can we forget?

#np Charlie Puth- We donʼt talk anymore На улице поздняя ночь, небо усыпано ночными звёздами, которые из себя представляют невероятные созвездия, сплетаясь в гигантские цепочки, создавая всё больше и больше волшебства. Какие-то кажутся уж совсем маленькими, будто и вскоре и разглядеть их не предоставиться никакой возможности, а какие-то те, что побольше, кажется несомненно выигрывают в этой борьбе за первенство; тут уж им нет равных. Тэн из всех сил, пытается не уснуть, хотя глаза сами собой слипаются, чтоб только не пропустить его любимый звездопад, когда звёзды умирают, чтобы позволить чьим-то мечтам «жить». Возможно это наивно и глупо, и все друзья считают его какой-то сопливой девчонкой, которая ждёт своего принца на белом коне, из-за этого, но Тэну слишком нравится мечтать. Маленький мальчишка верит, что все его мечты обязательно станут самой, что не на есть, реальностью. А ещё он верит, что обязательно будет кто-то, кто вот так вот будет стоять рядом, держать за руку и наивно верить в исполнение желаний вместе. Сегодня он загадал именно это, и с этими мыслями Тэн слезает со стула, обувает свои тапочки-мишки и отправляется в тёплую кровать, чтобы даже там продолжить видеть сладкие и безумно реальные сны про «принца» на том самом белом коне. Время идёт, люди либо меняются совсем, либо не меняются вообще, хотя бывает ли так? Время меняет всех. Парень стоит холодными ступнями на балконе и лишь немного ежится от прохладного летнего ветра, что развеевает его чёрно-угольные волосы в сторону, спадая неровными прядями на глаза. Он смотрит в даль на город, такой большой и цветной, будто протянешь руку и сможешь коснуться всей этой «ночной гирлянды». Буквально нет места, которое не было освещено огнями ночного города, кажется, у кого-то жизнь только начинается лишь тогда, когда день уходит, солнце поглощает темнота, и начинается совсем иная жизнь. Время действительно идёт, бежит, будто и вовсе не хочет подчиняться людям, которые этого совсем не хотят, вот так оставлять частичку себя позади, превращая её в прошлое. Тэн всё так же, как и в детстве любил делать, смотрит в небо, проводя так много времени, совсем не замечая как сам утопает в своих мыслях всё больше и больше и, кажется, таким образом в голове возникает так много вопросов на которые он, к сожалению, ответа дать не может. В его взгляде больше нет тех ноток детской наивности, разве что самую малость. Там уже некая взрослая осмысленность и усталость от более взрослой жизни, о которой он не задумался всерьёз с юных лет, а стоило бы. Тэн теряет счёт этому самому времени, когда огни медленно гаснут, а небо меняет свою окраску с тёмно-синего, на более нежную — тёмно-голубую. Парень сравнил бы это с одним движением кисти, это как добавить белой краски — все действительно станет немного светлее, все, конечно же, зависит от пропорции. Вот только Читтапон уж совсем не художник и от искусства далёк. В этот самый момент он чувствует странное тепло позади себя и с его холодными руками это создаёт дико приятный контраст. Его пальцы сплетаются с пальцами некого незнакомца, а спину одолевает чье-то тепло горячей груди. И кажется мечта детства и правда исполнилась. — Ты почему такой холодный, давно стоишь тут? — говорит Хансоль и дышит в висок чёрноволосого парня. — Вовсе нет, — мотает из стороны в сторону Тэн, возвращая своей причёске былой вид и, мило улыбаясь, наслаждается таким приятным мгновением. — Врёшь же, я не спал с тех пор, как ты ушел, — Хансоль проходится носом по шее, от начала до конца, и оставляет быстрый поцелуй на правом плече, поправляя так не кстати (?) сползшую безразмерную футболку своего парня. Реакцией ему служит откинутая на плечо голова и тяжёлый выдох. Хансоль усмехается, он рад, что знает слабые места Тэна, это бывает забавным смотреть на то, как напротив этот кое-кто дико краснеет и тихо посмеивается, принимая слабые попытки вырваться, а после сдается, потому что уходить совсем не хочется, вообще нет. И это знают оба. Теперь уж Тэн думает, что это действительно многого стоит, вот такие моменты. Вот именно тогда понимаешь, что для этого непременно стоит жить, для таких вот людей, для мгновений напополам, как сейчас, и будто ничего и никого не надо больше. — Больше не уходи так, а то я начну думать, что ты решил бросить меня, — Хансоль утыкается подбородком в макушку Тэна и пытается сдержать смех. Джи прижимает его ещё ближе к себе, хотя казалось куда уж ещё ближе, еще немного и ребра сломает. — Да куда я от тебя денусь, знаешь же, — мгновенно отвечают ему. И Хансоль ни на секунду не сомневается, что никуда. Он ничего не отвечает, лишь тянет за руку в комнату, чтоб секундой позже повалить на постель и согревать промерзшее тело поцелуями, и безумно-безумно любить на рассвете, в первых лучах солнца. А потом засыпать и всё также никуда не отпускать. Счастливые мгновения это так мало, для тех, кто действительно наслаждается каждой минутой своей жизни. Но правда жизни такова, что все люди лишь лелеят надежду, что это всё надолго, что конца и вовсе быть не может. Только вот концы случаются у всех и, конечно же, у всего. Но пока этого не наступило, нужно прожить так, чтобы оттянуть грустное заключение истории. Может тогда оно и вовсе не случится? Тэн направляется в институт и вновь витает в облаках, где-то далеко от этого мира. Сегодня он не хочет быть радостным парнем и держать «нужное лицо» как обычно, он не хочет радоваться этому дню, заниматься своими любимыми танцами или покормить вчерашними бараньими рёбрышками собаку, что живёт за углом его дома. Сегодня Тэну грустно, и даже погода вторит его настроению, как назло зонтик парень тоже забыл. Повезло, хоть на тёплой толстовке есть капюшон, только от осеннего, пронизывающего до ниточки, ветра, он не спасает. Воспоминания — это болезнь, жуткая и неизлечимая и, вероятно, лучшим лекарством от них была бы какая-то таблетка, типо аспирина, только с эффектом стирания памяти; было бы неплохо. На календаре телефона красненькая дата и черная дата для Тэна — день, когда мечты наивного парня разрушились, как карточный домик. 15 октября. Так и записано — мечты больше не существует. <На дворе жаркий май, и солнце палит неимоверно, заставляя всех превратиться в неживых зомби, просто таки высасывая всю жизнь и оставляя абсолютно без сил каждого, кто посмеет высунуть свой нос на улицу. Улицы практически пусты, вот так вот смотришь и кажется, будто ещё совсем немного и покатится перекатиполе, разбавляя некую тишину своим шуршанием. Ученики предпочтут сидеть в классах, где хоть можно посидеть в прохладе или понежиться под каким-то кондиционером, это уж для совсем избранных. Все действуют по этой логике, но уж точно не этот парень, что сидит в одиночестве на лавочке, потирая ушибленную коленку. Ему больно, но боль вполне терпима, да и он не такой уж и маленький. Со стороны это выглядит забавно. Какой-то старшеклассник сидит с порваной штаниной и мило дует губы так, что на его лице появляются слегка видные морщины, а брови то и дело хмурятся. Джонни не решается подойти ближе и отдать Тэну его мороженое, заодно и приложить к ушибам, чтоб не так болело. Он лишь смотрит издалека за этой трогательной картиной и не может сдержать тёплой улыбки. Джонни отошёл в магазин, а вернувшись застал такое зрелище. Со думает когда же этот парень успел найти приключения на свою пятую точку, но пока что не совсем пятую, точнее вообще не на пятую, хотя в этом Ёнхо быть уверенным не может. — Держи своё мороженое. Ты когда вообще успел? — спрашивает, поглядывая на чужое колено, которое виднеется даже сквозь порванную ткань. Ёнхо жмурит нос и вздыхает, едва касаясь подушечками пальцев, стараясь облегчить страдания. Джонни знает, что это ничем не поможет, но желание провести по мягкой коже сильнее; это просто желание, ничего более. Тэн шипит и Джонни знает, что это неприятно, поэтому, пытаясь искупить свою частичную вину, он достает платок из заднего кармана своих джинс и нежно, даже на удивление самому себе, вырисовывает круги вокруг сочащейся кровью раны, дабы отвлечь Тэна; вроде как помогает. Тэн сидит как по струночке, спина напряжена, и, улыбаясь, ест своё ванильное мороженое, политое шоколадом и усыпанное орешками. Джонни не может сдержать смешка, этот парень всё ещё такой ребёнок. — Спасибо тебе, — говорит после Тэн и лучезарно улыбается, да так, что это можно сравнить с этим жарким весенним солнцем, что своими лучами заставляет всё плавиться. Только вот улыбка Тэна отнюдь не такая, она тёплая, приятно тёплая, как солнце в начале весны. На нос падают первые холодные капли, и парень думает как же вовремя всё происходит. Автобус как назло сломался, а он уж совсем опаздывает на первую пару, так что остаётся лишь пойти медленным шагом, торопиться уже бессмысленно, только вот на вторую пару он врядли попадёт сухим, в целости и сохранности; так уж повелось, что неприятности всегда находят его. День действительно никакой, и это ещё мало сказано, неудачный больше, это слово идеально подходит. На сегодняшней тренировке по танцам Тэн подворачивает ногу, делая очередной переворот, не повезло, когда приземлялся, нога соскользнула в бок, из-за чего и случилась небольшая травма. Ну как не большая, он с трудом может становиться полной стопой и уверенно наступать на ногу, приходиться хромать, иначе никак. В столовой какая-то девушка, мило разговаривая со своей подругой, не заметила (не заметила ли ?) и разлила апельсиновый сок прямо на белоснежную рубашку, ждущего своей очереди парня, и даже не извинилась. Она ушла, глупо хихикая и называя лохом ни за что. Тогда Тэн подумал, что с кем не бывает, реагировать на подобное не было никаких сил, а желание творить правосудие свернулось в клубочек, закрываясь от всех внешних факторов, и тихо себе залегло в глубине души, явно не собираясь как-то действовать в ближайшее время. Неудачи прям таки сменяли друг друга в небольшом промежутке времени, выбирая какой-то уж особо «правильный» момент, не давая забыть о них ни на секунду. И тут Тэну начало вдруг казаться, что всё настроено против него, как специально, и что ещё совсем чу-чуть и это действительно станет его последней каплей. Открывая дверь своим ключом, заботливо сделанным своим парнем, Тэн обращает внимание на милый брелок, где чёрным по белому выгравировано инициалы Хансоля, и от этого Тэну становится на долю секунду тепло на душе, и именно это тепло заставляет чувствовать себя как минимум лучше, а как максимум — благодарным. С ним Тэну уж очень повезло, он знает это наверняка. Зайдя в квартиру, Тэна встречает Хансоль на котором милый фартук с каким-то мультяшным персонажем, а на лице вообще-то мука; действительно уютно, и правда дом, туда, куда стоит возвращаться. Хансоль что-то говорит, мило улыбаясь, так, что появляются едва заметные ямочки, в которые по привычке хочется тыкнуть, прикоснуться, потрогать. Тэн виснет, это как-то слишком нереально, чтобы действительно быть правдой. Хансоль тянет за шарф напротив стоящего парня, что кажется заснул стоя и всё никак не очнётся без своего поцелуя, того самого «нужного» принца. Со стороны и правда мило выглядит. Улыбка выходит неловкой, нелепой больше, и какой-то слегка натянутой. Джи протягивает свою руку вперёд и зарывается своими длинными пальцами в отросшие, спадающие на глаза, иссиня-чёрные волосы Тэна, он ерошит их из стороны в сторону. Он выглядит как кот, довольный, объевшийся кот, которому для полного счастья нужна человеческая ласка. Суть лишь в том, что ласка нужна всем и людям тоже. — Иди в ванную, мой руки и садись кушать. Я ужин приготовил, — Хансоль говорит и доверчиво смотрит в глаза. Тэн боится, что он поймёт, поймёт всё без слов, лишь глядя в глаза, что кто-то начинает ломаться внутри, глубоко, где кажется никому уже не добраться, даже если приложить грандиозные усилия. Как самое глубокое озеро с мутной водой, что дна не видна, как океан, который никому не переплыть, разве что клин клином, как говорится, вот только Тэн не хотел бы этого, просто ничего не хотел бы. Он поднимается на носочки и целует в щёку светловолосого парня, как бы стараясь загладить уже имеющуюся вину. — Прости, я дико устал, я пойду спать, ладно? У меня завтра выходной, проведём время вместе, сходим куда-нибудь. Тэн уйдёт в их совместную комнату и ляжет спать, так и не узнав, что Хансоль умеет читать по глазам, но ещё он также умеет чувствовать, кажется он действительно всё знает, всё без сказанных слов. — Ты что действительно всё ещё скучаешь по нему? — прошепчет он в пустоту стен.