Moments of my dreams

В новогоднюю ночь всегда немного красивее и волшебнее. Темные улицы освещаются фонарями и разноцветными гирляндами, что светят практически из каждого окна жилых домов. Где-то в воздухе витает приятный запах костра, что решили развести студенты под конец вечеринки. А ещё слышаться веселый звонкий смех, новогодняя песня, что исполняется приятным мелодичный голосом, и звуки гитары. Мин Юнги немного наклоняется вперед, протягивая слегка заледеневшие руки к огню, и ощущает тепло, которое приятными покалываниями согревает аккуратные пальцы парня. Он сегодня будто не в себе, что-то надумывает, тихо спорит внутри своей головы, а после, ни к чему не придя, глубоко вздыхает, вынимая из кармана пачку дорогих любимых сигарет. Вообще, Юнги не тратит большие деньги на то, что медленно его убивает, но разве можно в такой день отказать себе в этом маленьком удовольствии. Новый год, как никак. Сигарета тлеет между пальцев парня, который не торопится сделать следующую затяжку, а, подняв голову к ночному небу, старается разглядеть звезды сквозь дым от костра. Мин не знает, от чего так одиноко, почему на душе что-то скребет, и, вспоминая о возможных кошках, наконец, вставляет фильтр между губ, вдыхая никотин. Может хоть это их убьет. Он думает, что хочет послать всё на веселые три буквы и свалить из города на встречу неизвестному. Будет колесить автостопом от одного бара к другому, работать за еду днем, а ночью убиваться в хлам, но так, чтобы утром возможно было вспомнить, какая следующая остановка. Хочет много алкоголя, много свободы, секса, только бы не эти давящие стены, ненавистные границы того, что «правильно» и «нужно». Юнги устал от правил и отголосков других людей в своей голове. Ему чертовски не хватает себя в себе. Мин Юнги чувствует, что устал и хочет сдаться, а ещё неприятное жжение от горячего пепла, что легким ветром перебросило на тыльную сторону руки, заставляя выкинуть из рук сигарету. Этот город диктует свои правила, вне зависимости от людей проживающих в нём. Это место управляет людьми, а не наоборот, как многие думают. «Мы ещё поборимся» — кивает парень в ночное небо и тут же ощущает, как его окутывает холодным воздухом, пробирающимся под одежду. Город сделал свой первый ход и завтра Юнги проснется с кашлем и температурой под сорок — это будет шах и мат. Потому что с этим городом бороться бесполезно. Этот город неисправим. -Юнги-хён, ты неисправим, — слышит парень за спиной, прежде чем на его плечи опускается теплая пуховая куртка. — Я же говорил, чтобы ты одевался, когда выходишь убивать себя этой гадостью. Чонгук проводит рукой по своим темным волосам, стряхивая с прядей перья после очередной веселой битвы подушками, заканчивающейся всегда одной и той же фразой «я в это больше не играю», переминается с ноги на ногу и мило морщит нос, слегка покрасневший от мороза. Юнги чувствует, как тепло расплывается по его телу, заставляя уголки губ дрогнуть в улыбке. -В следующей жизни я обязательно буду одеваться, но сейчас мне больше нравится слушать, как ты ворчишь. Признайся, у меня научился? Мин поправляет куртку на плечах и подходит ближе к младшему, протягивает руки к его ладонями и переплетает пальцы, согревая своим теплом. Чонгук замирает, всматриваясь в темные глаза напротив, и ловит эти мгновения нежности, что так редко можно ожидать от его хёна. Младшему кажется, что он наконец получил свой новогодний подарок, когда ощущает на своих губах теплый поцелуй с привкусом ментола, и неожиданным признанием, что шепотом согревает кожу за ухом. Юнги же думает, что он обязательно когда-нибудь бросит всё и уедет, будет жить без правил и только для себя, но это когда-нибудь. А пока у него есть Чонгук, который ругает его так же сильно, как и любит, Мин в этом уверен, он будет бороться и жить. Только ради того, чтобы в ответ на «Оденься теплее» отвечать «И я тебя люблю, Чон Чонгук»…