can we forget?

Тэн пробегается взглядом по комнате и обнаруживает пустую постель, Хансоля нет. Страх накатывает новой волной, и он встаёт с постели, запутавшись в одеяле и падает на пол, сдирая нежную кожу на коленях, приложившись головой об тумбочку, что стоит рядом с постелью. Голова мгновенно начинает болеть, и появляется слегка заметная царапина у левого уха, а колени начинают жжечь. Читтапон бежит на кухню, заглядывает в ванну и задевает локтём дверь, бежит в прихожую и видит, что куртки и обуви нет, а ключи лежат на тумбочке. Тэна накрывает жуткой истерикой, руки начинают дрожать, а глаза слезиться. Он сползает вниз по стене и набирает номер, ожидание, череда напряженных гудков и наконец голос, который монотонно говорит «алло». — Ты где? — спокойно спрашивает Тэн, но голос его выдаёт, он дрожит и парень слишком явно глотает окончания, чтобы Джи понял, что-то случилось. — Тэн, ты что плачешь, ты чего? — взволнованно с нотками напряжения и тревоги в голосе спрашивает Хансоль. — Я вышел в магазин за молоком, я сейчас буду, не плачь. Хансоль быстро оплачивает покупку, на ходу отвечая, что сдачи не надо и на всех порах несётся домой. Он не видит прохожил и некоторых задевает плечом, поспешно извиняясь и кланяясь на ходу, Джи забегает в подъезд и игнорирует существование лифта, перепрыгивает ступеньки, через время делая вдох полной грудью и, наконец, добирается до нужной двери. Несколько поворотов ключа в замочной скважине и он буквально вваливается в квартиру и обнаруживает Тэна, сидящего на полу, уткнувшегося в свои разбитые колени. Сердце начинает биться в несколько раз быстрее не только от того, что бежал, не останавливаясь, а ещё и от того, что очень переживает за Читтапона. Он, не разуваясь, проходит чуть дальше по коридору, останавливается и садится на корточки перед парнем. Хансоль поднимает его лицо и видит заплаканные, красные глаза, ещё сонные и не до конца проснувшиеся, и становится больно видеть его таким напуганным и надломленным. — Я боялся, что ты ушёл, я проснулся, а тебя нет рядом, как обычно, и куртки тоже нет, а ключи лежат на тумбочке,— тихо и долго говорит Тэн, опустив взгляд в пол. — Мне казалось, я тебе надоел и ты решил бросить меня — он наконец смотрит на Хансоля, и Хансоль замечает жуткий испуг и страх быть брошенным, как ненужное животное, которое хозяева выкинули на улицу. — Тэн, ты глупый, если думаешь, что я смогу бросить тебя, я никогда даже не думал о таком, а ты понапридумывал себе всякого, — Хансоль улыбается, слишком жизнерадостно для такой ситуации, он только тянется вперёд, и убирает чёлку парня вбок, чтобы секундой позже коснуться теплыми губами лба. Это успокаивает, и страх действительно отступает. Хансоль помогает ему подняться и ничего не говорит, всего лишь берёт за руку и ведёт на кухню, а затем усаживает на стол, стулья это уж слишком просто для него, а так будет легче обработать ссадины. Хансоль редко когда бывает многословным, зато его действия говорят больше, чем любые слова. Он обрабатывает антисептиком царапины на коленях и особое внимание уделяет глубокой царапине рядом с ухом. Хансоль долго дует на рану, потому что жжёт, и Тэн хмурится от ощущений, а потом Джи целует и заклеивает милым детским пластырем. — Моя мама часто целовала меня в те места, где болело сильнее всего, и знаешь, всегда проходило, я и сейчас верю в это, глупо, да? Единственное, что тогда скажет Хансоль, а Тэн просто не сможет найти подходящих слов, банального «спасибо» будет ничтожно мало для Джи Хансоля. Завтра Рождество, любимый праздник Тэна, он радуется первому снегу и украшенным улицам, подолгу зависая возле прилавков, украшенных светящимеся огоньками, красивыми рисункам на окнах и идеально вырезанными снежинками. Город будто радуется и желает начать жить заново, всё-таки зима, время чудес и исполнения всех желаний. Словами не описать, насколько это всё зачаровывает, заходишь в магазин, а там новогоднее печенье в виде Санта-Клауса, украшенное цветной глазурью, упаковки с разнообразием конфет, хлопушки, шары различной формы и палитры, статуэтки, гирлянды и венки из веток сосен, сделанные чьими-то умелыми руками. Проходишь мимо рынков, а запах елей и мандарин прочно заседает в твоих лёгких, хочется вдыхать и вдыхать, пока голова не начнёт идти кругом от обилия ароматов. На каждом шагу забегаловки вежливо предлагают согревающий и ароматный напиток — глинтвейн, который не прочь попробовать каждый, чтобы согреться в такую погоду. Все люди суетятся, бегут домой, чтобы закончить последние приготовления к наступающему празднику, некоторые из них всё ещё зависают в магазинах, выбирая родным и друзьям подарки, подолгу не решаясь остановится на чём-то одном, более нужном и ценном. У Тэна улыбка не сходит с лица, на волосах залегли снежинки, а нос красный, естественно от холода, и Хансоль не может свести глаз с него. — Тебе даже не надо дарить мне ничего, ведь ты мой самый лучший подарок, — скажет Хансоль, а Тэн выпадет из реальности, растворяясь в карих глазах напротив и сказанных слов, от которых веет любовью и счастьем, тем, что обычно желают в новом году. — Но знаешь, мне грустно лишь от мысли, что это может закончиться и никогда не случится вновь. Читтапон смотрит с непониманием на лицо Джи, они идут по аллее, держась за руки и наближаясь к перекрёстку; и вроде нет повода для переживаний такого рода, но обоим как-то тревожно. — Смотри, — Хансоль указывает пальцем вперёд, туда, где стоит светофор, управляя дорожным движением. Тэн смотрит, и видит человека, одетого в пальто чёрного цвета, и его руки спрятаные в карманы, а на ногах рванные джинсы и кроссовки, он узнаёт, он видит его, ведь только он так одевается 24/7. Тэн когда-то говорил, больше так не одеваться, ведь он может подхватить серьезную простуду, но Джонни всегда отмахивался, утверждая, что ему не страшна никакая болезнь. Читтапон не верит своим глазам, что это такая за сказка с таким непредсказуемым концом? Но это оказывается жизнь, вот такая полная неожиданностей и случайных встреч (а случайных ли?). Хансоль отпускает руку парня и лишь улыбается, как всегда, слишком тепло, но обречённо. Джи отступает на шаг назад. — Я лишь хочу, чтоб ты был счастлив, я знаю как тебе тяжело приходится видеть эти сны, чувствовать этот страх, бояться лишь от мысли быть брошенным, проживать воспоминаниями счастливую жизнь, там, с ним. Тэн, я знаю, — он выдыхает и отворачивает голову, потому что если продолжит смотреть в эти глаза, то не сможет отпустить уже никогда, слишком больно. Хансоль смотрит на горящий светофор, что горит красным для прохожих, у него есть несколько секунд, чтобы отпустит. — Я никогда тебе этого не говорил, но я люблю тебя настолько сильно, что просто хочу, чтоб ты перестал мучить себя и нас. Он ждёт, иди, пока я не передумал. Светофор загорается зелёным, отсчитывая жалкие 20 секунд для окончательного выбора. Хансоль уходит, впервые за свою жизнь о чем-то жалея, он жалеет о том, что отпустил того, с кем бы хотел прожить каждую секунду своей жизни. Он думает, так лучше, он будет рад, если его Тэн, именно его, будет счастлив, даже если сам Хансоль останется со сломанным сердцем в груди. Он не может выскользнуть из потока своих мыслей, пока ему не помогает чья-то рука, чья-то холодная, как всегда, рука. Он оборачивается и не может сдержать своих чувств, ведь рядом стоит этот ребёнок, которого он всегда мечтал оберегать от всех бед и невзгод. — Я отпустил, Хансоль, отпустил прошлое. Кажется, мне нужно больше слушать своё сердце, ведь оно подсказывает мне, что стоит беречь то, что находится у тебя прямо под носом,— он улыбается, а на его носу лежит одна маленькая снежинка, и Хансоль себя чувствует самым счастливым человеком на свете, ведь желания действительно сбываются. Он ничего не отвечает, лишь притягивает к себе и обнимает крепко, чтобы не исчез. Хансоль уверен, теперь он никуда его не отпустит, Тэн уверен, что подарит взамен любви намного больше, чем сам Джи дарит ему каждый день. Теперь Джонни двумя ногами в прошлом, а Тэн свой выбор сделал.

- мы же всегда будем? - конечно - правда? - обещаю.