Коварный подарок или Ясухара отличился

      Ближе к вечеру ребятам захотелось поиграть на природе, все-таки погода чудо как хороша, а окружающая местность еще и манит, вот и решили порезвиться. Даже Май затащили с Лином на полянку, недалеко от дома. Тени отбрасываемых деревьев создавали будто кокон из приятной прохлады, ограждая от остального мира с суетой и постоянным шумом, прям отдушина для души и тела.       Разложив на поляне плед и еду, стали думать во что бы поиграть, пока Нару не предложил салочки. Май поморщилась, но решила не спорить. Раз решилась, так чего теперь отступать? Только Масако была против, в ее кимоно особо не поносишься, поэтому все дружно решили ее переодеть. Нару очень удивился, когда его не впустили в комнату и назвали извращенцем, но еще больше удивился, когда Май позвали туда. На что девушка ответила с высокомерным видом:       — Вам надо — вы и идите.       Решив не заморачиваться на их бзиках, Аяко и Масако переоделись в свободную белую майку и черные штаны и вышли к ребятам. Удивились все, ведь переодевшись медиум стала на себя не похожа. Сразу стало видно, что это простая девушка, которая ходит в школу, а не звезда телеэфира и высококвалифицированный медиум. Разулыбавшись, наконец, побежали к поляне, чтобы там сыграть в камень-ножницы-бумагу, кто будет ведущим. Роль выпала жрице. Недовольство было написано на лице большими неоновыми буквами, но раз проиграла – надо выполнять. Все тут же разбежались, а Аяко еще думала за кем же гнаться и решила погнаться за Масако, ведь та бегает медленнее и поймать ее легче, но только приблизившись, между ними пробежал монах, еще при этом и язык показал. Ничего не поделаешь, пришлось за ним бежать, ведь таковы правила. Только этого лося фиг поймаешь. Сколько бы за ним не гонялась, никак не выходило. Решила на других открыть охоту. Видит Май и побежала за ней, а та возьми и на дерево залезь. Все стали возмущаться, мол это нечестно и не по правилам, на что был дан спокойный ответ:       — Я на это не подписывалась, теперь сами расхлебывайте.       А монах увидев это дело стал смеяться и предложил устроить салочки по деревьям, на что его чуть не закидали камнями и самого на дерево не закинули. Подурачившись, решили закончить с салками и пойти есть. Ведь если хотя бы один игрок ведет себя не по правилам, то уже становится не интересно. А потому перекусив, решили сыграть в карты – без желаний и прочей чепухи. Просто так, на интерес. Выигрывала постоянно Май и многие уже желали ее привязать к этому злополучному дереву с которого она слезла.       Расстроившись от такой игры, решили искупаться, пока солнце окончательно не село. Порадовались, что заранее надели купальники и плавки, полезли в воду. А вода была чудесная, теплая, даже горячая, как на источниках. Поэтому расслабившись, не заметили, как начало садиться солнце. Очнулись только тогда, когда Май сказала, что пора вылезать и идти в дом, а иначе пожалеем. Не успев открыв рот, чтобы спросить, что это значит, Джон увидел дом. Теперь это были не врата рая, а скорее ада. То белоснежное, что переливалось утром, стало черным и переливы были от луны. Да, завораживает, но и нагоняет страх. Розы стали не красные, а черные с жутким красным отливом и создавалось ощущение, что по крыше ползет огонь. Лианы теперь не игриво переплетались, а будто ждали жертву, чтобы ее обвить и утащить в укромное место. Колонны больше на горгулий стали похожи, хотя до этого были просто прекрасные птицы, которые вот-вот и зачирикают.       Страх накатил внезапно. Было чувство, что вся первобытная темная сила сюда стекается и собирается устроить себе развлечение, причем главным блюдом будет компания из восьми человек. Сразу вспомнилась пещера с божком, но тогда было не так страшно. Все стояли соляными столбами и только Май сказала:       — Пора в дом, я проголодалась, — это было произнесено таким тоном, будто она на вечеринке находится, которую сама же и создала.       Скинув невидимые оковы, ребята рванули в дом, боясь, что ужасы, привидевшиеся в их воспалённом сознании, начнут вот-вот оживать.       Только когда за ними захлопнулась дверь, и щелкнул замок они смогли вздохнуть спокойно. Но стоило оглядеться и страх с новой силой прошиб от макушки до пят. Ведь раньше зал был будто поляна для отдыха – светлая, уютная и теплая, так и хотелось открыть окно, лечь на мягкий ковер и под тихую мелодию подремать. Один ее вид уносил все тревоги, но теперь…. Теперь хотелось убежать в подвал или спрятаться под диван, в надежде, что их не найдут, предварительно закрыв все окна и двери, не оставив даже малейшей лазейки. Картины, которые висели на стенах, олицетворяли собой чистый ужас: где-то демоны заживо сжирали жертву, отрывая от нее куски теплой плоти; на другой картине – жертвоприношение с особой жестокостью; на следующей – дети, которые издеваются над маленьким ребенком, привязанному к высокому деревянному столбу: одни только их лица и сумасшедшие оскалы на губах наводили дикий ужас, а уж что они творили со своей жертвой, лучше не описывать.       Все картины изменились до неузнаваемости, а их было много и куда взгляд ребят не падал, везде было убийство, издевательство и кровь. Много крови. По полу струились тени, как те лианы на колоннах. Будто пытаются схватить за ноги и никогда не отпускать.       Исследовательский отдел не покидало желание, куда-нибудь залезть, повыше, да поглубже, даже Май проняло. Они поняли сразу, что дом это ловушка и как бы сильно не хотелось спрятаться, надо что-то с этим решать. Кровь леденеет, поджилки трясутся, по вискам катятся капли холодного пота, по спине туда-сюда, словно пауки, бегут мурашки, волосы на затылке и руках встали дыбом. Каждый из них понял, что им стоит поскорее убраться с этого места или быть беде.       Быстро стартанув к лестнице, да так, что позавидовали бы лучшие спринтеры страны, побежали в комнату. Наконец закрыли дверь и сели перевести дух.       — Да что здесь, черт возьми, творится? — это не выдержал монах у которого от страха сильно расширились зрачки и теперь через возмущение он решил снять огромное напряжение.       — А я ведь предупреждала, что до ночи лучше не резвиться, да разве кто слушает умные доводы, — сказала Май язвительно.       — Нару, смотри, — с паникой в голосе проговорил Лин, что было удивительно. Ведь этот парень редко терял присутствие духа, а про панику и вовсе нечего говорить.       — Что там? — подошла Май к мониторам, а ребята снова задались вопросом, почему Май откликается на имя Нару? Но он вылетел из головы тут же, как увидели лицо девушки. Та молча смотрела на экран и бледнела сильнее и сильнее, будто из нее выкачивали кровь.       Ребята подорвавшись со своих мест, побежали смотреть, что там и еле сдержали рвотные позывы когда увидели. Там на той поляне где они отдыхали днем, лианы рвали на части, какое-то довольно крупное животное, впиваясь в плоть и впитывали его кровь. А они-то, дураки, думали, что за ужасный вой звучал за окном, а оно вот как оказывается. Тем временем растения полностью насытившись, обвили мертвую тушу и одним точным движением закинули на крышу его остатки, а розы стали поглощать кости и внутренности, краснея прямо на глазах. Насколько быстро цветы наливались цветом, настолько же быстро бледнели люди, что сидели в комнате и наблюдали за этим ужасом через экран.       — Как хорошо, что мы не полезли их нюхать, — проговорил кто-то шёпотом, полным ужаса.       Какое-то время, после поглощения, стояла гробовая тишина, а потом перепонки чуть не взорвались от резкого, неожиданного, истошного и душераздирающего воя и крика, больше похожего на завывание, который так и говорил, что «этого мало и надо съесть людишек, которые прячутся в доме».       Теперь они были похожи на привидений, которых изгоняет экзорцист. Бледные и скорчившиеся в муках. Зажимать уши не было никакого смысла, ибо голоса и вой звучали у них в головах, а иначе бы сюда уже прибежали бы из поселка внизу.       Они уже было подумали, что еще немного и умрут, кровь текла из их ушей, слезы из глаз, но как бы удивительно это не звучало, через некоторое время наступил рассвет и все успокоилось. Даже дом вновь побелел, хотя их часы показывали, что только три часа ночи.       «Значит и время тут идет по своему» — промелькнула у каждого мысль.       Кое-как придя в себя, каждый подумал, что вляпались они по самое не могу и как теперь выбраться, из этого ужаса, даже представления не имеют. Но наши ребята молодцы, справятся, по крайней мере должны. А иначе умрут и никто их больше не найдет. Никогда и нигде.