Чёрное сердце

      Приготовления шли полным ходом, но ни Ульфхейд, ни Рагнар в них не участвовали. Прежде ховида очень радовали хлопоты, связанные с праздником, ведь впереди было три морозных ночи веселых гуляний и состязаний, танцев у костров. Особенно Хейду нравилась традиционная охота, ведь в Длинные Ночи зверь-покровитель силен как никогда. Но в этот год не хотелось ничего. Очень тревожно на душе, как не бывало вот уже много зим. И ладно, если бы только ему и Рагнару, но ведь и молодняк, с которым теперь приходилось тесно общаться, был на взводе, как туго скрученная веревка. Еще один оборот, и порвется все от напряжения. Зайти бы к жрецам за успокоением, но Ингар и Харальд перед праздником никого не принимают. Им нужно приготовиться к обрядам, чтобы задобрить Элонкора, стража Ульфсгарда и проводника в загробный мир.       Если жадный бог примет жертву — будущий год для Города будет спокойным. Если же нет… то многие полягут. Пару зим он обходился парой-тройкой оленей, но, предчувствуя беду, желая задобрить Элонкора, в этот раз Хейд готовил жертву посерьезнее. Как же удачно подвернулись эти незваные гости. В конце концов, просить кого-то из горожан добровольно отдать свою жизнь жадному богу, Хейд не посмел бы. А самому на жертвенный алтарь еще рановато. На кого останется Город?! Рагнар один не выстоит, не на южанина же оставлять свое детище.       — Хейд, а скажи мне, — тихо подал голос Рагнар, словно подслушав невеселые размышления друга, — ты не всерьез назвал Джима наследником?       — Раг, ты и его, и меня знаешь хорошо, — вздохнул ховид. — Какой наследник из твоего щенка?       — У него неплохо получилось бы, — весело фыркнул головной улькриггер, — неужели ты не заметил?       — Заметил. И Крис, и Дана ему в пасть смотрят, того и гляди, заявят, что они — стая. Твой щенок сам не понимает пока, что его игры в старшего товарища кончатся тем, что перед ним склонят головы не только эти двое. И он примет всех, кто его об этом попросит.       — Он как ты. — Головной улькриггер грустно улыбнулся. — Ты никому и никогда не присягнешь на верность, но примешь любого, кто попросит.       — Я верен Озерному. Я служу этому Городу. И я готов отдать за него жизнь. А твой сварт рано или поздно уйдет. Ему здесь тесно.       — Я знаю, Хейд. Знаю. Только я не уверен, что буду готов его отпустить. Ему столько всего нужно попробовать и узнать…       — Вот и занялся бы им, как следует…       — И рад бы, но из Фаргорна и Харлин наставники получились куда терпеливее, а ты, друг мой, мудрее, — Хейд передернулся, словно от внезапно набежавшего холода, но промолчал. — И, раз уж ты говоришь, что перед моим волчонком склонят головы, то лучше бы тебе заняться им. Я только глотки умею резать.       — У меня и так забот полно, — немедленно отозвался ховид.       — Не меньше, чем у меня, высочайший, — язвительно отозвался старый улькриггер. Ульфхейд усмехнулся. — Ведь не только мое сердце отдаляется от меня, но и твое. И, рано или поздно, оно уйдет за стены Города. А тебе так хотелось бы, чтоб этого можно было избежать.       — Первое, чему я научу твоего щенка, — после секунды раздумий, произнес Ульфхейд, рывком поднявшись с лавки и нависнув над старым другом, — это не заводить таких языкастых друзей, как ты, Рагнар.       — У Джима язык, что твои клыки, — возразил улькриггер, посмеиваясь.       — Мне порой кажется, что он не твой ученик, а родственник, — буркнул Хейд. — Племянник, не меньше. Никакого уважения и трепета к ховиду, язык, что помело, да умение влипать в истории и выкручиваться из них достойны песен полупьяных бездельников с городской площади.       — Мы тебе такими нравимся, — окончательно развеселился Рагнар, зная, что Хейд уже не оставит Джима, если… если Рагнар не сможет его доучить.

***

      Днем Харлин всеми правдами и неправдами заманила мрачно настроенного Джима прогуляться по лесу. Тот поначалу отнекивался — холодно, но зверю нужно было дать свободу, чтобы пережить праздничную ночь без приключений. Как бы ни зазывала волчица его в игру, молодой волк только морщил нос, показывая крепкие белоснежные клыки и тут же отворачивал морду — его сильно раздражало хорошее настроение подруги. Рокс смысла в прогулке совершенно не видел. Поговорить можно было и дома у Харлин, и в храме. Играть и валяться в снегу не было желания, а охотиться в такой мороз ему было сложно, непривычен ему климат Ледяных гор. Наверное, стоило позвать Криса, трое волков, все-таки, стая, и шансов на удачную охоту гораздо больше — именно охота и была предлогом, под которым Харлин выманила друга за городскую стену, и там уже коварно выманила из друга все его переживания и последние новости о просьбе Даны.       — Ты похож на Рагнара, — наконец, сказала ведьма, улыбнувшись. — Волнуешься по пустякам и пропускаешь самое главное.       — Каприз Даны не пустяк. Я не хочу её учить, и рассказать ей все, как есть, не могу — я дал слово Хейду. Чужаки в городе тоже не пустяк, — волк сморщил нос. — И ты это знаешь, Харлин.       — Ты все равно не сможешь ничего изменить, Джимми, — волчица боднула друга в бок. — Все произойдет независимо от твоих решений, Дана рано или поздно даст волю зверю. И ей нужен кто-то, кто сможет ее направить.       — Я не желаю участвовать в этом. И в городе неспокойно, не время нянчить девчонку, пока она учится лапы переставлять.       — Город не твоя забота. Ульфхейд и Рагнар уже сделали все, чтобы сохранить его. Дана дома, в безопасности. Так что расслабься — и пошли охотиться, пока есть возможность.       Джим пробурчал: «Да, именно ради охоты ты меня и вытащила», но свернул глубже в лес. Снега намело за ночь так много, что он проваливался в сугробы по брюхо под своим весом. Более лёгкая Харлин шла следом по проторенной тропе, экономя силы. От мороза трещали деревья, а пар от дыхания оседал инеем на мордах волков. Шерсть Джима казалась седой от налипшего снега. Вся привычная Роксу добыча попряталась, ища защиту от непогоды — на небе лениво ползли тяжелые тучи, суля скорую бурю. Джим благоразумно последовал бы их примеру, но в затылок дышала Харлин и следила за каждым его движением.       — Ну что, устал? — спустя довольно продолжительное время поинтересовалась ведьма, когда Джим почти выдохся.       — Нет, — упрямо рыкнул Рокс.       — Ясно, устал, — Харлин весело оскалилась. — У тебя не останется сил для погони, если ты будешь стараться делать все сам.       — Я бы предпочел охотиться в другое время, — буркнул волчонок. — Ты меня в лес поволокла зачем-то.       — Весной, например, когда снег сойдет, — хихикнула ведьма. — Ты же сидел в дозоре, видел, как охотники строятся за стеной и выбирают путь?       — И что? — Джим оскалился, разозленный не на шутку тоном подруги.       — Держись звериных троп, вот что, — посоветовала Харлин. — Под снегом их не видно, но нос-то тебе зачем? Учись его использовать!       — Мне так неудобно!       — А тут не степь, — отрезала Харлин. Джим коротко оскалился и отвернулся. Значит, их охота плавно перешла в урок? За этим они здесь? — За деревьями много не разглядишь.       — Да и ты — не наставница! — огрызнулся он.       — Я старше, опытнее и…       — И едва достаешь мне носом до холки, — глухо рыкнул Джим. — Я сильнее и быстрее тебя, и ты об этом знаешь давно.       — Ещё бы мозги прилагались к силе — цены бы тебе не было. И ворчишь ты точно так же, как Рагнар с Хейдом, считая себя лучше других. Эти двое на тебя плохо влияют. Учись, пока можно.       — Да зачем?!       — Скоро ветер переменится, — отводя взгляд сказала волчица, — решать тебе. Или мы заканчиваем охоту и возвращаемся домой, готовиться к празднику или продолжим урок.       — Харлин… причем здесь ветер?! — запальчиво переспросил Джим.       — Ветер подует из степей, — тихо ответила Харлин. Джим в замешательстве остановился, напряжённо раздумывая над словами подруги. — Нужно быть к этому готовым.       — Ненавижу, когда ты так начинаешь разговаривать! — Джим скривился и вздернул верхнюю губу, обнажив клыки. Ведьма припала грудью к земле и завиляла хвостом, — Тогда не говори загадками! — Джим раздул ноздри.       — Точно — Рагнар, — рассмеялась Харлин. — Ворчишь перед полной луной и на всех кидаешься.       — И Дана хочет, чтобы я ее учил, угу, — пробурчал Рокс. — И почему я, интересно?       — Ты знаешь… между наставником и учеником образуется крепкая связь, — уклончиво ответила ведьма. — Ну, а у твоей подружки случай особый. Так мы продолжим охоту или вернемся домой?       — Продолжим, — с долей упрямства ответил Джим, не желая признавать, что больше всего на свете ему хочется вернуться в тепло. Он закрыл глаза, пытаясь выбросить из головы все лишние мысли и сосредоточиться на самом важном. Свежее мясо — полный желудок. Значит, будут силы охотиться дальше, сражаться и идти вперед. Харлин ему не подсказывала на этот раз, куда смотреть, какие звуки ловить, но внимательно смотрела за действиями Джима да и от ее игривости не следа не осталось. Значит, ведьма проверяет, чему он научился? Зачем? Мысли улетучились, когда он поймал ветер и запах горной козы. Осталась одно — найти. Сразиться. Победить. Прежде Джим не рисковал охотиться на коз: острые копыта, невероятная прыгучесть и тяжелые рога, способные пробить череп, внушали ему трепет, но теперь… теперь он готов. Харлин с ним, она всегда ему поможет.       — Идем… — выдохнул Джим, едва заметно указывая направление. — Только тихо.       Ответом послужила скупая улыбка ведьмы. До встречи с козой у Джима было время обдумать полный странных намеков разговор с Харлин. К его неудовольствию, все сводилось к тому, что ему все-таки придётся возиться с Даной и готовиться к «перемене ветра». Что бы это ни значило.

***

      Пусть страшно, пусть впереди неизвестность, но она верила — стоит ей стать равной Ему, и Он ее заметит, поймет, оценит… Все говорят, что они друзья, даже Он, но ей хотелось большего: отдаться, без остатка, до самого дна. Быть с Ним одним целым. Наверное, стоило бы поговорить с кем-нибудь, с Ульфхейдом, например, или жрецами, или, может, с ведьмой… нет, они только все испортят. Она должна, наконец, повзрослеть и стать самостоятельной, чего бы это ни стоило. Она готова на все. Ради Него. И она верила, что сегодня у нее непременно получится. Как бы Он ни отрицал свое наставничество, подсказку он ей все-таки дал, и не одну. Не забывать, кто она, не бояться, не торопиться и доверять Зверю. Осталось дождаться луны. А пока — отбросить все сомнения и чувства. Эту луну и все последующие она обязательно встретит с Ним. Бок о бок. Плечом к плечу. И однажды она станет слева от него, на полшага позади.

***

      Чутье подсказывало, что здесь, в городе, опасно, но от предчувствий он отмахивался, как от надоедливой мухи. Жаль, с Дикими не вышло, план был идеальный. Может, когда-то эти старики и воевали, подмяли под себя все южные перевалы и контролируют до сих пор пути в сердце Ледяных гор, но сейчас у них даже нормального войска нет, все делают, что хотят. Времена, когда улькриггеры Рагнара наводили трепет одним упоминанием о них, канули в реке времен — этот олух, считающий, что займет помост одноглазого старика, тому подтверждение. Лично он предпочел бы не связываться с Озерным без поддержки войска, но Фарфалла слушать его не хочет. Вот дался этой ведьме город, будто другой дороги в горы нет! Если она провалится сегодня ночью, главное, рядом не стоять. А то, не дай боги, старики вспомнят, о своем славном прошлом… Лично он подождал бы еще год-другой, глядишь, старики сами сопьются да кончатся. А с их наследничком этим черномазым справиться было бы куда легче. Дурак дураком ведь.

***

      — Крис, ты никуда не идешь, — предупредила мальчишку Астрид.       — Но… сегодня праздник же! Астрид! — возмутился Крис, подскочив с постели, как ошпаренный.       — Нечего тебе там делать. Твоего Джима там не будет и малохольной этой тоже. Со мной побудешь, дел полно, — фыркнула тетка.       — В полную луну ты меня всегда отсылала с десяти лет! — чуть ли не плача, крикнул мальчишка, не замечая, как нервно вздыхает Астрид и быстро утирает рукавом платья набежавшие слезы. — Я что, опять должен за твою юбку держаться всю ночь? Так я уже вырос! Ничего не случится со мной, если погуляю!       — Будет у тебя еще праздников впереди, — сварливо пробурчала Астрид, — и захлопни рот, не дорос еще так со мной говорить, щенок! Не то…       — Что, метлой опять отходишь? — буркнул мальчишка, угрюмо исподлобья глядя на немолодую, уставшую женщину, заменившую ему родную мать.       — А понадобится — огрею, олух ты этакий. Поможешь мне разобрать старые негодные доспехи рагнаровых орлов. Снесем потом в кузницу, Фаргорн переделает их.       — И это обязательно сегодня ночью делать необходимо? — рыкнул Крис, понимая, что ослушаться не выйдет. Не в этот раз.       — Раз ты считаешь себя взрослым, то, значит, способен удержать свои желания и прежде сделать полезное для города дело, — припечатала его Астрид. Крис насупился, но замолчал. Вот был бы Джим, он бы уговорил тётку отложить дела на утро и просто повеселиться на празднике. Тащиться в старую оружейную, заваленную всяким хламом, совершенно не хотелось. Чего там разбирать? На переплавку все, да и дело с концом.

***

      Главная площадь Озерного залита огнями от факелов и костров. Сюда, на праздник, стекаются все желающие из окрестных селений. Некоторых Хейд знает в лицо, но и незнакомцев среди них достаточно. Ничего, эля и мёда хватит всем желающим, лето было удачным. Шумно и весело, как никогда. Кто умеет обращаться — уже разгуливает в звериной шкуре, не стесняясь, остальные в меховых плащах и масках. Как все же удачно, что волчий праздник совпадает с местным. И как хорошо, что оборотней не боятся, как раньше. Смешались в толпе и волки, и люди. В конце концов, какая разница, умеешь ты становиться зверем или нет, если рядом с тобой безопасно? Хейд родился оборотнем, и не особенно задумывался, чего в нем больше: человеческого или звериного. В каждом облике были и плюсы, и минусы. Жрецы кружат у костров, и им не нужно становиться зверями, чтобы все увидели в них волков. Смеются молодые улькриггеры Рагнара — волков они отослали, а эти ребятки ещё толком оборачиваться не пробовали и доспехов не носили. Веселятся горожане — люди. Славят жадного волчьего бога. Кружится в танце юная ведьма — сегодня она одна, дружок её прилежно исполняет приказ ховида и не появляется на площади. Мед и эль рекой, густой дым от костров… И хочется, очень хочется, как молодому, кинуться в самую толпу, петь, пить и гулять, поучаствовать в дружеском сражении, испытать силу и ловкость, станцевать с дамой.       Но они с Рагнаром старики и заложники своих ролей. Сидеть им на помосте, за столом, прикидываясь немощными и бесполезными пьяницами. На деле же… единственный глаз ховида следит за незваными гостями, уж больно они сегодня взбудоражены, чуткое ухо головного улькриггера ловит в праздничных звуках что-то настораживающее. Луна сегодня огромная и яркая, но вот тяжёлая туча закрывает её, совсем ненадолго, и слышится в темноте лязг оружия. «Началось», — удовлетворенно подумал Ульфхейд и лениво потянулся, разминая затекшие мышцы. Перед прыжком на площадь он успел заметить, как загорелся жаждой крови взгляд старого друга. Рагнар, как ни отрицал этого, всегда любил убивать. И Хейд отлично его понимал и мешать не смел.       На шкуре, в постели, тепло и уютно. С площади хорошо слышно праздник, и туда совсем не хочется. Лучше лежать, растянувшись во весь рост, и думать о чем-нибудь приятном. Харлин поступила мудро, вытянув его днем на прогулку, иначе усидеть дома в такую ночь было бы сложнее. Зов полной луны отчетливо слышен, но зверь сыт, свое он получил. Так, скребет внутри, но без проблем утихает, стоит Джиму ужесточить контроль над собой. Даже менять облик нет желания. Да и незачем. Не доводилось еще лежать вот так, не предаваясь мрачным размышлениям и беспокойству. Никаких проблем и волнений, никакого груза ответственности. Как было только в объятиях Фарфаллы. Вот бы она ушла с праздника сюда, к нему… Джим почти был уверен, что женщина придет к его порогу, стоит лишь позвать ее. Нужно просто выйти на улицу, и она поймёт, почувствует, что он её ждёт. И приказ Хейда он не нарушит, и проведёт время в приятной компании. Улыбаясь от предвкушения, молодой оборотень легко соскочил с постели и шагнул к выходу. Фалла, как она попросила называть ее наедине, наверняка его ждет!       Шаг за шагом Джим приближался к городской площади, позабыв обо всем на свете. Откуда здесь столько огня? Точно, праздник какой-то сегодня… и зачем они нужны, эти праздники? Фалла где-то там, в толпе, но она точно его почует и придёт к нему.       — Ты пришёл, — женщина словно выросла из-под земли и ласково провела ладонью по щеке юноши. — Постой здесь, ховид-син, я скоро приду к тебе.       — Я буду ждать, — шепнул Рокс, едва заметно поморщившись от обращения к нему. Он не наследник… он… он чужак с юга, потомок ула и джинетов, но принятый ховидом почти как равный благодаря Рагнару, и…       — Шакалий бог меня задери, — выплюнул сквозь зубы Джим, когда в голове у него чуть прояснилось. На площади поднялся совершенно не праздничный шум: лязг вынимаемого из ножен оружия, шуршание плащей, тяжелое дыхание, готовых к атаке людей. Неужели Хейд знал об этом, потому и отослал всех? Надо, наверное, найти его, предупредить, что началось… но в такой толпе разве увидишь кого-то нужного, а помост ховида пуст. И оборачиваться не стоит. А Хейд зачем-то хотел сохранить в секрете его волчий облик, что ж, так тому и быть.       Городская площадь Озерного окрасилась кровью в считанные минуты. Мешаться в драку, без оружия и доспеха, чистое самоубийство, да и с кем воевать толком не разберешь. Шипит огонь, летят искры, в небо несутся стоны и лязг оружия, треск поленьев и костей и крики. Где-то в свалке мелькнула огненная голова Харлин. Она еще не обернулась, но отлично справлялась. Пока что. Бок о бок, плечом к плечу, изрядно прореживая чужаков, бьются ховид и головной улькриггер. С какой скоростью Рагнар убивает противников — аж зависть берет. И Хейд нисколько не отстаёт от друга, несмотря на давнее увечье, рвёт чужие глотки без промаха. Джим даже усмехнулся. Хотел бы ховид летом убить его всерьёз — убил бы, Джим и моргнуть не успел бы.       На стороне города слишком мало людей. Эти, чужие, явно знают, зачем они тут, и их больше. Мелькнул в лунном свете кузнечный молот Фаргорна… Джим чует кровь, и отчаянно хочет туда, в свалку, рвать клыками пришлых, уворачиваться от ударов стали, но Фалла просила её ждать здесь. Поэтому Джим стоит на месте, в тени домов. Жадный бог сегодня получит много невинных душ, без сомнения.

***

      «Пора?» — то и дело вскидывалась Астрид. — «Или рано ещё?»       Несомненно, Ульфхейд продумал все тщательно и рассчитал верно. Астрид привыкла доверять ему, и ховид платил ей тем же, но было бы гораздо проще, если б этот кривой тролль объяснял, что он задумал! Крис все ещё ковыряется со старыми доспехами и понемногу теряет терпение. Жалко мальчонка, до слез, такая ночь, бегать бы под луной да песни петь, а не торчать со старухой в пыльной оружейной.       — Ух ты, Астрид, взгляни, какие! — восторженно воскликнул мальчик, протянув ей связку стальных блестящих когтей. — Они огромные просто!       — Да, малыш… — женщина украдкой смахнула слезу, мгновенно узнав тонкую вязь на полированной поверхности оружия. — Славные…       — Сейчас Фаргорн другие кует, — заметил Крис. — Гораздо легче и не такие блестящие.       — Их ковал не Фаргорн, — тихо ответила Астрид. — Это работа моего супруга. А носил их твой отец.       — Правда? — Крис округлил глаза, внимательнее рассматривая работу незнакомого кузнеца. — Вот бы примерить их…       — Примерь, дорогой, глядишь, впору будут, — Астрид вздохнула. — Давай-давай, обернись да примерь!       Крис изумленно уставился на тётку. Никогда она ещё не поддерживала его проказы, и в порядке вещей было бы отнять находку и отвесить ему подзатыльник, а не предлагать обернуться. Астрид усмехнулась и поискала в груде старых доспехов пару к когтям, которые держал в руках Крис. В свете факела находка тускло блеснула, словно пыталась что-то рассказать мальчику. И Крис не удержался, обернулся волком и доверчиво протянул переднюю лапу Астрид. Он ещё успел удивиться, как привычно её руки приладили смертоносные когти к его ноге, а затем Крис провалился куда-то в иное время. Едва металл царапнул каменный пол, высекая искры, как он ощутил песню оружия, не раз бывавшего в битве. Чуть прикрыв глаза, волчонок видел урывками, кусками, как могучая лапа рвёт податливое тело, ощущал запах свежей крови, и от него горело в глотке. Не удержавшись, Крис низко зарычал, но, услышал слова Астрид и вздрогнул: когти ему были почти впору.       — Давай-ка, полный доспех надевай, мальчик мой, — не без содрогания прошептала тетка. — Ты сильный, ты потянешь, я знаю…       — Зачем? — с подозрением спросил Крис и сам тут же нашёл ответ: до чуткого волчьего слуха донеслись звуки битвы с городской площади. Руки Астрид без ошибок затянули попону на теле, голову волчонка сдавил тяжёлый шлем, с лязгом защелкнулся сверкающий защитный ошейник с острыми шипами… все это тянуло на половину молодого оленя весом, и Крис невольно вздохнул.       — Ступай. Ты нужен Городу. Ты нужен ховиду. — Астрид смахнула слезу. — Зови остальных. И пусть боги хранят тебя.       Крис ошеломленно взглянул на тетку: поверить невозможно — она сама отпускала его в битву! Страшно… но почти против воли он вскинул голову к луне и провыл хорошо знакомый боевой клич улькриггеров. Астрид едва слышно вздохнула: сколько раз она отправляла на битву дорогих ей людей не счесть, но каждый раз как первый — не привыкнуть к этому, не смириться.

***

      Подкрепление пришло внезапно — как туча летом наползает на верхушку скалы и из ее распоротого брюха проливается дождь над долиной, так и улькриггеры в полных доспехах ворвались на городскую площадь, и вёл их Крис. Джим вздрогнул от неожиданности, но стоял на месте, не в силах вмешаться в происходящее, да и не требовалось — свежие силы мигом отбросили назад чужаков.       — Что ж, ховид-син, теперь и нам пора выходить, — кровожадно оскалилась неизвестно откуда взявшаяся Фарфалла. — Твой папаша почти перехитрил меня! Ха-ха-ха! Но и у меня есть козыри!       Джим, не отвечая, покорно вышел на площадь следом за ведьмой. Если он будет слушать её, то она подарит ему ещё не одну сладкую ночь.       — Слушай меня, Ульфхейд! — крикнула Фарфалла, и, как по волшебству, и защитники города, и воины Фаллы замерли. — Твой наследник в моей власти! Покажись, будь мужчиной! Давай остановим битву, поговорим!       — Ты ошибаешься, ведьма, — рык Хейда перекрыл все звуки на площади. Не меняя звериного облика, старый ховид вышел на середину площади. — Но, прежде чем ты умрёшь, я хочу знать, чего ты хочешь.       — Мне нужен твой город! — Фарфалла захохотала, как сумасшедшая. — И я предлагаю тебе обменять его на жизнь твоего щенка!       — Что, если я откажусь? — рыкнул Хейд. Джим с ненавистью взглянул на ховида. Значит, его жизнь всего лишь предмет обмена? Оттуда и все разговоры про верность Джима и доверие к нему старика. Шакалий сын!       — Я убью мальчишку, — просто ответила Фарфалла. — А потом всех, кто защищает тебя, ховид.       Хейд усмехнулся в ответ, а Джим нервно дернулся: где-то на площади Крис и Харлин!       — Я отдам тебя Жнецу, — просто ответил ховид. — Тебя и всех, кто пришёл с тобой.       — Ты не посмеешь!       — Я убил больше, чем ты, — равнодушно ответил Хейд. — А теперь я обращаюсь к тебе, Рокс, — Джим вздрогнул, — прости меня за это.       — Ты, сын пустынного шакала… — рыкнул Джим в ответ, — Как же я тебя ненавижу!       Хейд не ответил. Джим даже не заметил, как внезапно появившийся из толпы Рагнар нанёс ему удар, не смертельный, но достаточный для того, чтобы разозлить вконец. Южанина проволокло по залитым кровью камням площади, и потеряв контроль, он обернулся волком. В следующий же миг он вскочил на лапы, оскалив клыки до самых дёсен, и низко, злобно зарычал.       — Проклятый! — вырвалось у Фарфаллы. Джим усмехнулся и вдруг понял, что он должен сделать. Хейд усмехнулся следом за южанином, которого он по-прежнему терпеть не мог, но оказался весьма полезным для него. В легенду о сварте, проклятом сыне Скеля, верили все, без исключения.       — Джим, кончай с этой…       — Нет! Не сейчас! — резкий и неожиданный крик заставил повернуть голову всех, кто был на площади. Неторопливо, неуверенно, к Джиму приближалась незнакомая волчица. — Ведьма не сойдет с места, — бросила она, едва взглянув на Фарфаллу.       — Пустыня и пекло! — взвыл Рокс. — Дана, я тебя убью когда-нибудь!       — Ты не обидишь меня, — спокойно ответила волчица, ничуть не напоминая вечно перепуганную девчонку, к которой Джим успел привыкнуть. — Ведьма скажет, кто её послал сюда, и умрёт.       Ещё до того, как Фарфалла ответила, Джим Рокс знал ответ.       — Орден Единой Веры придёт и сюда, за мной! — Фарфалла засмеялась. — И ему никто не помешает!       Как сомкнулись на чужом горле его клыки, Джим помнил смутно. Как он тащил к догорающему костру тело Фарфаллы, он помнил чуть лучше. И совсем уж отчетливо вспоминалось настроженное недоверие уцелевших горожан. Чужаки, понимая, что их ждёт то же, что и Фаллу, бросились прочь, и улькриггеры Рагнара без приказа бросились их добивать. Джим смотрел в костёр без выражения. Вздрогнул он только от прикосновения Даны. Серебристо-белая лапа легла ему на загривок, словно успокаивая и утешая.       — Теперь-то ты будешь учить меня, Джим Рокс? — южанин только устало и тяжело вздохнул, отворачиваясь от подруги.