I'm his

Ощущения, когда ты просыпаешься в практически чужом для тебя городе, совсем отличаются от тех, что наполняют тебя в своем родном. Когда ты открываешь глаза и видишь перед собой тоже неплохой, но непривычный пейзаж за окном, становится немного не по себе. Особенно если ты семнадцать лет и восемь месяцев провела в единственном доме, в одном городе. Если ты знала каждую улицу своего города наизусть и если ты любила свой город, как родного человека. Я родилась и выросла в Пусане, городе, что расположен в юго-восточной части Корейского полуострова. Честно говоря, я считала его самым лучшим местом на Земле и еще в детстве решила: сколько бы я не путешествовала, куда бы меня ни завела судьба, но я обязательно вернусь туда. Ни я, ни моя семья не собирались покидать Пусан, по крайней мере, до моего совершеннолетия, но вот сейчас я лежу в кровати, в доме, который разместился в достаточно уютном районе Итэвон, в столице Кореи – Сеуле. Раньше, когда я была ещё ребенком, мы бывали в Сеуле всего единожды. Это было незабываемое путешествие на машине вместе с семьей, вокруг всей страны. Тогда мне здесь жутко понравилось, я мечтала вернуться в этот вечно сияющий город, но никак не ожидала переехать сюда. Причиной переезда послужил развод моих родителей. Я знала, что последним временем отношение мамы к папе и наоборот изменились; они стали более холодными друг к другу, мы меньше времени проводили вместе, множество их разговоров заканчивались ссорами и уходом отца из дома. Я понимала, что их отношения больше не станут прежними и догадывалась, что единственной причиной, почему они все еще вместе, была я. Но позже и этого стало недостаточно. Мама подала на развод, и папа согласился. Без колебаний, без попыток что-то изменить или исправить разрушился еще один брак. У меня была возможность выбрать, с кем я хочу остаться, и я выбрала маму. Но не потому, что я злилась на отца (по правде говоря, я на обоих их злилась). Тогда, прямо перед тем, когда я должна была принять это решение, папа подошел ко мне, и мы поговорили. Мы долго разговаривали о наших жизнях, вспоминали все лучшие моменты, и он запретил мне плакать, потому что сказал, что это всего лишь формальность. Что мы будем видеться, общаться, как прежде, просто больше не будем жить в одном доме и проводить время втроем. Утешение как для пятилетнего ребенка, согласна, но на меня это подействовало. Папа посоветовал мне выбрать маму, потому что сказал, что он не хочет забирать у неё еще и меня, и что с ней мне будет лучше. Я знала это, поэтому так и сделала. Решение о переезде, которое родители приняли без моего ведома и согласия, было еще одним ударом, жгучим и мощным. Я рассталась с надеждами на счастливую семью, но я не могла расстаться с городом, моими друзьями и жизнью, к которой мне сначала приучили, которую заставили полюбить, а потом просто вырвали из моих рук, как будто вырвали кусочек моего сердца и души. Да, я могла остаться, запротестовав или даже сбежав из дома, но я не могла нанести ответный удар. Мама понимала, что мне сложно, не менее больнее, чем ей, поэтому она обещала, что это будет временный переезд. Мы будем жить в Сеуле ровно столько, сколько продлится мое обучение в бизнес школе. Я собиралась учиться делам бизнеса и в Сеуле и готовилась к поступлении в определенную школу именно там, но мы нашли её филиал в Пусане, так что всё было не так уж и плохо. Честно говоря, было слишком сложно принять этот переезд как новый бесценный опыт, ибо каким бы оптимистом я не была, но даже мой внутренний голос шептал о том, что я буду совершенно одной в этом огромном городе, без друзей, без знакомых, без родственников. Я не привыкла быть одной. Чувство, что ты один, когда вокруг тебя тысячи людей, слишком давно не посещало меня, но, кажется, я уже вижу, как оно машет мне рукой.

***

Стоя в ванной комнате, я все еще немного путаюсь в расположении моих вещей, хотя уже живу здесь четыре с лишним недели. Это последние дни моего лета, впереди меня ждет насыщенный учебный год в университете Ханьян. Я ждала этого слишком долго, чтобы заглушать предвкушение перед первым шагом к моему перспективному будущему унынием по дому. Сегодня пятница, а учеба начинается со следующего понедельника. Осталось еще практически четыре дня (ведь сейчас только утро), а меня уже пробивает дрожь от волнения. Но, скорее всего, это просто трепет. Пока что только легкий, так что мне немного страшно представить, что будет, когда я предстану перед огромным зданием университета. Закончив все водные процедуры, я спустилась на кухню, где меня уже ждал приготовленный завтрак, ароматный запах от которого раздавался по всему дому. – Доброе утро, солнышко, – поприветствовала меня мама, как раз поставив мой любимый апельсиновый сок на стол. Я присела и для начала решила выбрать тосты из всего того изобилия еды, что стояла передо мной. Моя мама жуткий фанат готовки. У неё получается всё и всегда, самые трудные и экстравагантные рецепты. Она даже из простого полдника может сделать пир. – Доброе утро, мам, – я улыбнулась в ответ. В силу минувших событий, в последнее время я улыбалась через силу. Выдавливала из себя радость и иногда даже восторг лишь, чтобы не расстраивать маму. Я знаю, что она чувствует, и мне было её жаль. Но сейчас я пытаюсь воспринимать всё спокойнее и легче. – Ты хорошо спала? – слегка взволнованно спросила та. Киваю. Еще до переезда у меня началась бессонница, а когда мне все же удавалось уснуть, то просыпалась я просто никакой, была как выжатый лимон и чувствовала себя просто отвратительно. Мы не знали, в чем конкретная проблема, и думали, что это временно, от стресса, но потом мама решила не рисковать и отправила меня на осмотр к врачу. Мне прописали таблетки для успокоения и предложили заниматься арт-терапией каждый раз, когда я чувствовала себя уставшей или вымотанной. Эту ночь я перенесла более-менее нормально, но я знаю, что меня все равно заставят выпить таблетки после завтрака. – Как твой ресторан? – после нескольких секунд тишины спросила я, зная, что на эту тему мама с удовольствием говорила бы днями напролет. Последним, что сделал папа, будучи в статусе её мужа, была покупка небольшого ресторанчика в одном из статных районов Сеула, о котором она так долго мечтала. Конечно же, сначала мама на отказ не хотела принимать этот подарок, но все подруги и я убедили её в том, что ничего страшного в этом нет. «Ты отдала ему лучшие годы своей жизни, так что имеешь полное право забрать этот ресторан» – говорили они. Так что всё, чем занималась мама со времен нашего переезда, было обустройство помещения и готовка к открытию. Много времени я провела там вместе с ней, помогая ей и другим рабочим, которых нанял папа, всё прибрать и подготовить. Мне там нравилось. Уверена: когда он откроется – это будет моим самым любимым местом во всем Сеуле. – Всё хорошо, – мама расплылась в улыбке, обнажая ряд белоснежных зубов. – Сегодня должны привести последнюю партию мебели. И нам нужно прикупить некоторые вещи для декора, так что… Я хотела предложить тебе съездить за покупками с Юонг. Проветришься, еще разок обследуешь город. Юонг – сотрудница мамы, милая и приятная женщина средних лет. Она работала в магазинчике, который занимал это помещение до того, как отец выкупил его, поэтому мама решила, что та сможет стать ей хорошей помощницей. Я знаю, что мама предложила мне это не потому, что считает, что я совсем позабыла о своей социализации, что у меня нет никаких знакомых, и что всё, что я делаю, это брожу в одиночестве с наушниками и расслабляющей (но по её мнению угнетающей) музыкой. Я знаю, что она доверяет мне те дела, который может делать лишь она одна. Я знаю, что она хочет меня отвлечь от вечной картинки Пусана перед моими глазами. И мне действительно надо сделать это. Поэтому соглашаюсь и не жалею, ведь на лице у мамы появляется ничем не заменимая радость.

***

Весь день я провела, разъезжая с Юонг по городу, посещая различные магазины, покупая все вещи, которые та сочла нужными – просто необходимыми! – для нашего скромного заведения. Мне, по правде, понравилось такое времяпровождение, потому что 1. я все же была не одна, и люди больше не смотрели на меня, как на потерявшегося в этой жизни подростка, 2. я нашла для себя много новых интересных мест и заведений, и 3. когда ты занята, совсем не остается времени на скучание за родным городом и близкими. Так что да, этот день был достаточно хорошим, чтобы я провозгласила его днем-первооткрывателем моей счастливой жизни в Сеуле. Так как мы были достаточно уставшими, в конце дня Юонг отправила меня домой на такси, когда сама отправилась к маме в ресторан, показывать всю красоту, что мы накупили. У нас с мамой всегда совпадали вкусы, будь то одежда или декор, так что ей должно всё понравиться. Так что прямо сейчас я сижу в неплохом удобном такси, которое мчит (со скоростью, которую позволяют пробки на дорогах) по ночному Сеулу. Мы едем вдоль высоких небоскрёбов и небольших частных домиков; роскошных ресторанов и ночных клубов и маленьких атмосферных кафе. Сеул такой разный и такой притягивающий. Удивительный город с множеством возможностей. Мне он нравится, но я все никак не могу отвыкнуть от родных дорог Пусана. На каждом шагу мне виднеется какой-то знакомый, что, на самом деле, находится в сотне километров от меня. Или очень часто улицы кажутся похожими с теми, на которых я выросла. Всего мгновение – и вот уже ряд зданий и зеленые пятна деревьев сменяются на тоннельные стены. В Пусане тоже очень много тоннелей, и дорога в них так чертовски прекрасна. Особенно когда в машине играет легкий инди-поп, заставляющий тебя полностью погружаться в океан мечтаний и желаний. Мы ехали меньше минуты, а потом встали в очередную ничем не обоснованную пробку. Я решила не придавать ей особого значения, ведь так бывает всегда, пока через окно не увидела как машины, что ехали впереди, вдруг начали разворачиваться и ехать в абсолютно противоположном направлении. И ладно бы, если так сделал бы только один автомобиль, но нет – их ставало все больше и больше, тех, кто меняли курс своей поездки еще задолго до конца тоннеля. Когда перед нами осталось меньше пяти машин, вдали начался виднеться огромный внедорожник, что стоял прямо поперек дороги! Что за?... – Черт, опять эти паршивцы!... – вдруг злостно прошипел водитель, когда в поле зрения попала кучка парней, явно пьяных и явно не в себе. Они что-то громко кричали (наполняя свою речь самыми разнообразными выражениями), заядло, но странно смеялись, так, будто это вовсе не они, а непонятное вещество в их теле, будь то простой алкоголь, или чего похуже... Они подходили к машинам, что стояли впереди нас и что сигналили им, и бросали в их стекла разную еду, даже швыряли наполненные точно алкоголем стаканчики на капоты. Из их автомобиля доносилась до того громкая клубная музыка, что даже у меня, сидя в плотно закрытой машине, создавалось впечатление, будто я в самом центре клуба. – Что такое? – спрашиваю я, пребывая немного в шоке. – Кучка избалованных мерзавцев, – в еще большее недоумение меня приводят слова водителя. Я не свожу взгляда с этих парней, что явно переходят черту всех моральных норм. – Какого черта они творят?! – восклицаю я, но водитель лишь бурчит что-то невнятное. Меня начинает пробирать дрожь, связанная с потрясением и нарастающем во мне негодованием. Мужчина за рулем, наверняка, ощущал то же самое, но только, кажется, в нем совсем не было никакой решительности остановить происходящее. Когда перед нами осталась буквально одна машина, он включил поворот, собираясь также вернуться назад. Но, насколько я знаю, это был единственный более-менее короткий путь к моему дому! Следующая дорога, по которой он собирается ехать, должна быть в два раза дольше этой. Я договорилась поговорить со своей подругой, которая осталась в Сеуле, и я прекрасно знаю её напряженное расписание, поэтому я не могу просто так взять и потратить еще час из-за каких-то пьяных подростков. – Вы не собираетесь ничего делать? – да, я таки собираюсь подтолкнуть водителя сделать хоть что-то. – Я что, похож на самоубийцу? – рявкает тот в ответ. Ошарашенно смотрю ему затылок. Самоубийцу? Он что, серьезно? – Это ведь просто кучка пьяных детей! – почти взрываюсь я. Ладно, с детьми я немного преуменьшила, потому что выглядит они намного сильнее, чем любые подростки, даже спортсмены. Но они ведь пьяные... И, скорее всего, находятся под влиянием каких-то наркотиков, так что усмирить их не должно составить большого труда. Да, проблемой может стать их количество: их там шестеро, если я не ошибаюсь. Но ведь если бы хоть несколько мужчин вышли со своих машин, они бы беспрепятственно усмирили их! – Слушай, – злостно бросает водитель, резко разворачиваясь ко мне, – ты, похоже, не местная, раз не знаешь, что это за парни. Так что лучше сиди тихо и не напрашивайся на проблемы! Я отвезу тебя другой дорогой. – Но у меня нет времени! – пытаюсь противостоять его напору, но он уперся, как будто перед ним стоит целая армия. – Найдется, – снова бурчит тот. Это окончательно выводит меня из себя, и я выкрикиваю ответ, прямо перед тем, как выйти из машины: – Я сама во всем разберусь! Но прямо на выходе водитель мертвой хваткой цепляется в рукав моей куртки. Я шокировано смотрю на него. Какого черта он творит? – Если хочешь, я тебя даже бесплатно довезу! – умоляюще говорит тот. – Только не связывайся с ними! Не создавай нам обоим проблем! Я хочу ответить ему, заверить, что всё не настолько плохо, потому он выглядит действительно напуганным, и я не понимаю, что служит тому причиной. Невольно вспоминаются моменты, когда и мы с друзьями так дебоширили, и в моей голове возникает вопрос: неужели все люди, что попадались нам тогда на пути, тоже были напуганными всеми нашими действиями? Неужели подростки внушают не только презрение или недоверие, но и страх? Прежде, чем я собираюсь что-то сказать, автоматически поворачиваю голову ко всей той тусовке, что образовалась на этой дороге. Наша машина оказалась единственной перед тем внедорожником, поэтому взгляды всех шестерых парней направлены на нас… И в особенности на смелую (ну, или похоже все таки глупую и самоуверенную) девчонку, которая вылезла из этой машины. Хорошо, в тот момент, когда все юноши остановились и не сводили с меня своих опьяненных глаз, мне стало действительно страшно. Вмиг я поняла возможные причины, почему не стоит идти с ними даже на элементарный контакт – они же невменяемые и могут вытворить все, что угодно их воспаленным мозгам. Но отступать некуда, они уже заметили меня, и я не собираюсь садиться обратно в автомобиль и позволить водителю совершить еще часовую поездку через город. Сглатываю, направляюсь немного вперед, но дверцу машины не закрываю – мало ли что. Оказавшийся в машине водитель, в виде еще одного молодого парня, по приказу (потому что на просьбу тот крик мало был похож) понижает громкость звука музыки до минимума. Даже так, что слышно их шаги и переговоры между собой. Краем уха слышу оценивающий свист, а-ля комплимент, и от этого ежусь. – Какие-то проблемы? – кричит один из них, тот, что ближе всего к их автомобилю, опирается о кузов спиной, с пепельными волосами. Остальные усмехаются и медленно приближаются. – Да, но, похоже, у вас! – громко говорю я в ответ, совсем не намереваясь пригрозить им. Я говорила об их физическом и психологичном состоянии, они ведь точно не в себе. Но мой ответ вызывает у них приступ пьяного смеха и напыщенно восторженные возгласы удивления. – Ты кто такая? – после нескольких секунд перекидываний непонятными мне фразами, все же спрашивает высокий блондин. Крашеный блондин с полностью противоречащими его образу милыми ямочками, которые выступаю на его щеках, как только он улыбается. – Вы преградили дорогу целому ряду машин! Это не проблема? – игнорирую его вопрос. Если я буду отвечать на все, что они спросят, то мы можем вечность здесь простоять. – Разве? – в разговор вклинивается и светло рыжий парень. Он обминает стоящих перед ним ребят и идет прямо ко мне. Одной рукой, на пальцах которой сверкает множество перстней, юноша проводит рукой по волосам, в это же время облизывая губы. – По-моему, здесь только ты. Не рискую оборачиваться, потому что сама прекрасно знаю, что кроме нашей машины такси здесь никого нет. Но и сейчас отступать я не буду. – А этого недостаточно? – пытаюсь звучать вызывающе, но и палку перегибать не нужно. – Нам нужно проехать. Прямо сейчас. Парень, вместо мгновенного ответа, успел подойти ко мне на небезопасное расстояние. Мы стоим на дистанции, которая даже не достает до вытянутой руки, отчего мне не по себе. Зрачки его глубоких глаз максимально расширены, и это вовсе не признак трезвости. – И что ты готова для этого сделать? – негромко и хрипло спрашивает тот, заставляя меня впасть в ступор. Парень медленно расплывается в похабной ухмылке, и от этого меня пробирают мурашки по телу. Он мне не нравится. Он давит, всем своим состоянием, взглядом и поведением. И этот парень, наверняка, ждет сейчас от меня смущения, потому что другой реакции он получать не может. Привык, наверное, к толпам девчонок, что без ума от него и готовы кланяться ему к ногам при первом же его слове. Никакого протеста. Только подчинение. Очередной мудак, считающий, что мир вращается вокруг него единственного. – Дать тебе по роже, – вырывается у меня. Не то, чтобы я была богата на такие резкие выражения, но и терпеть подобное вопиющее обращение к людям я тоже не намерена. Мои слова заставляют его удивленно (скорее, наигранно) поднять брови вверх, не переставая улыбаться. Он начинает хохотать, ошарашенно уставившись на меня. – Чего-чего? – весело кричит высокий темноволосый парень позади. Другие не слышали, что я сказала, поэтому, естественно, им стало интересно, что заставило их друга удивиться и рассмеяться. А я скажу вам что: немалое количество выпитого алкоголя и, похоже, еще и что-то нелегальное. – Чимин, что она сказала? – Что хочет дать мне по роже! – не переставая неестественно улыбаться, как оказалось, Чимин, отошел от меня немного в сторону и повернулся к парням. Я не смогла распознать характер возгласов, которые позже наполнили тоннель, и которые издавали дружки этого Чимина. Большинство из них было точно удивленными, но никак не возмущающимися. – На это надо глянуть! – закричал кто-то из них, и другие поддержали его и даже начали подтягиваться к нам. Окей, ситуацию я накалила, молодец. Что еще умудрюсь сделать? Они еще что-то говорили, громко, но их речь была до того нечленораздельной, что даже пытаться что-то разобрать было бесполезным. Я на самом деле растерялась. Страх нарастал, и мне захотелось быстро смыться из этого места. Как только я собралась со своими силами и захотела забежать обратно в машину, Чимин вдруг неожиданно и резко схватил меня одной рукой за заднюю часть шеи и так сильно потянул на себя, что я просто уперлась руками в его грудь, дабы не втолкаться в него полностью. Теперь мне стало по-настоящему страшно. Находясь так близко к нему, я чувствовала его горячее дыхание, насквозь пропитанное алкоголем. Запах какого-то виски смешался с его одеколоном и вкусом мяты, что появился ниоткуда. Я и пискнуть не успела, как парень переместил теперь уже обе свои руки на мою талию, грубо сжимая её. Он оставит на моем теле больше синяков, чем я сама могла бы себе устроить! То ли это стрессовая ситуация притупила мои рефлексы и мышление, то ли я просто трусиха, и поэтому ничего не предпринимаю. Этот юноша давит на меня. Не только психологически, но теперь и физически. – Чего же не бьешь? – тихо прошептал он прямо в мое ухо и слегка укусил мочку. Мои руки были плотно зажаты между нашими телами, и я даже не могла вырваться – просто зажмурилась, ощущая неприятные касания к моей коже. Но в этот момент мой таксист вдруг решил напомнить о своем существовании и выскочить из автомобиля. Услышав хлопок двери, Чимин резко поднял голову и перевел свой взгляд на мужчину. Выражение его лица мгновенно стало серьезным. Из-за его спины я заметила, как и другие парни перестали улыбаться. Негодование медленно проплывало вокруг них, задевая каждого. – Оставьте девушку в покое, – я чувствую, что водитель хотел казаться серьезным и даже угрожающим, но нотки жалости в его голосе всё испортили. – Мы сейчас же уедем. – Уедете? – скорчив недовольную рожицу, Чимин снова обратился ко мне. – Я не хочу, чтобы ты уезжала. Мон, иди, разберись! А теперь меня пробила и паника, когда тот высокий крашеный блондин, громко усмехнувшись, обошел нас и направился прямо к тому дяденьке. – Нет... – нервно прошептала я, прилаживая теперь все возможные усилия, чтобы освободиться от этих объятий. – Пусти меня... Не трогайте его! В последнюю очередь я хотела, чтобы из-за моей глупости и наивности страдали другие люди. Мне отвечать за мои ошибки, но никак ни в чем не повинному водителю. Разве он виноват, что ему попалась пассажирка-идиотка, которая решила построить из себя героиню? Я совсем не видела того, что происходило за моей спиной, и этот этого становилось жутко. – Если не хочешь... – это было всё, что я уловила от слов блондина. Потом я лишь услышала невнятное мычание таксиста, что было еще хуже. – Эй, аккуратнее там, – засмеялся Чимин, смотря куда-то мне за спину, а я была на грани срыва. Ещё двое, что стояли в стороне внедорожника, за спиной Чимина, заядло и быстро направились в их сторону, и больше всего на свете я боялась услышать крик этого водителя. Они же не могут избить его, верно? Позади точно должны быть потенциальные свидетели! – Прости, крошка, но я не могу контролировать их, – презрительно хохотнул Чимин, и я застыла, с самыми худшими предположениями в моей голове. Понятия не имею, что бы я делала дальше – наверное, просто начала бы плакать, – но все те боги, к которым я успела обратиться за это время, кажется, услышали меня и пришли на помощь. Это были боги под названием «полиция». Их сигналы были слышны еще за много-много километров от самого места происшествия, и именно за это я была им чертовски благодарна. – Ну, бли-и-ин! – недовольно заныл еще один шатен, один из тех, кто еще не говорил со мной. – Опять эти копы! Как они все время находят нас?! Все парни изменились в лице. Чимин лишь закатил глаза и ослабил свою хватку. Трое из них уже направились к кузову автомобиля, залезая в его заднюю часть к другим двоим. Остались только Чимин и блондин, который уже тоже миновал нас и залез на первое сидение автомобиля. Водитель внедорожника – еще один парень – громко посигналил, видимо, оповещая, что им надо побыстрее валить. И в этот момент в моей голове где-то пролетела мысль о том, что мне надо бы задержать их до приезда полиции, но ступор, в котором я находилась с самого начала въезда в тоннель, не позволил мне этого сделать. – Детка, прости, – поправив мою выбивающуюся прядь, поджал губы тот. Я не могла сказать ни слова в ответ. – Ты хорошенькая. Найди меня. Он подмигнул, а потом запрыгнул в тот же автомобиль, где его уже ждали остальные. И машина резко развернулась и помчалась к выезду из этого злосчастного тоннеля. Только сейчас я смогла вдохнуть полной грудью, но вдруг разрослась дрожь в моих руках. Меня всю, будто, колотило от переизбытка чувств. Я мгновенно развернулась и подбежала к водителю, который, на первый взгляд, выглядел невредимым. – Вы в порядке? – сразу обеспокоенно начала я. Он кивнул и заверил, что они не сделали с ним ничего плохого. Я облегченно выдохнула, хотя мое сердце билось просто с космической скоростью. – Да кто они вообще такие?! – Кучка местных ублюдков, – как ядом прыснул тот. – Имеют много денег и думают, что могут других людей ни во что не ставить. – Так это не первый раз они такое устраивают? – Если бы, – разочарованно хмыкнул водитель. – Это еще цветочки. Не дай Бог тебе снова их встретить. В момент, когда он говорил эту последнюю фразу, как раз приехала полиция. Одна машина остановилась прямо возле нас, а другая поехала за ними, в попытке поймать эту банду пьяных мудаков. И только сейчас я подумала о том, какие рекомендации могу получить после этой ночи… Перед глазами постает картина, где мое перспективное будущее висит на волоске от самоуничтожения.