I want to hear

      Ахх… Какой прекрасный на улице день. Сотни мелких снежинок отражают свет друг от друга, заставляя воздух будто бы мерцать. Наверное, сейчас был жуткий мороз, но Санс — скелет. Он ощущает температуру не так сильно, как обычные монстры. Поэтому он, не беспокоясь о своём здоровье, блаженно сидел на утоптанном снеге, вытянув одну ногу и облокотившись спиной об огромную дверь. Старой Леди сейчас за ней не было, наверное, она опять печёт какой-нибудь пирог. Санс просто сидел, любовался видами и ни о чём не думал.       Тук-тук.       От неожиданности ушедший в себя скелет вздрогнул. Не часто Старая Леди первая начинала тук-тук шутки. Он улыбнулся.       — Кто там?       — Тот.       Улыбка чуть померкла на лице скелета. Странно… По такому короткому слову, конечно, было сложно определить говорившего, но Санс был почти уверен, что это не Старая Леди.       — Тот кто? — с нотками недоверия в голосе продолжил комик. Ответ последовал не сразу, словно тот, кто за дверью сомневался, стоит ли отвечать или тщательно подбирал слова.       — Тот, кто хотел бы извиниться.       Санс отскочил от двери. О, да, теперь он узнал говорившего. Это был человек. Скелет напрягся, не зная чего ожидать — такого ещё никогда не случалось.       — Ха-ха, забавная шутка, человек, — скелет явно нервничал, на черепе проступила капелька пота.       — Это не шутка Санс. Прости меня. Я… Я не думал, что кто-то может помнить сбросы. Я творил ужасные вещи… — последнее слово человека перешло во всхлип. Он замолчал на некоторое время, затем, не услышав реакции монстра за дверью добавил: — можешь расслабиться, Санс, я не собираюсь выходить.       Скелет надеялся на это. Он немного расслабился, но к двери не подошёл. Он лишь сел напротив неё, рассматривая узоры от облупившейся со временем пурпурной краски на двери.       — Хочешь сказать…       — Да. Я буду жить здесь, в Руинах… Раз убить себя не получается.       Они замолчали. Человек просто не мешал ему, а Санс обдумывал услышанное. Пытался понять не врёт ли человек. В принципе, ему незачем врать — от этого нет особой выгоды. Если только он не решит вдруг незаметно выйти и перерезать всех в одну ночь, танцуя на их прахе. Санса передёрнуло. Ну, теперь он точно будет работать на своём посту. Папайрус будет рад. Взгляд Санса наполнился нежностью при мысли о брате.       Папайрус ещё не ответил Сансу взаимностью. Он ещё просто не разобрался в своих чувствах. Разумеется, ему нужно время. Но братья стали явно ближе друг к другу. Они проводят больше времени вместе. Папайрус пытается научить Санса танцевальным терминам и не теряет надежды, что тот будет его партнёром на фестивале, а Санс тихо дремлет на этих скучных уроках и отшучивается по поводу фестиваля. Всё как раньше. Только чуточку ближе, чуточку теплее, более открыто и уже без тянущей боли в душе.       — Малой, — Санс выдохнул, поднялся и подошёл к двери вплотную. Почему-то он был уверен, что человек всё ещё за ней. Голос его был низким и тихим. — Ты никогда не будешь прощён мной.       — Я знаю, Санс, — голос человека звучал приглушённо, как если бы его голова была спрятана в коленях.       — И для тебя будет лучше, если ты сдержишь обещание и не выйдешь оттуда, — Санс надел наушники, накинул капюшон, засунул руки в карманы, нащупывая там плеер. Ещё несколько секунд он стоял неподвижно и безмолвно, затем всё же произнёс: — Я рад, что это именно эта временная линия.       Скелет включил музыку, развернулся и пошёл прочь от Руин к родному дому, предвкушая, с каким обожанием будет есть очередные ужасные спагетти Папайруса.