Other Me.

Совсем не так Гермиона представляла свой последний учебный год в Хогвартсе. Она планировала по-прежнему много и упорно учиться, чтобы быть лучшей на курсе, но также ее воображение оставляло время для друзей и романтики. В семнадцать лет душа требовала приключений и любви. Они все должны были жить обычной жизнью: учиться, веселиться, влюбляться, находить себе приключения на пятую точку, как это было все шесть лет обучения. Но ни как не воевать на передовой. Они еще были детьми, а на их плечи возлагали судьбу всего магического мира. Точнее на одни плечи мальчика-который-выжил. Но куда Гарри Поттер без своих верных друзей Рона Уизли и Гермионы Грейнджер? Раньше их защищали стены школы. Даже битва в Отделе Тайн была лишь отголосками той ужасной войны, которая шла за пределами Хогвартса. Шестой курс для гриффиндорки прошел за учебой и любовными переживаниями. Отчего-то Гермиона позабыла, что в то самое время, когда она вела борьбу с Лавандой Браун за сердце Рональда, где-то там шла ожесточенная борьба между светлой и темной стороной. Как оказалось, очень зря. Смерть Дамблдора перевернула все вверх дном. В тот день, когда над Хогвартсом появилась черная метка, наступило полное отрезвление. До каждого из них, наконец, дошло, что идет война, и сейчас она коснулась их лично. На плечи подростков ложилось непосильное бремя. Было уже не до веселья или романтики, основной задачей было выживание. Поднимая палочку, чтобы почтить память великого волшебника, все трое мечтали отомстить. Как только они покинули школу, на Гермиону обрушилась жестокая реальность. Три малолетних волшебника, которые даже не окончили школу, хотели обхитрить и победить самого темного и сильного мага целого столетия. Это было настоящим безумием, но другого выхода у гриффиндорцев попросту не было. Ведь если не победят они, победят их. Теперь все мысли школьницы занимала война. Тщательно анализируя весь тот кошмар, в котором они очутились, она старалась рассудительно и дальновидно разработать план дальнейших действий. Золотая девочка даже не сомневалась, что мальчишки как камикадзе готовы идти напролом, рискуя при этом своими жизнями. Одной встречи с Пожирателями смерти в Министерстве магии было достаточно, чтобы понять, что это фатальная глупость. Вся их подготовка была жалкой никчемностью в сравнении с умениями приспешников Темного Лорда. Одно заклинание Долохова отправило ее в отключку. Однажды девушка уже оказалась абсолютно бесполезной на передовой, у Гермионы не было уверенности, что такого больше не повториться. Все, что гриффиндорка сейчас могла сделать – отговаривать друзей от опрометчивых поступков и думать, думать и думать. Такое положение вещей плохо сказывалось на ней. У Гермионы пропал аппетит, она плохо спала, к тому же ее стали мучить кошмары со сценариями ее возможного будущего. Свадьба Билла и Флер должна была стать островком спокойствия, частичкой той прошлой безмятежной жизни. В этот счастливый день все они могли хорошо отдохнуть и повеселиться, хоть на несколько часов забыть о войне. Но ни веселый девичник, ни свадебный пир, ни пойманный букет невесты, ни танец с Виктором, ни неловкие ухаживания Рона не смогли отвлечь от мрачных мыслей. Девушку ни на минуту не оставляло странное предчувствие. Будто что-то должно было произойти. Ни хорошее или плохое, а судьбоносное. То, что изменит всю дальнейшую жизнь. Гермиона покинула шумный праздник, чтобы подышать свежим воздухом и собраться с мыслями. Она обняла себя за плечи, хотя на улице было тепло, и вгляделась в темное небо, усеянное звездами. Так ее и нашла Джинни спустя пятнадцать минут после ее «побега». Шатенка вздрогнула, когда ощутила прикосновение чужой руки к своему плечу. Рыжеволосая девушка была обеспокоена странным поведением подруги. – С тобой все в порядке? – поинтересовалась младшая Уизли. – Да все хорошо, – с вымученной улыбкой поспешила успокоить подругу Гермиона. – Знаешь, Герм, не похоже, – Джинни подозрительно прищурилась и скрестила руки на груди. – Ты весь вечер сама не своя. Вчера было то же самое. Выкладывай, что стряслось. – Не могу перестать думать о грядущем, – вздохнула шатенка. Какое-то мгновение она колебалась, но потом решила поделиться своими переживаниями с подругой. – Знаю, это может показаться странным. Меня все время преследует нехорошее предчувствие. Как будто должно случится что-то такое, что навсегда изменит нашу жизнь. – Это что-то уже произошло, – грустно улыбнулась рыжеволосая. – Все уже изменилось до неузнаваемости. – Да, ты права. Иногда кажется, что хуже уже быть не может, – она благодарно улыбнулась. – Ну, пошли к мальчишкам? – Девушки вернулись в свадебный шатер и присоединились к веселью. Беда не заставила себя долго ждать. Уже через несколько минут их шумный праздник омрачило появление патронуса Кингсли Бруствера, который принес дурные вести. Министерство магии пало, Пожиратели смерти приближались к Норе. Присутствующие волшебники поспешно начали аппарировать. Началась неразбериха. Гермиона оказалась на противоположной от мальчишек стороне зала. Тем временем стали появляться люди в черных плащах и серебристых масках. Незваные гости не заставили себя долго ждать, больше нельзя было медлить. Им нужно было немедленно уходить. Девушка бросилась к Гарри и Рону, стараясь не потерять их из вида. Среди поднявшейся суматохи, криков и летающих вокруг проклятий Гермионе все же удалось добраться до мальчишек. Они взялись за руки. Волшебница уже ощутила неприятный рывок, сопутствующий аппарации, когда спину пронзила острая боль. Девушка вскрикнула, от боли потемнело в глазах, и в последнее мгновение шатенка разжала руки. Друзья аппарировали без нее. Гермиона рухнула на землю лицом вниз. Юная волшебница не знала, что за заклятие в нее попало. Это точно был не Круциатус, но боль была такой, словно ей по живому вырывали позвоночник. Словно издалека доносились звуки сражения. Очевидно, ее друзьям прямо сейчас нужна была помощь, но гриффиндорка не могла даже подняться. Она продолжала лежать на земле, корчась от боли. Ведьма даже не могла вспомнить, где ее волшебная палочка. Глаза непроизвольно наполнились слезами. Никогда прежде Гермиона Грейнджер не чувствовала себя такой жалкой и беспомощной. Вдруг она услышала, как шелестит трава под чужими шагами. К ней кто-то стремительно приближался. Преодолевая сильную боль, девушка приподнялась и повернулась в сторону звука шагов. К ней приближалась фигура в черном плаще. Ее охватил панический страх. Все, что смогла сделать гриффиндорка, повернуться лицом к врагу. Тем временем Пожиратель подошел совсем близко и остановился. Он сбросил маску, и сквозь пелену слез Гермиона увидела перед собой Антонина Долохова. – Бедняжка Лина, – с сочувствием произнес темный маг. Он опустился на одно колено возле ошарашенной девушки и взмахнул палочкой, шепча какое-то заклинание. К величайшему удивлению гриффиндорки боль стала утихать. – Раз, два, три, четыре, пять, поймал рыбку я опять. Шесть, семь, восемь, девять, десять, отпустил ее, не смейся, – бессмысленные слова Долохова возродили в ее памяти смутные образы. Он учил этой считалочке маленькую девочку с непослушными каштановыми волосами. Малышка смеялась и без страха отвечала суровому мужчине, который там выглядел значительно моложе. В голове зазвучал задорный детский голосок, за которым Гермиона повторила вслух: – Я скажу тебе: Эх ты! Снова вышло – водишь ты!* – у нее все внутри похолодело. Девушке стало по-настоящему страшно. Она не могла этого помнить. Ведь подобного никогда не было. Может быть, это очередное темное заклинание, которое на ней применил Пожиратель? Мужчина же довольно улыбнулся и погладил гриффиндорку по щеке. Она дернулась от него так, словно Долохов ударил ее: – Помнишь, Лина. Все еще помнишь, – с каким-то восторгом шептал Пожиратель. Юная волшебница смотрела на темноволосого мужчину со смесью недоумения и страха. Улыбка покинула его лицо также быстро, как и появилась на нем. Маг сжал губы в тонкую линию, его взгляд помрачнел: – Прости, крошка Лина, я не узнал тебя в прошлый раз. Иначе, подобного никогда бы не случилось. – Он помешался! Азкабан окончательно лишил его рассудка, – другого объяснения у Гермионы просто не было. Девушка пыталась найти свою волшебную палочку, чтобы защититься от сумасшедшего Пожирателя. Долохов резко обернулся, посмотрев на своих дружков. Маг нахмурился. Похоже, у Пожирателей дела шли не очень хорошо, что не могло не радовать гриффиндорку. В следующее мгновение мужчина выпрямился в полный рост и снова вернул свое внимание к распластанной на земле шатенке. Антонин подмигнул ей: – До скорой встречи, принцесса, – он надел маску и аппарировал, не причинив девушке никакого вреда. **** Долохов аппарировал прямиком к поместью. Каменные статуи огромных леопардов, которые располагались в самом начале аллеи парка и служили воротами в живой изгороди, при появлении незнакомца грозно зарычали. Но стоило волшебнику подойти ближе, каменные стражи легли на свои постаменты, пропуская гостя на территорию поместья. Он быстрым шагом пересек парк и вошел в дом. Хозяева нашлись в большой гостиной, куда Антонин заглянул в первую очередь. – Катя, – светловолосая женщина, которая сидела в кресле у камина, при его появлении сразу вскочила и подалась навстречу мужчине. – Сегодня я видел Элину, – хозяйка дома взволновано ахнула и прижала руки к груди. – Ты уверен, что не ошибся? – осведомился вкрадчивый мужской голос, который принадлежал статному мужчине с длинными каштановыми волосами. Он продолжал сидеть в своем кресле, заложив ногу за ногу, его, казалось, новость совсем не взволновала. – После стольких лет ты легко мог ошибиться. – Более чем, Маркус, – недоверие длинноволосого Долохова совсем не смутило. – Кто же еще может быть так похож на мою дорогую кузину? – Пожиратель ухмыльнулся, довольный собой. – Марианна уж точно не могла оказаться так близко к Гарри Поттеру. Последняя фраза сломила безупречный самоконтроль волшебника. Маркус Леруа вскочил с кресла: – Великий Мерлин, это не может быть правдой! * – английская детская считалочка.