Moments of my dreams

-Мин Юнги, что такое любовь? На заднем дворе своего летнего домика, младший император Чон Чонгук, нежась в лучах летнего солнца на веранде и болтая ногами, свысока наблюдал за своим личным охранником, который тренировался с луком неподалеку от юноши. Поражая одну за другой мишени, вызывая восторг на лице младшего господина, парень на мгновение задумался и тут же коротко ответил, посылая стрелу соломенному чучелу прямо в сердце. -Я не верю в любовь, Господин. -А во что ты тогда веришь? Любопытство младшего вызвало теплую улыбку на губах военного и он, отбросив оружие, приблизился к Чонгуку, который с любопытством наблюдал за каждым действием старшего. -Я считаю преданность выше любви, — Юнги склонил голову перед молодым императором, заставляя щеки Чона пылать огнём, а затем обхватил ладонями ступню и прикоснулся к ней губами, прикрывая на миг глаза. — Я никому так не верен, как Вам, Господин. -Ах, Мин Юнги…

***

-Сколько раз повторять, чтобы вы не вступали в драки? Это опасно. Чонгуку больно. Юнги видит это, пока зашивает его открытую рану на плече от лезвия острого меча. Младший шипит, кусает губы и сжимает пальцы на руках до белых костяшек, но ни за что не позволит себе заплакать. Мин чувствует вину за то, что произошло, и подсаживается ближе, осторожно прижимая хрупкое тело к себе. -Вам не следует рисковать своей жизнью, пока у вас есть я. -Я не хочу рисковать твоей жизнью. Ты тот, кого я должен защищать, понимаешь? Я ведь будущий император, черт возьми… — Чонгук поджимает губы и опускает голову на плечо охранника, который запускает огрубевшие от оружия пальцы в мягкие локоны и прижимается губами ко лбу. -Научи меня держать меч…

***

-Когда ты стоишь так близко, я не могу сосредоточиться… С щек Чонгука не сходит румянец, когда он наводит лук на цель и в который раз промахивается, опускает оружие и по-детски дует губы. Позади слышится добрый смех и Юнги опускает руки на талию парня, прижимая его к себе ближе. -В следующий раз обязательно получится, — шепчет охранник в район шеи, заставляя тело Чона покрыться мурашками. Он забирает из рук господина лук и сбрасывает его на землю, покрывая плечо короткими поцелуями. -Юнги, что ты делаешь? Нас могут увидеть, — в противовес своим словам Гук опускает голову на плечо старшего, предоставляя больше мест для поцелуев, и накрывает руки парня своими ладонями. Он даже не сразу понимает, когда в его руках оказывается меч Юнги и он специально громко объясняет какой-то хороший выпад для нанесения удара. И в этот момент появляется солдат, запыхавшись, кланяется, и быстро тараторит на одном дыхании. -Командир Мин, цинские войска на границе. Приказано выступать. -Скоро буду. Свободен. Юнги смотрит на убегающего вдаль солдата и боится повернуться к Чонгуку, которому придется объяснять тяжелые отношения с Китаем, возникшие совсем недавно. А ещё то, что он сам вызвался вступить в отряд для защиты родины. -Ты не пойдешь… ты должен защищать меня… ты… — Чон сжимает пальцами рукав Юнги из всех сил стараясь держаться, но противные слезы все равно скатываются по его щекам. Чонгук прекрасно понимает, что пойти против китайской армии равносильно самоубийству, но он так же знает, что решение, принятое Юнги, неоспоримо. — Обещай, что вернешься, и мы дальше продолжим тренироваться… обещай! -Я обещаю.

***

Босыми ногами, разбивая их о камни в кровь, Чонгук пробежал от своего летнего домика к воротам города, куда вернулись солдаты. Парень бегал вокруг, стараясь узнать в усталых и раненных людях одного единственного. Он подбегал к людям, но никто из них не знал солдата по имени Мин Юнги. Чон даже не смотрел в сторону погибших, он знал, что его Юнги не мог умереть. И был прав. Возле остальных раненных, оперевшись о мешки с продовольствием, сидел Мин, жмурясь от боли и стягивая с себя доспехи. -Мин Юнги! Чонгук упал на колени рядом с парнем, наплевав на людей, что уставились на них, и протянул ладони к лицу, осторожно стирая с него пыль и улыбаясь счастливой улыбкой, что сопровождалась непрошеными слезами. Юнги ответил той же улыбкой, скользнув пальцами по щеке младшего. -Я же обещал вернуться, — прохрипел Мин и закашлялся, накрывая рукой открытую рану на животе, из которой сочилась кровь. Чонгук вскрикнул и хотел уже позвать доктора, но был остановлен рукой старшего. — Они не помогут… Гукки, … -Ты с ума сошел? Потерпи немного, я перевязку сделаю, и всё будет хорошо, — Чон оторвал с подола кусок ткани, приподнял рубаху солдата и замер. На животе Юнги была большая сквозная рана, которую нечем было залечить. Чонгук проклял врачей, неразвитую медицину и себя за то, что ничем не может помочь. Лишь беспомощно прижимать ткань к животу и неустанно шептать одно и то же, — Ты обещал, Юнги… обещал… -Гукки, я… — Юнги зажмурился, собирая остатки силы, взял Чонгука за руки и заставил посмотреть себе в глаза, продолжая дарить нежную улыбку только для него одного, пока жизнь не покинула его тело. — Я всегда был верен тебе больше, чем кому либо… -Я тоже люблю тебя…я тоже… — Гук постарался выдавить из себя улыбку, чтобы это было последним воспоминанием его любимого, но он только сильнее заплакал, когда пальцы Мина на его запястьях ослабли и отпустили его руки. — Не оставляй меня… Мин Юнги!

***

Чонгук сжимает лук Юнги в руке и смотрит на цель перед собой. Быстрым движением, он резко натягивает тетиву и стреляет, попадая прямо в голову чучелу. Следующая цель сложнее. Чон закрывает глаза, представляет полет стрелы и после стреляет. Стрела облетает вокруг чучела и врезается в яблоко, весящее за ним. Осталось две цели. Две стрелы. Чонгук натягивает тетиву и отпускает стрелу, что через мгновение прилетает в чучело за спиной парня. На губах Чона расцветает улыбка. Всего одна цель. Одна стрела. «-При выстреле важно учитывать силу ветра, подвижность цели и качество стрел. Если захотеть, можно достичь даже невидимой цели. Можно достичь даже противника за своей спиной. -А в себя так выстрелить тоже можно?» Глубокий вдох, выдох. Треск лука и стрела отправляется в полет. Ударяется о металлический щит на дереве, затем на заборе и летит к цели. -Я всегда любил только тебя, Мин Юнги.