Подарок на Рождество

— Это Вы, Акаши-кун? — мальчишка продолжает всё так же стоять к нему спиной. Вопросы в голове Сейджуро, которые он хочет задать парню, сменяются со скоростью света. Но сейчас он в состоянии сказать только: — Да… Куроко начинает медленно поворачиваться, а руки Акаши напрягаются, готовые пресечь любую попытку к бегству. — Вы что-то хотели, Акаши-кун? — Тецуя смотрит на него с привычным безразличием. «Что-то хотел… Он издевается?» Глаза мужчины зло сужаются. Он никогда в жизни не испытывал столько эмоций сразу. Гнев. Раздражение. Надежда. Радость. Любовь…? Он чувствует себя рыбой, выброшенной на берег, открывая и закрывая рот, в попытках вымолвить хоть слово. Не так он себе их встречу представлял. Понимал, что мальчишка не бросится к нему в объятья, но и такой ответный холод стал неприятной неожиданностью. Надо взять себя в руки. — Думаю, нам надо поговорить, — он вновь смотрит ему в глаза, словно ныряя в ледяное озеро в крепкий мороз. — О чём, Акаши-кун? «О чём…» Кажется, из всей палитры чувств в его сердце ему следует выбрать гнев. Только он поможет ему сейчас уверено и твёрдо разговаривать и выйти из обескураживающей ситуации. — Хотя бы о том, что было двадцать четвёртого декабря, — в его голосе слышатся стальные нотки. Надо сейчас всё решить раз и навсегда. — Двадцать четвёртого был канун Рождества, Акаши-кун. Я думал, Вы знаете. Ему показалось, или искорка смеха тронула лёд голубых глаз? Но Сейджуро сейчас не до шуток. — Послушай. Я хочу всё прояснить. Давай с тобой спокойно поговорим. Куроко впервые с момента их встречи отвёл глаза, поправляя сумку на плече. Кажется, он мешкал. С этим человеком Акаши не был уверен ни в чём, прибавляя набившее оскомину «кажется» к каждому своему слову. — Хорошо, Акаши-кун. Вы хотите поговорить здесь? — Эм… — об этом он не подумал. — У меня машина здесь в ста метрах припаркована. У тебя есть любимое место? Отвезу, куда скажешь. — Хорошо, — и парень выжидающе смотрит на него. Сейджуро понимает, что должен развернуться и показать путь к паркингу, но жутко боится потерять Куроко из вида. Поэтому стоит в бездействии. — Акаши-кун, я не сбегу. Мальчишка удивительно умеет читать людей. — Спасибо… Это даёт ему хоть какой-то уверенности, и он приводит его к своему автомобилю. — Так куда едем? Парень располагается рядом на переднем сидении и, ничего не отвечая, задаёт местоположение на экране навигатора, устало откидываясь на спинку. Сейджуро жутко хочется начать разговор, но в горле словно ком застрял. Да и его спутник тоже не предпринимает попыток завязать беседу. Акаши пытается сосредоточиться на дороге, но на каждом светофоре он то и дело бросает короткие взгляды влево: Тецуя кажется совершенно расслабленным. Отвернувшись к окну, он выводит пальцами узоры на запотевшем стекле или просто барабанит по нему в такт каплям дождя, начинающим тихо накрапывать. Такое ощущение, что он полностью погружён в свои мысли, и хоть его лицо ничего и не выражает, молодой мужчина буквально чувствует волны внезапно накатившей на него тоски. Сейджуро вздрагивает от внезапного гудка автомобиля, обнаруживая, что уже давным давно горит зелёный. Спокойный женский голос маршрутизатора оповещает, что они приехали в пункт назначения. Видя, что дождь начал идти сильнее, Акаши достаёт с заднего сидения чёрный зонт и выходит на улицу, раскрывая его. Мальчишка также покидает салон, но на молчаливое предложение встать рядом лишь возражает: — Здесь всего пару метров пройти. Спасибо, но не нужно. Куроко идёт немного впереди, подводя Сейджуро к большой стеклянной витрине многоэтажного книжного магазина. Внутри помещение больше похоже на библиотеку: высокие потолки первого этажа, огромные стеллажи, до верхних полок которых едва можно дотянуться, обладая и двухметровым ростом, всюду стоят столы и стулья с сидящими за ними посетителями. Место довольно многолюдное, но тихое. Акаши слегка удивлён, что для разговора выбран магазин, но парень всё так же молча подводит его к лифту, и они поднимаются на верхний этаж, проходят до конца последнего зала и по едва заметной лестнице забираются наверх, где оказывается небольшое уютное кафе, в котором, напротив, отдыхает совсем немного человек. Тецуя направляется к самому дальнему столику, находящемуся в углу у большого окна, и садится на диван. Акаши молча следует его примеру, занимая противоположную сторону. К ним подходит официант, предлагая меню, и удаляется. Вновь повисает тишина, которая, кажется, давит только на Сейджуро, так как парень просто изучает взглядом то его, то однообразный пейзаж за стеклом. Бывший баскетболист вновь не знает с чего начать диалог, но всё же решает завязать разговор с простых вещей. — К тебе как лучше обращаться? — Как Вам угодно, Акаши-кун. — Тогда Куроко… Куроко-кун, я бы хотел… — Вы уже определились? Возвращается официант и, вежливо улыбаясь, хочет принять заказы гостей. Тецуя выбирает два молочных алкогольных коктейля под явное удивление служащего кафе, который хотел что-то возразить, но, видимо, обратив внимание на спокойствие взрослого спутника голубоглазого парнишки, оставляет свои сомнения при себе и, приняв заказ у Сейджуро, удаляется. — Тебе не рано? Всё-таки, ром — не шампанское. — По-моему, мы обсуждали этот вопрос полгода назад, Акаши-кун. Будем считать, что я отмечаю победу. — Но тебе ведь нет двадцати. Это незаконно. — А Вам пятидесяти, чтобы меня отчитывать. Молодой мужчина усмехается. — Ладно. Один — один. — Так о чём вы хотели поговорить? Акаши не по себе. Неужели для парнишки их встреча прошла просто так, словно ничего и не было, и он один не мог выбросить тот вечер из головы. — Я много раз за это время представлял, как это будет, прорабатывал свою речь, но сейчас совершенно не знаю, с чего начать, — молодой мужчина горько улыбнулся. —Хорошо. Тогда начну по порядку. Им принесли заказ, и мальчишка, сняв обувь, забрался с ногами на диван и, взяв первый стакан, начал тихо потягивать его содержимое, внимательно смотря на собеседника. — Зачем ты забрал мой паспорт? Почему просто не сбежал, когда удалось вырваться? — Он у Вас наполовину из кармана торчал, я побоялся, что вы потеряете. Акаши обомлел от услышанного… Он серьёзно? — Тогда почему сразу не вернул? — Боялся, что схватите. — А кинуть не мог? — Действительно, вариант. И как я тогда не догадался? — А к дому ты зачем меня вывел? — Хотел, что бы вы его в квартире в надёжное место положили… — Да ты издеваешься надо мной! — Сейджуро не выдержал. Смешно. Это просто смешно. Какой-то пацан так просто над ним насмехается. — Если только немного… — Ты совсем ничего не понимаешь? — ударив ладонями по столу, Акаши практически сорвался на крик. — Я после той ночи места себе не находил! Всё, что меня мучило, это было: «Кто ты? Что ты? Зачем ты, чёрт побери, это сделал?» Для тебя в обыденность так просто приходить к первым встречным в квартиру, проводить с ними Рождество и целоваться в конце? Я полгода по всем базам тебя искал, места себе не находил… Неужели для тебя это всё было просто так? Я не понимаю… Ни черта не понимаю! Так к чему вся эта холодность сейчас? Зачем смеёшься надо мной? Ты ведь совсем другим в ту ночь был. Был таким честным, прямым… Таким, каким мне понравился! Лицо Сейджуро покраснело от гнева. Он тяжело дышал, отходя от собственной тирады. Не выдержал. Он не выдержал. Мужчина опустил взгляд на собственные руки: костяшки сжатых в кулаки пальцев были белее накрахмаленной скатерти. Было больно. Где-то там внутри. За рёбрами. Было жутко больно от неизвестности и от чувств, которые, растерзав его сердце, вырвались наружу. Глубоко вздохнув, мужчина зарылся лицом в ладони. Смотреть в глаза мальчишке не хотелось. Если сейчас он увидит там всё то же безразличие, то… Он сам не знал что. — Зачем ты тогда сбежал? Собственный голос осел на пару тонов и звучал так надрывно. Наверное, он очень жалко выглядел со стороны. — Вы правда хотите знать? Голос парня тоже изменился: стал более низким и даже хриплым, что ли. Акаши оторвал ладони от лица и запустил их в волосы, практически насильно заставляя себя посмотреть на Куроко. В голубых глазах плескалась злость. Но к кому? К нему? Он же ему совершенно ничего не сделал. Но там было что-то ещё. Обида? Тоска? Сейджуро никак не мог понять. — Расскажи мне всё и делай, что хочешь. Я просто уже не могу жить в неведенье. Мальчишка отводил взгляд, открывал рот и тут же закусывал губу, будто бы борясь с самим собой, но в конце концов произнёс: — Я сбежал, потому что испугался. — Испугался… Меня? Не понимает. Ничего не понимает. Мужчина вновь быстро прокрутил события того вечера в голове, пытаясь вспомнить, чем он мог задеть Куроко. — Того, что всё опять повторится… Повторится… Акаши совершенно не понимал, о чём он… — Что повторится? Тецуя как-то грустно хмыкнул. Его плечи осунулись, а взгляд устремился куда-то вдаль. Парень взял в руки второй стакан и тихо заговорил: — Как Вы могли успеть догадаться, я довольно-таки не приметная личность. Меня замечают с трудом, даже когда я нахожусь на расстоянии пары метров. Вот и Вы тоже меня на той тренировке абсолютно не заметили, хотя мы и разминались в одном зале. По губам парня пробежала тоскливая улыбка. — Что повторится? Мои ошибки. Года полтора назад, или около того, был я в этом же книжном магазине на презентации одного писателя. Сидел я почти с краю, но пара мест рядом были свободны. Кто-то спросил рядом: «Простите, здесь не занято?» Я и не обернулся даже, подумал, что обращаются к кому-то другому. Но вопрос повторился. Тогда и увидел молодого человека с серыми глазами. Я сильно удивился, что всё-таки слова были адресованы мне, но предложил ему присесть, думая, что разговор на этом будет закончен. Но увидев книгу на моих коленях, он вновь спросил: «Что читаете?» «Ремарк „Жизнь взаймы“» «А вы в курсе, что там всё плохо кончится?» «Спасибо Вам большое» После этого началась конференция, и нам пришлось замолчать. По окончании я хотел уйти, но он вновь меня как-то выхватил взглядом в толпе и, долго извиняясь, предложил подарить любую книгу, какую я захочу, за то что он подпортил мне удовольствие от прочтения. Я, естественно, отказался. Тогда он спросил, читал ли я «Три товарища», и достав книгу из сумки, отдал её мне и куда-то испарился. Дома я обнаружил, что на последней странице была заложена его визитка. Тогда я наивно подумал, что это просто закладка, но как оказалось, это отличный способ для знакомства. По началу я хотел её выкинуть, но почему-то так и не смог. Сама книга мне очень понравилась, и я до сих пор не понимаю, что меня дёрнуло, написать ему об этом смс. Он ответил, что очень рад, и я подумал, что на этом всё опять закончится. Но через неделю мы вновь встретились в том книжном и так активно разговорились о персонажах и сюжете, что нас буквально попросили покинуть магазин. Самое главное — мне было с ним очень интересно. Хоть у меня есть и другие увлечения, тот же баскетбол, но вот обсуждать книги было катастрофически не с кем. И он дал то, чего мне так не хватало. Ему было около двадцати восьми, но я этой разницы совершенно не чувствовал, да и он со мной держался на равных. Мы стали часто ходить с ним куда-то — выставки, театры. И что я мог поделать? Это было ведь чертовски здорово ощущать себя гораздо старше, чем оно есть на самом деле, в то время как твои одноклассники обсуждают новые компьютерные игры и комиксы про супергероев. Хотя на самом деле я всё так же оставался глупым ребёнком. Конечно, пару раз я задумывался о том, что это всё как-то неправильно, но «поразмыслив логически», я уверял себя, что ничего плохого мы не делаем. По началу я жутко сопротивлялся, когда он предлагал оплачивать билеты, и покупал их себе сам, но потом находил те же самые деньги у себя в кармане. Я злился, говорил, что я ему не хост, чтобы так со мной себя вести, а он лишь с улыбкой отвечал: «Конечно, не хост. Ты для меня гораздо, гораздо больше…» И… и… Голос мальчишки перешёл на шёпот, а глаза увлажнились. — Разве я мог не поддаться…? Эти неловкие объятия за плечи, ерошение волос… Это сейчас я прекрасно понимаю, что всё это было так наигранно и фальшиво, но тогда я дальше носа своего не видел. Весь мир на нём замкнулся. А потом он меня поцеловал. Так робко, потом жутко извинялся, что это не специально, просто так вышло… Тогда я, конечно же, сразу ушёл, думал: «Как так-то?» Но потом юношеский максимализм взял своё: «А что такого? Ну и что, что одного пола. Мне с ним весело, интересно. А поцелуй? Так это ведь просто приятно и всё…» Щёки Куроко покраснели. — Можете смеяться над моей глупостью, я сам над ней смеюсь. Но тогда всё было как в чёртовой сказке: глупая первая любовь, когда веришь, что «будете вы жить долго и счастливо». А дальше… Дальше всё пошло по наклонной. Он стал реже звонить, пропадал надолго. И я, конечно же, стал интересоваться, что случилось, может, у него проблемы. В том числе из-за меня… Может, кто-то узнал, и он боится уголовного преследования. Но всё оказалось гораздо тривиальнее. Счастливого конца не будет. Ещё через некоторое время его номер перестал существовать. Я тогда жутко забеспокоился, почему он мне ничего не сказал. Но слепые сердце и разум твердили, что, как только всё уладится, он вновь меня найдёт. Но этого не случилось. Дома его не было, квартиру и вовсе заняли другие арендаторы, которые понятия не имели, куда подевался бывший хозяин. Тогда я решился всё-таки сходить к нему на работу. Он был скупщиком антиквариата в одной крупной компании. И на мой вопрос, где я его могу найти, мне ответили: «А это опять подростки из книжного клуба по поводу Маюзуми спрашивают? Он что, сам сказать им не мог? Послушай, он с женой перевёлся в новый офис в Штатах. Вот его новая визитка, можешь звонить…» Тут-то всё и встало на свои места. Тецуя залпом допил стакан и, поставив его на стол, закатил голову на спинку дивана, печально смотря в потолок. — Я, конечно, тогда мучился. Было очень больно. А самое главное — рассказать-то никому нельзя. Никто бы просто не понял, или подняли бы шумиху, а сообщать на публику всю эту историю мне явно не хотелось. Вот и сиди сам со всем этим в одиночестве. Родители, естественно, заметили, что что-то не так, расспрашивали. Они-то думали, что я с девчонкой какой-нибудь поругался, а не… Но этот человек был хорошим преподавателем актёрского мастерства, поэтому мне довольно удачно удавалось разыгрывать то, что у меня всё в порядке. Парень помолчал. — Но знаете, нет худа без добра. Вскоре в школу устроился Ниджимура-сенсей и начал тренировать наш баскетбольный клуб. Я тогда в третьем составе был, но он активно занимался и с нами, помогая открыть мои способности. С переводом в первую строку тренировки стали гораздо жёстче. Единственной моей мыслью по вечерам это было добраться до кровати. Так я как-то и вернулся к нормальной жизни. Акаши был поражён, обдумывая услышанное. Мальчишка смотрел на него прямо, с какой-то грустью, которую он старался скрыть за собственным цинизмом к этой истории. Как бы он не пытался, а было видно, что у парня всё ещё болит сердце. — А, да. Самое-то главное я Вам не рассказал. В тот вечер мне как-то скучно было: родители в командировке, Кагами-кун в Калифорнии, а бабушка слишком старомодно воспитана, чтобы отмечать «эти дурацкие американские праздники», — взгляд Куроко потеплел. — Вот я и решил пойти смотреть салют в одиночестве. А тут Вы… Вы мне сразу каким-то странным показались: ну, кому придёт в голову в Рождественскую ночь тащить незнакомого человека в участок из-за пачки печенья? Вы не думайте, я не клептоман какой-нибудь. Просто решил опробовать свою невидимость на другом поприще. Но оказалось, не быть мне великим преступником. Несправедливо это. Как быть Фантомом триста шестьдесят пять дней в году, так это пожалуйста, а как использовать этот навык в своих целях, так все меня за километр видят, — Куроко шутливо-сердито надул губы. — Я же сперва подумал, что Вы просто сердобольный полицейский. Но взгляд у Вас был такой, словно постоянно о чём-то своём думаете. Такой… — Тецуя грустно улыбнулся. — Какой я видел в собственном зеркале — потерянный, одинокий. Вот я и подумал: «А почему бы и нет?» Вам одиноко, мне одиноко, так почему бы не исправить ситуацию? Вот и вытащил у Вас паспорт. Нет, было бы занятно, живи Вы где-то далеко, а не в пяти кварталах рядом, но, а что я терял? Не погнались бы — я бы просто вернул документы по адресу. Я долго ждал, когда Вы взбеситесь или просто выгоните меня, но этого не произошло. Вы смотрели на меня, как на восьмое чудо света, просто глаз не сводили. А это, знаете ли, очень приятно. По квартире и мешкам под глазами было понятно, что Вы только ночевать домой приходите и кроме работы ничего не знаете. Тецуя сложил руки на столе и опустил на них голову. Взгляд мальчишки совсем изменился: вместо грустного и раздосадованного он стал тёплым и немного снисходительным, словно он, как открытую книгу, читал душу Сейджуро. — Мне тогда так хотелось прикоснуться к Вам, забрать себе часть Вашего одиночества и поделиться своим. Поэтому я не выдержал. Поцеловал. И мне показалось, что Вы понимаете, о чём я: отвечали так мягко, тягуче, совершенно не хотели отпускать в конце, — лицо парня залила краска, и он спрятал его в руках. — Да только когда оторвался, меня как будто холодной водой окатило. Сразу вспомнил, чем это в прошлый раз закончилось, вот и убежал… Решил забыть об этом, а тут опять Вы… Вновь воцарилось молчание. Кажется, парень закончил отвечать на вопрос. Акаши всё так же молчал, впиваясь глазами в Тецую, ища, что можно сказать, но так и не решался произнести и слова. Прямо сейчас ему хотелось схватить мальчишку, увезти на край света и любить его… Любить, пока он не залечит все раны на разбитом сердце, а потом, если бы он ему разрешил, остаться до конца вместе. — Ох, кажется, я совсем заболтался. Простите, что я всё это на Вас выплеснул. Я… Мне домой пора. Куроко спешно достал из сумки пару купюр и положил на стол. Он попытался приподняться, но тут же, пошатнувшись, осел обратно. — Вот же ж… Два — один. Вы были правы. Парень похлопал себя по щекам. Опершись о стол и резко дёрнувшись, он, видимо, предпринял ещё одну попытку встать, но вместо этого полетел вперёд, готовясь встретиться с полом. Да только Сейджуро успел обогнуть стол и подхватить его под руки. — Сидел — было ничего. А тут так в голову ударило… Куроко схватился за рубашку мужчины, пытаясь найти опору в собственных ногах. Но пока получалось плохо. — Вот что Вы делаете? — Не даю тебе упасть. — Правда, что ли? — Нет. Акаши прижимал мальчишку к себе, уткнувшись носом в голубые волосы. Через рубашку он чувствовал тяжёлое сопение, которое грело его шею. Он бы всё сейчас отдал, лишь бы продолжать стоять так целую вечность. — Хочу домой. — Я отвезу тебя. — Я сам. — Не глупи. — Сказал сам, значит, сам. Сердце Сейджуро учащённо забилось. Тецуя вновь был таким же, как в тот вечер. Слегка улыбнувшись, он разжал руки, и мальчишка, не сумевши устоять, начал падать, после чего был снова подхвачен ухмыляющимся Акаши. Куроко тихо пробубнил: — Три — один. — С моей помощью дойдёшь или на руки взять? За эту фразу его практически испепелили взглядом, словно говоря: «Да пошли Вы…» Но Сейджуро всё равно испытывал такую неописуемую радость оттого, что мальчишка открылся ему, стал немного ближе. — Ладно, понял. Всё так же посмеиваясь, мужчина забросил одну руку Тецуи себе на плечо, а сам поддерживал его за талию. Почувствовав опору, парень всё же смог передвигаться, и они успешно вернулись к машине. Назвав адрес, Куроко отвернулся к окну и тут же задремал. Приехав на место, Акаши пришлось потормошить парня, чтобы привести в чувство. — Дома кто есть? — Только бабушка. Видимо, Куроко совсем укачало в машине, потому что теперь он не мог стоять даже с помощью Сейджуро. Поэтому он надел парня, словно рюкзак, и донёс до квартиры. Дверь им открыла маленькая, но очень бодрая старушка, которая сначала с удивлением смотрела на Акаши, но увидев голубую макушку внука, впустила их внутрь. Предупредив любые вопросы, мужчина быстро сочинил легенду. — Я — Акаши Сейджуро, новый помощник Ниджимуры-сенсея. Ребята сегодня с таким трудом выиграли, вот и позволили себе лишнего. Не ругайте его, пожалуйста. Это наша вина, что не досмотрели. Бывший баскетболист вежливо поклонился, на сколько это позволял груз сзади. — Ох, Тецуя, ну как же ты… — бабушка покачала головой. — Давайте, я его Вам до кровати донесу. Пусть отсыпается, сейчас его трогать бесполезно, — и получив немой кивок, Акаши прошёл вслед за пожилой женщиной. Повернувшись спиной к кровати, он присел, сажая Куроко, который, почувствовав мягкую поверхность, сразу же разжал руки на шее мужчины, заваливаясь набок. Сейджуро стащил с него ботинки и закинул на матрас ноги парня, с улыбкой наблюдая, как Куроко, обняв подушку, свернулся калачиком. Он сделал своё дело. Пора была уходить. Акаши бросил ещё один короткий взгляд на Тецую и, прикрыв дверь, вышел из комнаты вслед за бабушкой. — Ещё раз простите, — он вновь поклонился. — И всё же не ругайте его сильно. Они ведь в третий раз победили. Лучше них в Японии баскетболистов нет. Так что… — Ладно-ладно, — перебила женщина. — Ничего родителям не скажу. Вообще он у нас спокойный — в первый раз такое вытворяет. Эх, все мы когда-то были молодыми, — если Куроко что-то и взял от бабушки, так это такую же тёплую улыбку. — Спасибо Вам большое за беспокойство. Акаши ещё раз поклонился и вышел в подъезд.

***

Назойливая мелодия звонка доставляла практически физическую боль. Куроко закрыл голову подушкой, ожидая, когда невыносимая пытка завершится, и (о, чудо!) телефон замолчал… только для того что бы разразиться громкой трелью снова. Тецуя со стоном сел на кровати, обнаруживая, что он находится всё ещё в спортивном костюме. Мелодия снова замолкла и возобновилась. Повертев головой и поняв, что источник всех несчастий находится в сумке, парень, не вставая, подтянул её к себе и, достав телефон, раскрыл его. — Ой, Куроко! Где тебя черти носят! — голос товарища по команде был таким громким, что пришлось убрать трубку от уха. — Кагами-кун? Что случилось? — Эй, ты что заболел там, что ли? — речь на том конце провода смягчилась. — Нет, Кагами-кун. Просто сильно устал после вчерашнего матча и только проснулся. Так что всё-таки случилось? — Забыл совсем? Мы же сегодня отмечать победу идём. Ты сказал, что встретимся в четыре на остановке и вместе поедем. Уже четыре двадцать. Тецуя лишь со стоном упал обратно на кровать. — Эй, ты живой там? — Прости, Кагами-кун. Езжай без меня, я попозже присоединюсь. — Точно всё в порядке? — Да. Скоро увидимся. И Куроко сбросил вызов. Идти не хотелось. Он бы лучше ещё пару часов поспал. Но было бы очень невежливо пропускать такое важное для команды событие, поэтому пришлось встать с кровати. Все мысли о вчерашнем разговоре он старался гнать подальше: голова и так болела, а осложнять ей жизнь ещё и тяжёлыми мыслями было бы крайне жестоко. Приведя себя в порядок, Тецуя прошлёпал на кухню, где, занимаясь ужином, копошилась бабушка. — О, проснулся? Хорошо же вы вчера отметили. Куда опять собрался? Отметили? Последнее, что он помнил, так это как он вчера сел к Акаши в машину. — А во сколько я вчера домой пришёл? Женщина усмехнулась. — Не пришёл, а принесли. Полдесятого где-то. Спасибо, что у Вас помощник тренера такой сознательный. Развёз вас, балбесов, по домам. Помощник тренера? Кажется, Куроко догадался, что наплёл вчера Сейджуро. — Ты так и не ответил, куда собрался? Тебя вообще по-хорошему надо наказать за такое поведение… Есть будешь? Парень отрицательно покачал головой. — Прости, пожалуйста. Такого больше не повторится. Мы сегодня с ребятами договорились в Маджи-бургер сходить. Я обещал, что приду. — Опять праздновать будете? — Да, но в этот раз крайне культурно. Обещаю. — Ладно. Иди. Только не задерживайся. И никакого… — Бабуль, я понял. Тецуя взял портмоне и, открыв дверь, наткнулся на картонную коробку средних размеров, стоящую прямо напротив входа, поверх которой лежал сложенный пополам листок бумаги. Куроко развернул его, увидев выведенные каллиграфическим почерком иероглифы: «Куроко-кун, Я благодарен тебе за вчерашний разговор, за честность. Мне очень жаль, что твоя судьба так сложилась. И если тебе станет вновь грустно, знай, ты всегда можешь на меня рассчитывать. Адрес ты мой знаешь. Вот номер телефона. Я понимаю, что из-за воспоминаний тебе будет нелегко со мной общаться, но если всё же решишься, я буду крайне, крайне рад увидеть тебя.

Акаши Сейджуро

P.S. Я долго не мог успокоиться после вчерашнего, поэтому ещё некоторое время бродил по городу и наткнулся на него. Он так одиноко смотрел из коробки около мусорных баков, что я просто не смог не подобрать его. У него глаза очень на твои похожи, поэтому я назвал его Нигоу, и, по-моему, он при этом даже радостно тявкал в ответ :) Тем более в то Рождество я тебе совершенно ничего не подарил, так что исправляю свою ошибку. Только если у тебя аллергия на шерсть или родители не разрешат, позвони мне, я его заберу, как тебе удобно будет. Он не меньше твоего знает, какого это быть одному. Надеюсь, вы подружитесь». Куроко ещё пару раз пробежал глазами по строчкам. От них веяло таким теплом, которое он давно уже не чувствовал. Коробка слегка зашевелилась, и Тецуя, наконец-то, решил посмотреть её содержимое: внутри сидел уже довольно крупный щенок чёрно-белой хаски с голубыми глазами, который весело вилял хвостом, видимо, радуясь своему освобождению. Куроко вытащил щенка и, присев на корточки, почесал его за ухом. — Ну, и что мне теперь с тобой делать? — Тецуя не мог скрыть улыбку. Собаку он хотел давно. — Ты почему дверь не зак… А это ещё что такое? Откуда оно здесь? — бабушка с удивлением смотрела то на внука, то на щенка. — Не знаю, наверное, кто-то подкинул, — пёс завалился на спину, предоставляя для почесушек живот. — Давай оставим! — То приходишь в нетрезвом состоянии, то теперь собаку просишь оставить… Кажется, это сейчас модно переходным возрастом называть, — пробубнила старушка себе под нос. — Пусть родители решают. Не смотри на меня так! Ладно, что с тобой поделать, пока их нет, оставляй. — Спасибо, бабуль! Я пошёл, — и чмокнув старушку на прощание, парень подхватил собаку и побежал на встречу.

***

Настоящее празднование прошло успешно. Ниджимура явно старался порадовать своих балбесов, которые всё равно жутко возмущались несправедливому прозвищу. Вместо бургерной они пошли в большое караоке, где с лёгкостью разместился весь основной состав в десять человек. В качестве подарка их ждал огромный торт с поздравлениями для победителей и всякого рода вкусности, которые были категорически запрещены во время соревнований. Более того, раздобрившийся тренер полностью оплатил все их посиделки, так как большая часть команды выпускалась, и строгий учитель почти что плакал, не желая расставаться со своими подопечными, несмотря на то что им оставалось учиться в Тейко более полугода. Куроко всё же ни капли не пожалел, что пришёл. Было очень весело. Оказалось, что суровый Кагами-кун с ростом под метр девяносто жутко боится собак, да до такой степени, что он в панике убегал, от весьма миловидного Нигоу, который пришёлся всем остальным ребятам по душе. Когда настала пора расходиться, Куроко с Кагами попрощавшись со всеми вместе отправились на станцию. Они шли в полном молчании так непривычном для пары закадычных друзей. Спускаясь по лестнице подземного перехода Тецуя вдруг остановился. — Эй, ты чего? Но парень не отвечал, легко поглаживая шёрстку уснувшего на руках щенка. — Куроко, ты сегодня почти весь вечер будто не с нами. Что случилось? — Я… Кагами-кун, всё в порядке, я просто вспомнил, что мне нужно в одно место. — В одно место? В пол одиннадцатого? — Да… Просто бабушка просила купить… лекарство, а на нашей станции круглосуточных аптек нет, так что я зайду пока не поздно в ту, которую мы прошли минут десять назад. Езжай домой, со мной всё хорошо будет. Не дождавшись ответа, Тецуя развернулся и начал подниматься обратно.

***

В тот вечер Акаши так и не удалось уснуть. Он раз за разом прокручивал в голове историю мальчишки, мысленно уничтожая того человека, который посмел так поступить с ним. Поскольку он и так не появлялся на работе в субботу, ему пришлось идти туда в собственный выходной в воскресенье и разбираться с покупкой новой разорившейся компании. К дому он подходил, совсем еле переставляя ноги, вымотавшись как морально, так и физически. Подойдя к двери домофона, он вздрогнул. — И вот как Вам его можно вернуть? Он же с ума сойдёт, пока дождётся Вас с работы. Ключи выпали из рук Сейджуро. Обернувшись, мужчина увидел, как со скамейки поднимается паренёк, у которого из горла толстовки торчит голова щенка. — Мы замёрзли. На него смотрят две пары почти что одинаковых голубых глаз. Какая-то безумная радость разливается в душе Акаши. Улыбаясь, он быстро подбирает ключи и запускает их внутрь. Зайдя в квартиру, Тецуя тут же выпускает пса, который радостно бежит обследовать новую территорию, а сам, разуваясь, проходит в гостиную к окну. — Тебе не разрешили его оставить? — с грустью спрашивает мужчина, гладя подбежавшего к нему Нигоу. — Разрешили. Просто я подумал, что хотел бы от Вас получить другой подарок на Рождество. — Другой? Но какой? Куроко поворачивается к нему лицом и прожигает взглядом. — Я хочу шанс. — Шанс? На что? — На то, что бы вновь попытаться стать счастливым, — мальчишка заминается. — На то, что бы стать счастливым с Вами. Сердце Сейджуро разрывается от эмоций. Он не может поверить в слова парня. В то, что он их слышит. У него даже слегка трясутся руки. Он закусывает губу и говорит севшим голосом. — Глупый… Для этого тебе совсем не обязательно возвращать мне Нигоу. — Тогда верните мне то, что я подарил Вам полгода назад. Щёки парня краснеют, но он всё ещё с вызовом бросает взгляд на мужчину. Акаши сначала недоумённо смотрит на него в ответ, но потом понимая, в считанные секунды пересекает пространство, разделяющее их, и прижимается губами к мальчишке. Он совершенно не сдерживается. Сейджуро хочет высказать этим поцелуем всё, что творилось за это время в его душе. Он целует Тецую жарко, горячо, глубоко, каждым движением губ показывая, насколько сильно мальчишка запал ему в сердце. Акаши отрывается только тогда, когда дышать становится совсем нечем. Сделав пару рваных вдохов, мужчина крепко прижимает Куроко к себе и, запуская руку в его волосы, нежно прикасается губами ко лбу мальчишки, вдыхая его лёгкий запах. Сердце пропускает пару ударов, когда Тецуя так же крепко прижимается к нему в ответ. Акаши не знает, кто по легенде совершает чудеса в Рождественскую ночь. Санта Клаус? Йоулупукки? Или же Дед Мороз? Ему на это совершенно плевать. Он просто безмерно благодарен тому, кто в тот самый вечер на оживлённой улице буквально вложил в его руки этот упрямый, тёплый, любящий подарок. Самый лучший подарок на Рождество.