Moments of my dreams

Юнги сидит на своем любимом стареньком стуле, облокотившись на спинку, которая изредка скрипит, напоминая о своем возрасте, и закинув ноги на стол рядом с ноутбуком. За окном давно уже за полночь, а точнее три утра, в комнате горит лишь тусклый ночник и экран компьютера, а Мин вертит в руках почти сточенный карандаш и пытается ухватить ту самую мелодию, что некоторое время назад вертелась у него в голове. На три звонка в дверь светловолосый парень реагирует не сразу. Лишь когда карандаш соскальзывает с пальцев и отлетает в экран ноутбука, Юнги спускает босые ноги на пол, отпивает кофе из кружки и морщится, потому что тот остыл и потерял вкус. Парень поднимается и идет открывать дверь, прихватив с собой посуду, надеясь потом помыть её, и какое-то мгновение молча смотрит на парня, стоящего за порогом. Юнги проводит рукой по своим волосам, приводя их из состояния хаоса в более менее опрятный, и переводит взгляд на часы, а затем снова на гостя. -А чего так рано? — говорит он, как всегда, с сарказмом, сонным и слегка хриплым после долгого молчания голосом. Брюнет напротив молчит, смотрит куда-то в пол, скрывая лицо за длинной челкой, и переминается с ноги на ногу. Юнги ещё немного мерит парня взглядом и, наконец, вздыхает. — Ладно, проходи. Мин оставляет дверь открытой, перекладывая обязанность за её закрытие на Чонгука, а сам уходит на кухню, наконец, выливая испортившийся кофе в раковину и споласкивая кружку. Когда младший садится за стол, притянув одну ногу к груди, и пальцами оттягивая рукава толстовки, сохраняя молчание, Юнги наливает две кружки зеленого чая и достает запасы печенья, которое осталось ещё с прошлого визита Гука, потому что кроме его самого, собственно, это печенье никто и не ест. Блондин не имеет желания начинать разговор первым. Он устал и вообще, по хорошему, должен уже спать. Поэтому Мин просто попивает свой расслабляющий зеленый чай и смотрит, как Чон не спеша перекусывает, всё так же прячась за волосами. А когда брюнет отодвигает от себя пустую кружку и тарелку с крошками, Юнги всё-таки пододвигается ближе и удивляется, когда младший отворачивает голову от него. -Ну-ка, покажи, — Мин ещё какое-то время борется с руками Чонгука, но всё же успевает схватить его за подбородок и развернуть к себе, наблюдая в уголке губ засохшую кровь. Юнги касается её пальцем, слегка надавливая, от чего младший шипит и откидывает его руку в сторону. — С кем поцапался, ребенок? Мин знает, что не дождется ответа, поэтому поднимается со стула, достаёт с верхней полки аптечку и, поставив её перед Чоном, принимается искать нужную мазь и пластырь. Сам Юнги, когда был младше, не особо любил вступать в рукопашные бои. Он предпочитал бить словом, ломать кости иронией и сарказмом. Юнги находит Чонгука спящим, облокотившись головой на спинку стула, когда заканчивает с обработкой раны и убирает аптечку на место. Светловолосый садится напротив, протягивает руку к лицу Гука и проводит пальцами по щеке, пока его губы трогает нежная улыбка. -Мой молчаливый ангел, — шепчет он слова одной из песен, пока его сердце снова и снова пропускает удар. Так всегда рядом с Чонгуком. И никакие врачи не помогут. *** -Хён, прости, — ближе к обеду Чонгук выбирается из спальни, потирая сонные глаза и с трудом разбирая предметы в рабочей комнате старшего, а сам хозяин перебирает какие-то старые диски. — Я пришел поздно, занял твоё время, а потом ещё и всю кровать… Юнги хоть и выглядит устало после ночи без сна, но на его губах играет довольная улыбка. Он осторожно подходит к младшему и, обхватив руками за талию, заключает его в нежные объятия, скользит пальцами по волосам и касается губами щеки. Мин, на самом деле, думает, что это очень мило: и то, что Гукки пришел к нему, не смотря на время, и то, что остался ночевать. Но ещё он думает, что это ещё один повод подразнить младшего. Ведь он такой милый, когда смущается.