Lotto

Пролетела ли между мной и Бэкхеном та искра доверия, которая помогла бы мне выбраться отсюда? Не знаю, но я бы сказала, что последующие действия все испортили. — Чанёль дал о себе знать, — сказал Лэй, переводя свой обеспокоенный взгляд то на меня, то на Бёна. — Продолжай, — сосредоточено сказал Бэкхен, хватая меня чуть выше локтя. — Хочет девчонку в обмен на клуб, — опередил его Чондэ, презрено смотря на меня. В который раз за день я удивляюсь, в который раз у меня нет слов насчёт происходящего. Этот клуб… он был всем для Пака, ведь там прошла большая часть его жизни, там он проводит своё время. Черт, да там произошло столько всего, что сердце Чана было именно там, он там жил. В этом клубе происходили все его победы и проигрыши, там весь он. — Запроси клуб и пять миллионов долларов, — усмехнулся Бэкхен, краем глаза смотря на меня. — Клуба уже будет много, — я беспардонно выплюнула эти слова прямо ему в лицо, на секунду забывая о том, где и с кем я сейчас нахожусь. Стало тихо, и я даже знаю, почему. Они смотрели на меня ошарашенными взглядами, все, кроме Бэкхена — его это забавляло. — Лучше отправляйся в свою комнату, — медленно проговорил он, а я сжалась под напряжением и, опустив свой взгляд, ушла прочь, пытаясь даже не дышать. Мне очень хотелось верить в то, что Чанель отдаёт клуб Бэкхену в надежде снова увидеть меня, а не для того, чтобы я снова будучи его ‘амулетом’ принесла ему денег. Я верила в доброе, хоть и где-то раненое и немного гнилое сердце Чанеля. Все это время я пыталась помочь этому человеку забыть прошлое, я пыталась излечить его глубокие раны, и я очень надеялась, что сейчас Чанель хороший человек. Наше прошлое довольно сильно влияет на нас, как на людей, на наш характер и нашу личность. То, как к нам обращались с детства усваивается у нас на подкорке сознания, и, повзрослев, мы начинаем вести себя также, как и наши родители или те, кто нас окружал. С Чанелем произошла такая же история, только ему было намного больнее, чем кому-либо — его бросили родители, когда ему было девять лет. В девять лет родная мать отказалась от него, повелев отцу отвести маленького мальчика в детский дом. В таком возрасте очень больно осознавать то, что родные люди полностью отказались от тебя. Семья Чанеля, как он мне рассказывал, была малообеспечена, поэтому сейчас он ‘наверстывает упущенное’, зарабатывает тысячи, хоть и нечестным путём, тратит все без остановки. Его старшая сестра ушла из дома в возрасте пятнадцати лет и больше не вернулась, отец пил, мать гуляла. Каждый раз, когда я рисую у себя в воображении маленького мальчика Чанеля, что сидит в углу ветхой темной комнаты совсем один, то слезы сами наворачиваются мне на глаза. Поднимаясь по лестнице, я краем уха услышала звонкий голос Чондэ: «Всем надо ехать туда!», что дало мне надежду. — А как же девка? — это был голос ДиО, который меня ненавидел. — Куда она убежит? Вокруг поле да дорога, — ответил Лэй. — Пусть остаётся тут, — решил Минсок. — Все равно далеко убежать не сможет. — Согласен, никто из нас с ней нянчиться не будет, — сказал Бэкхен. — И трогать ты не тоже не будешь, Кенсу. Потом какой-то шум, шаги, ругательства, и все в доме стало тихо. Я осталась в невыгодном положении: я не знаю планировку дома, местоположения, что находится снаружи. Я как в закрытом чемодане, который везут непонятно куда. Было неприятно осознавать, что я для всех словно вещь — меня крадут, покупают, обменивают. Это особенно сильно ударило по моей самооценке почему-то именно в эту секунду, когда я, лёжа в ‘своей’ комнате, смотрела на потолок. — Я скажу Чанелю, что больше не хочу всего этого, — прошептала я. Встав, я подошла к окну и хотела его распахнуть, но поздно осознала, что оно закрыто. На ключ. Чего я ещё ожидала от Бэкхена? Солнце, хоть и не такое резкое засчет пласта облаков на небе, на секунду ослепило меня. Я увидела поле и пустую бесконечную дорогу, что уходила в даль — то, о чем говорил Исин. Взглянув во двор, я не удивилась, увидев двух громил, что стояли у ворот и разговаривали между собой. Охраняют. Меня. Я уже хотела отойти, как услышала шум на улице. Приглядевшись, я заметила трёх парней, которых запустили во двор. Ещё секунда, и они набрасываются на громил с оружием, чего те явно не ожидали. Что ж, я тоже не ожидала. Ноги сами приклеились к полу, а глаза стали жадно смотреть на зрелище внизу. — Чунмен? — мои глаза округлились, когда в парне с дубиной я узнала Сухо. — Сехун? — парень с нунчаками искусно орудовал своим инструментом, и я вдруг вспомнила, что он мне однажды рассказывал о том, что его этому научил брат. — Кай?! — парень, одетый в чёрное, без какого-либо оружия ногой выбил пистолет у одного охранника. Я вдруг почувствовала себя в фильме. В настоящем боевике или романтическом триллере. Или нет, я — Рапунцель? А может, Спящая красавица? Или Фиона из Шрека.? Но где Чанель? Слышу бег на первом этаже, выхожу из комнаты. У лестницы стоит Чанель. Мой Пак Чанель.