль невольно отвел взгляд в сторону, ведь понимал, что все, что произошло совсем недавно в этой комнате, в большей части — последствия его ошибки. Нахмурившись и тихо выдохнув, успокаивая так себя, он перевел взгляд на свою собеседницу. Она, словно не с ним разговаривая, смотрела на край одеяла, которое лежало под её ладонью. — Да, но не совсем так, — приложив пальцы ко лбу, он продолжил. — Я был убежден, что он отсутствует в доме, и что успею осмотреться в его кабинете. Но когда уже выходил из него, услышал быстрые шаги. Я не успел закрыть кабинет и побежал подальше оттуда… — с каждым словом Сиэлю было труднее продолжать этот разговор, потому что он направлял историю в не совсем благоприятную тему. Кончики его ушей постепенно розовели, на что обратил внимание Себастьян. Это заметила бы и Салюфер, если бы её взгляд не был прикован её руку, слегка сжимающую край пододеяльника. — Да, я помню… — Тенебрис смогла подтвердить свои догадки по тому случаю, когда Сиэль появился в её комнате и вынужден был спрятаться в её постели. Она бы продолжила этот рассказ с какими-никакими подробностями, но остановила себя. Не из-за положения графа на данный момент — это её не сильно беспокоило хотя бы потому, что не видела его лица с зардевшими щеками и ушами от волнения. Больше она хотела скрыть этот случай от Колюбера, как минимум временно, потому что сейчас главным условием их беседы была тишина и скорость. А если бы её слуга услышал хотя бы мельком произошедшее между его драгоценной госпожой и ненавистным графом, он бы не дал продолжить беседу своими возмущениями и переживаниями. — Получается, она выдала ему этот случай и его маниакальный страх перед раскрытием его секретов вылился во все это…       Отведя свой взор в сторону окна, через пару секунд она снова заговорила. — Если Калвер вбежал ко мне в комнату, значит, перед этим он уже побеседовал с вами и пришлось скинуть все на меня? — посмотрев прямо на лицо графа, Салюфер задала интересующий её вопрос. — Скорее это итог закономерности его подозрений, — в разговор, в котором участвовали только Тенебрис и Фантомхайв, вмешался Себастьян. — У нас с господином было готово алиби, в которое искренне верила служанка. Похоже, для неё вы изначально стали виновной, и она доложила это Калверу. — Понятно. К тому же, учитывая то, как её привели именно к моей комнате… — Салюфер невольно упомянула смущающий Сиэля случай между ними, от чего граф прокашлял в кулак. — Госпожа, что это значит?.. — наконец, такие реплики и поведение Фантомхайва не остались незамеченными Колюбером, и он вмешался в дискуссию последним из присутствующих.       На его лице исказилась гримаса непонимания, смешанная с подозрением. Стоя прямо перед своей госпожой, сперва он посмотрел на Салюфер, пытаясь найти в её лице ответ на свой вопрос, но там он его не отыскал. Поэтому он резко повернул голову к графу, который сразу же раздраженно отвернулся, предвещая бурю в виду его щепетильных и острых чувств по отношению к хозяйке, и такой же мощной и необъяснимой для самого графа ненависти к Сиэлю. Но эти чувства, которые возникают в Колюбере, для него были вполне объяснимы — он видел перед собой не лицо графа Фантомхайва, а лицо, принадлежащее его мучителю. Тому, кто однажды, по его устоявшемуся мнению, отобрал силы Салюфер, а позже каждый день говорил ему, что хочет найти его драгоценную госпожу и уничтожать её на его глазах медленно и мучительно. Он так и не мог забыть те моменты, когда был вынужден ходить за Сиэлем и снова искать Салюфер после очередной путаницы в перемещениях… — Главное сейчас — определиться с дальнейшими действиями. Мы уже долго находимся в одном помещении… — неожиданно дернув Колюбера за рукав его пиджака, чтобы тот отвлекся от своих мыслей, а его поток ненависти в очередной раз не вылился на графа, она посмотрела в сторону гостей своей комнаты. — Да, — сумев выбраться из-под палящего взгляда змея, Сиэль посмотрел на Салюфер — свою спасительницу и в то же время «предателя» в данной ситуации. — Пока что опасно действовать напрямую, но осталось не так много времени. Сейчас нужно отвести от себя подозрения так, как это возможно, и наблюдать за жителями этой местности. Они ведут себя странно… — Прошу прощение за то, что прерываю этот диалог, но думаю, что времени почти не осталось. Диггори Калвер уже почти закончил свою «беседу» со служанкой, — Себастьян прервал речь Сиэля, потому как прислушивался к происходящему за стенами этой комнаты и что сейчас творил тот разъяренный мужчина с горничной. Он понял, что вот-вот всё его внимание может вернуться к гостям дома и что пора расходиться.       Сиэль молча кивнул, и направился к выходу из комнаты Салюфер, мельком глянув на неё. Он только сейчас заметил, что она выглядела довольно уставшей, а её взгляд от этого казался ещё тяжелее.       Наконец-то все посторонние ушли из комнаты, и Салюфер со своим слугой осталась одна. Сидя на краю кровати, она неосознанно остановила свой взгляд на бинтах, обвивавших её руки. — Госпожа… — немного протянуто сказал Колюбер.       На миг Тенебрис показалось, что он вот-вот заскулит, подобно брошенному щенку. Он подошел к девушке и, практически рухнув перед ней на колени, положил голову на кровать правой щекой вниз, рядом с ногами своей госпожи. Смотря на свою обожаемую хозяйку снизу вверх, он пытался разглядеть на её лице что-то, чего сам не понимал для себя. — Что? — коротко ответила Тенебрис, и перевела свой взгляд с рук на Колюбера. — Почему из-за этого мальчишки вы снова чуть не попали в беду? — на его лице Салюфер видела смесь злости, огорчения и усталости.       Моментами Колюбер казался наивным и походил больше на капризного ребёнка, чем на взрослого слугу, но он был не на столько глуп. Фразы, брошенные в ходе разговора между Тенебрис и Фантомхайвом, были довольно однозначны и сразу же сложились в голове, как кусочки пазла. — Я никогда не смогу понять вашей лояльности к нему…       С каждым словом его взгляд уходил куда-то в сторону, а после этих фраз из его глаз внезапно потекли слёзы. Салюфер, наблюдающая за этим выплеском его эмоций, внезапно для себя, усмехнулась. Но эта усмешка не задержалась на её лице надолго.       — «Что это сейчас…» — Тенебрис сразу же осознала произошедшее.       Заметив эту эмоцию на лице госпожи краем глаза, змей вздрогнул и приоткрыл рот, желая что-то сказать, но Тенебрис, будто предвещая новую волну его эмоций, отвернулась от него, смотря вперед перед собой. В попытке предотвратить бурное поведение Колюбера, она неосознанно положила левую руку на его голову. — Я сама ничего не понимаю… — будто отвечая не только змею, но и себе на свои вопросы, Салюфер прикрыла глаза, неосознанно начав перебирать пальцами белоснежные волосы слуги под своей ладонью. Недавно на его месте был край одеяла, и по какой-то привычке она начала делать то же самое.       От шока Колюбер не мог издать даже звука, а когда немного отошёл от него, то боялся даже громко вздохнуть, чтобы не прервать этот драгоценный для него момент. Он не отрывал взгляд от своей хозяйки, и пытался понять, какое на этот раз у неё выражение лица — такое же безразличное, как всегда это было, или же снова что-то новое. — Попробуй отнестись ко всему этому, как к… приключению? — в раздумьях с губ Тенебрис сорвалась фраза, которую она однажды слышала в детстве, не зная, как успокоить Колюбера. — Н… Но… — немного страшась, что её рука покинет своё положение от того, что он начал говорит, змей стал говорить тихо, запинаясь.       Наступила небольшая пауза. Колюбер думал, стоит ли ему продолжать говорить, потому что боялся не угодить госпоже и утомить её своими мыслями. Но, поняв, что она всё также поглаживает его по голове, он захотел продолжить свою речь. — Я так боюсь, что вы пострадаете от него… — воспоминания, словно разъедающие его изнутри, снова стали появляться перед глазами. — Помните те нарушения в перемещениях, когда я был вынужден блуждать вместе с тем… тем мальчишкой? Каждый раз, смотря на его лицо, я вспоминаю все его угрозы в вашу сторону… Я не могу справиться с этим… — почувствовав нарастающий ком в горле от подступающих слёз, он задержал дыхание, а его плечи задрожали.       Тенебрис наконец посмотрела на своего собеседника, и увидела, как он, зажмурившись, пытался подавить свои эмоции, словно задыхаясь. Салюфер почувствовала, как что-то легонько кольнуло её в районе груди, от этого она слегка нахмурилась.       Колюбер не мог справиться с этим приступом слез, он чувствовал, как слезы стекают по его щекам без остановки, а дышать становилось до невозможности больно. Он плотно закрыл глаза и стиснул зубы, пытаясь не издать лишнего звука.       — «Нет… Я не хочу раздражать госпожу своими слезами…» — повторяя эти слова в своей голове, словно молитву, он дрожал уже всем телом, но всё также молчал.       Внезапно он почувствовал, как рука Салюфер убирается с его головы. От этого он стал мысленно проклинать себя, думая, что этой истерикой он уже надоел Тенебрис. Но прохладные пальцы, вытирающие его слезы с щёк, заставили его распахнуть от неожиданности глаза. Лицо Салюфер, которое он так хотел увидеть совсем недавно, расплывалось от слёз. — Если не справляешься, то… — пытаясь подобрать правильные слова, девушка на пару секунд замолчала. Но за этот короткий промежуток времени Колюбер уже предположил самое страшное продолжение для себя.       — «Я прав? Она же сейчас скажет, чтобы я покинул её… Если я не могу справиться даже со своими эмоциями, то я не достоин быть рядом!..» — Ты не обязан справляться с этим.       От этих слов всё внутри Колюбера будто рухнуло. Связав эту фразу со своими мыслями, он замер от отчаяния, окатившего его огромной волной. — Ты говорил мне, чтобы я рассказывала тебе о всех проблемах, но… мне тяжело это даётся… Тогда хотя бы ты из нас двоих должен не сдерживаться и высказываться мне. Смотря за тем, как ты давишься слезами, я… — Тенебрис замолчала, потому что сама не понимала, что она ощущала. Но, чтобы не прерывать свою речь, она решила плавно перейти немного в другую сторону разговора, дабы избежать этого объяснения. — Я думаю, что ты вправе жаловаться на Фантомхайва, если это облегчит твою ношу. Всё-таки, я была главной причиной, почему тебе приходилось какое-то время следовать за ним… Поэтому прекрати душить себя этим горем и выскажись, — она говорила монотонно, и для кого-то такая интонация казалась бы неискренней.       Сначала слова Салюфер для Колюбера будто звучали где-то в далеке, словно его вытолкнули за пределы реальности. Но постепенно они также стали возвращать его обратно к жизни, будто вытягивая его тело из глубин тёмных вод на сушу. Словно заворожённый, он замер. Казалось, что и реки слёз прекратили литься из его глаз, но спустя пару секунд после того, как его хозяйка завершила свою речь, он перестал сдерживаться. — Г… Г-госп-п-пожа-а… — дрожащим голосом, заикаясь, он сорвался с места и, сомкнув свои руки за спиной Салюфер, положил голову на её ноги и начал рыдать навзрыд. Он сжимал руками край её рубашки, держался за неё так, словно от этого зависела его жизнь.       Пошатнувшись от толчка, не ожидая такого действия со стороны Колюбера, Салюфер сначала не знала, как ей себя вести. Но, задумавшись на пару секунд, смотря на его белую макушку, она снова положила руку на его волосы, слегка перебирая пряди волос пальцами.       Колюбер до этого момента чувствовал себя так, словно он тонет в озере накопившейся горечи и страха, разъедающих его душу. Но тепло, что исходило от Тенебрис, стало для него настоящим спасением. Теперь он желал тонуть только в этом тепле и забыться в нём. Понимая, что, возможно, это первый и последний раз, когда Салюфер будет позволять ему утешиться таким образом, он вжался в её ноги ещё сильнее.       Прикрыв глаза, Салюфер тоже пожелала на какое-то время забыться. Чтобы все вопросы, скопившиеся за этот непростой и странный период её пребывания в Англии, ушли на второй план. Она вслушивалась во всё, что окружало её. За окном дул сильный ветер, мучая ветки деревьев. В комнате в установленном темпе постукивал механизм часов, а совсем рядом звучали всхлипы встревоженного Колюбера. Ему было тяжело успокоиться, и прерывать этот «ритуал» для его душевного спокойствия Салюфер не желала. Все эти звуки словно слились воедино, и стало некой «колыбельной песней», уводящей её сознание подальше от насущных проблем.