Other Me.

Вот уже который час она неустанно мерила шагами комнату, со стороны напоминая хищную кошку, запертую в клетке. Для полного сходства с тигрицей ей не хватало разве что хвоста, которым бы она смогла нервно подергивать, и грозного рычания. Светловолосая женщина время от времени замирала на месте, вглядываясь в положение стрелок настенных часов, которые с каждым разом все сложнее было различить в сгущавшихся сумерках. Раз за разом она недовольно хмурилась и снова принималась наматывать круги по гостиной личных покоев. Время… Оно то галопом мчалось вперед, то буквально замирало на месте, словно обездвиженное заклинанием. Так или иначе, но «его величество» ни в какую не желало быть ее союзником. Катарина пребывала в томительном ожидании вот уже целую вечность. День выдался самым обычным из всех. У волшебницы не было никаких плохих предчувствий, да и злые предзнаменования Леруа-мэнор не посещали. Вечер обещал быть столь же непримечательным, как и светлое время суток. Ведьма проводила мужа и сына в Малфой-мэнор, испытывая очень контрастные эмоции: ставшую уже привычной за годы войны, тревогу за близких и радостное воодушевление. Впервые за долгие годы она открыто спорила со своим властным мужем и настояла на своём. Маркус уступил. И теперь волшебница с большим нетерпением ждала возвращения супруга с последними новостями о дочери. Хорошее настроение испарилось посреди вечерней трапезы вместе с улыбкой, стоило появиться Лисси с не самыми радужными вестями о Гермионе. Когда они отправляли домовушку к младшей дочери, женщина была уверена, что ярая защитница домовых эльфов поспешит подарить Лисси свободу сразу же, как только получит этот «троянский подарочек», чем избавит ее от мук совести. Умнейшая ведьма столетия имела все шансы в первый же день выяснить, что все права на владение ее новой служанкой по-прежнему принадлежат леди Леруа, урожденной Кларк. Однако по какой-то одному Мерлину ведомой причине гриффиндорка даже не попыталась освободить эльфийку из рабства, оставляя в тени неведенья маленькую хитрость своей матери. Именно Катарине в голову пришла идея приставить свою служанку к дочери, чтобы та шпионила и докладывала хозяйке в случае необходимости. На задворках совести звучали отголоски вины, меньше всего на свете женщина хотела обманывать свою девочку. Однако и оставить наивную, свято верящую в добро и справедливость гриффиндорку один на один с Малфоями она не могла. Слишком хорошо знала, что скрывается за идеальным фасадом. Маркус ее идею с воодушевлением поддержал. Всякий раз как у ведьмы закрадывалась тень сомнения, муж великодушно напоминал ей, что Леруа ни при каких обстоятельствах не должны полностью отдавать контроль в чужие руки. Слишком многое поставлено на карту, чтобы выпустить дочь из своего поля зрения. Он неустанно повторял, что в родительском присмотре нет ничего плохого. И леди Леруа легко с ним соглашалась, внимая железобетонным доводам супруга и своей женской интуиции. Шестое чувство подсказывало Катарине, что отправить Лисси к Гермионе – правильное решение. И вот месяца не прошло, как ее вновь обретенная дочь вошла в новую семью, а прямо перед ней во плоти стояло прямое подтверждение всех ее материнских предчувствий. Ее маленькая шпионка едва ли дошла до середины своего рассказа, когда вилка со звоном ударилась о фарфор. Женщина прикрыла рот рукой. Льняная салфетка скользнула на пол, когда ведьма резко вскочила на ноги. Леди потребовалась целая минута, чтобы совладать с эмоциями. Дрожащей рукой она сделала жест в сторону Тинни, чтобы та убирала со стола – аппетит пропал окончательно. А затем слегка кивнула Лисси, чтобы эльфийка продолжила резко прерванный рассказ. Пока слушала свою служанку, леди взад вперед металась по комнате, то и дело нервно закусывала нижнюю губу или заламывала руки, которые сильно дрожали. Сейчас ей был нужен надёжный и сильный Маркус со своим легендарным хладнокровием. Однако ее дражайший супруг был занят куда более важными делами, чем успокаивать ее истерики. Лорд Леруа как всегда был в нужном месте в нужное время. Они многое предвидели наперед, но не такую прескверную ситуацию. Большая удача, что именно сегодня ведьма настояла на личной встрече с Гермионой. Теперь Маркус воочию сможет увидеть, что этот юный мерзавец сделал с их дочерью. Лорд Леруа его по стенке размажет, у гадёныша рук не останется, чтобы еще хоть раз поднять одну из них на ее малышку Элину. Катарина крепко зажмурилась и сжала руки в кулаки до побелевших костяшек пальцев, лишь бы окончательно не сорваться и не закричать. Леди Леруа всегда держала эмоции в узде и виртуозно владела собой в любой ситуации. Идеальная леди с идеальным самоконтролем. Единственным способом его разрушить было хоть чем-то навредить ее семье. И Драко Малфой определенно добился успеха. Не желая показывать свою слабость даже перед домовиками, аристократка молнией вылетела из столовой, взбежала вверх по лестнице и заперлась в своих апартаментах. Гнев рвался наружу. Катарина смахнула со стола вазу с цветами и стеклянные статуэтки, которые со звоном разлетелись вдребезги, застилая мелкими осколками пол. Лишь спустя четверть часа леди удалось немного обуздать эмоции. Часы пробили ровно восемь. Ужин в Малфой-мэноре был в самом разгаре. Она обвела взглядом учиненный ей беспорядок и почувствовала себя очень неуютно. Катарина позвала своих маленьких помощниц. Тинни и Лисси, в мгновение ока навели идеальный порядок. Видя состояние своей любимой хозяйки, домовушки принялись как могли ее успокаивать. Однако ни ароматная ванна с пеной, ни травяной чай нисколько не успокоили леди. Ведьма неустанно кружила по комнате. Как назло ожидание затягивалось, и чем дольше она бросала взгляд на часы, тем медленнее двигалась стрелка. За своими метаниями леди не заметила, как теплый осенний вечер уступил свои права ночи. В комнате стало совсем темно и время будто замерло. Сгустившаяся темнота создала ощущения холода. Она невольно поежилась. После купания Катарина облачилась в домашний халат мятного цвета с широкими рукавами, который доходил почти до самого пола, открывая лишь острые носы домашних туфель. Ее главное богатство густые светлые волосы были еще влажными и свободно ниспадали до самой талии. Светловолосая волшебница выудила из широкого рукава своего одеяния волшебную палочку, взмахнула, невербально произнося заклинание, и в камине вспыхнул огонь. Леди опустилась прямо на пушистый ковер. Резко вспыхнувшие эмоции окончательно были взяты под контроль, тлея лишь негодованием после новостей о дочери и ставшей уже привычной тревогой за родных. Какое-то время Катарина бездумно наблюдала за танцем языков пламени. Даже самые безумные идеи о том, что сейчас творится в доме школьного друга, себя исчерпали. Ноги гудели, метаясь по комнате она проделала путь не меньший, чем пешая прогулка от Дорсета до Уилтшира. Ведьма вдруг поняла, что окончательно выбилась из сил. Обессиленной физически и измотанной эмоционально леди оставалось лишь уповать на крепкое плечо своего всемогущего супруга. Время перевалило глубоко за полночь. Пламя в камине почти угасло. Лишь угли медленно тлели, не давая комнате полностью погрузиться во мрак. Входная дверь скрипнула, впуская внутрь высокую фигуру в черных одеждах. Светловолосая женщина резко вскочила на ноги, в первое мгновение она интуитивно крепче сжала в пальцах древко волшебной палочки, а затем багряные отблески затухающего камина осветили лицо ночного визитера. – Маркус, – облегчённо выдохнула леди. Она была готова броситься к нему в объятия, но реакция мужа ее остановила. Маг едва заметно вздрогнул, явно не ожидая встретить супругу в полутемной гостиной среди ночи: – Почему ты не в постели, Катарина? – со строгостью в голосе осведомился он. – Как будто я смогла бы уснуть, зная, куда ты отправляешься, и не дождавшись известий. Он замешкался с ответом лишь на секунду, но и этой заминки хватило, чтобы увериться – сегодня в Малфой-мэноре Маркус воочию лицезрел все то, о чем в красках рассказала ей Лисси. И всей правды супруг ей говорить не собирался: – За этот долгий вечер я не узнал ничего столь важного, чтобы не терпело до беседы за завтраком, – спокойным тоном ответил маг. Он снял дорожный плащ и небрежным жестом отправил его на диван. – В нашем мире все по-прежнему, Катарина, идёт война, пострадавшие и погибшие с обеих сторон. С Гермионой все нормально, твои тревоги были напрасными. – Вот как? – ведьма пыталась говорить, как можно спокойнее и сдержаннее, но голос дрожал от поднимавшегося внутри гнева. – Две недели как наша дочь покинула отчий дом. Две недели как Драко Малфой получил безграничную власть над нашей девочкой. Сегодня ты впервые с того дня как тащил ее сопротивляющуюся к алтарю, увидел дочь. Скупое «нормально» это всё, что ты можешь сказать, Маркус? Лорду Леруа не требовалось больше, чем он сейчас получил. Слова, голос и манера поведения его любимой жены позволяли мужчине точно вплоть до мельчайших нюансов оценить ситуацию. В его отсутствие эльфийская агентура весьма подробно проинформировала Катарину. И теперь его дражайшая супруга буквально закипала от праведного гнева, предназначавшегося Малфою-младшему, но который имел все шансы обрушиться на его голову. Он давно не видел свою леди такой. Даже в полумраке было отчетливо видно, что ее голубые глаза метали молнии. Это навевало приятные воспоминания о днях юности. Про себя Маркус усмехнулся, но внешне аристократ остался абсолютно невозмутимым. – Наша дочь вдали от военных баталий и под должным присмотром, – непринужденно заметил маг. Он все еще был настроен быстро поставить точку в этом взрывоопасном противостоянии. Буря грянула быстрее, чем Маркус успел осознать свою ошибку. Светловолосая ведьма с грацией и быстротой дикой кошки преодолела разделяющее их расстояние, вцепившись в лацканы его черного сюртука, – Лжец! – и встряхнула, вложив в этот жест всю свою злость, негодование и обиду. – На Гермионе живого места нет! По-твоему это нормально?! – Катарина, – предостерегающе прошипел шатен. Однако его предупреждение осталось без внимания. Катарина отчаянно молотила кулачками по его груди, впрочем, сильному мужчине ее слабые удары были нипочем. Ее истерика начинала действовать на нервы, медленно но верно начиная выводить его из себя. Маркус с силой перехватил ее запястья и ощутимо встряхнул женщину, в попытке хоть немного привести ее в чувства. Волшебница шумно вздохнула и быстро заморгала, смахивая злые слёзы. Шатен одним рывком приподнял ее над полом и, не обращая внимания на все протесты светловолосой фурии, переместился в их супружескую спальню. Маг аккуратно бросил ее на кровать. Полы халата разъехались, обнажая стройную ногу леди до самого бедра. Мужчина не смог отвести жадного взгляда. Спустя столько лет брака Катарина была столь же привлекательной и столь же желанной, как и четверть века назад. Однако выдержки лорду Леруа было не занимать еще в юности. Он не стал наваливаться сверху и решать проблему таким примитивным методом. Катарина хотела откровенный разговор. Что ж она его получит. За это время его благоверная успела приподняться на локтях и теперь воинственно смотрела на мужа снизу вверх. – Я не сказал, что все прекрасно и безоблачно, Кэт, – как всегда спокойным тоном начал Маркус попутно расстёгивая пуговицы на своем сюртуке. – Ситуация не выходит за грани разумного… – Не выходит за грани? – ахнула ведьма. Она села и прикрыла ноги. – Великий Мерлин, Маркус, ты говоришь о нашей дочери! Этот мальчишка осмелился поднять руку на твою родную кровь. Ты видел все своими глазами и ничего не сделал? Мы так долго искали нашу девочку, так радовались, что Элина вернулась домой… А ты… мало того что спустя полтора месяца отдал ее в чужую семью, так еще черство наблюдаешь, как ей причиняют боль. Неужели дочь совсем ничего для тебя не значит? – бормотала она всхлипывая. – Прекрати истерику, Катарина, – получилось резче, чем он рассчитывал. Катарина вздрогнула, словно он ее ударил. И с негодованием воззрилась на супруга. Лорд Леруа успел избавиться от сюртука и принялся за пуговицы черной рубашки. – Элины не было с нами долгие пятнадцать лет. Наверстать все это время за пару месяцев невозможно, как бы тебе этого не хотелось, – Маркус говорил спокойным рассудительным тоном, неторопливо закатывая рукава своей рубашки. – Она росла в доме маглов, попав в магический мир как грязнокровка, оказалась на Гриффиндоре с его весьма специфическими нормами и ценностями, якшалась со всяким отребьем магического мира. Совсем не такой я хотел воспитать свою дочь. – Конечно, я бы мог лично заняться ее перевоспитанием, и года через два-три получить хоть какой-то приемлемый для себя результат. Задача для меня вполне посильная, чтобы там не говорил Люциус, – с презрением выплюнул имя своего врага маг. – Магическая война и борьба за власть не стала бы помехой. Только вот без хорошей трёпки моё воспитание вряд ли бы обошлось, Кэт, и ты это знаешь, – лорд Леруа успел расправиться со всеми пуговицами рубашки, открывая своей жене прекрасный вид на обнаженный торс. Он стянул атласную ленту с волос, темно-каштановые пряди свободно рассыпались по плечам. Губы мага искривились в ухмылке. – У нее твой характер, душа моя, – щёки леди тронул румянец. – Она твоя точная копия. И идет в точности по твоим стопам, совершая те же ошибки. В купе с магловским воспитанием и гриффиндоским подходом к жизни это гремучая смесь, которая может вспыхнуть в любое мгновение, – нараспев произнес мужчина. – За ней нужно постоянно следить и пресекать на корню любую глупость, что взбредет ей в голову. – Тогда почему на роль надзирателя для Гермионы ты выбрал именно сына Люциуса? – едва различимым шепотом прозвучал вопрос Катарины. – Не смей даже думать, что я малодушно сплавил дочь подальше, лишь бы не заниматься ей самому. Найти молодой ведьме приличную партию дело непростое. Он отлично подходил почти под все критерии, единственное, что меня смущало, это слишком юный возраст и его фамилия. Но в остальном Драко оказался так хорош, что я готов был рискнуть. – Маркус порывисто приблизился к своей супруге. Он приподнял ее за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. – Сегодня в Малфой-мэноре я увидел достаточно, чтобы не идти на поводу у примитивных эмоций. Мальчишка Малфой не унаследовал пристрастий отца. Он может быть жестким, если того требуют обстоятельства, но не более. Единственный недостаток – он еще слишком молод и горяч, и пока плохо себя контролирует. С годами он найдет идеальный баланс как для чужих, так и для близких, – шатен нежно провел пальцами по щеке своей леди. – Не думай, что Гермиона не так важна для меня, как Эрик и Марианна, но я должен думать не только о ней. Драко не глуп, он отлично понимает, что любая ее выходка может стать фатальной для любого из нас. Когда над твоей головой заносят острый меч не до сантиментов. Я готов закрыть глаза на одну профилактическую порку во имя благих целей. Поверь мне, Кэт, он не перейдет черту. Как я тебе уже сказал, Гермиона под надежной защитой и надлежащим присмотром, что все равно не отменяет возможных проблем в обозримом будущем. Но это в будущем, – задумчиво произнес лорд Леруа, машинально лаская нежную кожу любимой супруги. – А сейчас…– он заглянул прямо в голубые глаза своей нареченной и выдержал паузу. – Напомню, ma chérie*, что у нас с тобой есть еще одна дочь, которая вот уже две недели пребывает неизвестно где, в образе грязнокровки и в компании нежелательного лица №1. Каждую минуту, подвергая свою жизнь смертельной опасности. – От Марианны до сих пор нет никаких известий? – страх сдавил горло. Она была уверена, что Анна давно вышла на связь, что у Маркуса все под контролем. Но слова супруга подтверждали, что леди серьезно просчиталась. – Ничего, – сухо проговорил маг. – Ни одного намека, – в голосе волшебника слышалась досада и бессильная злость. – Ложись спать, Катарина. Я распоряжусь, чтобы завтрак подали позже, – он склонился над ней и поцеловал жену в лоб на прощание. Маркус вернулся в гостиную, наполнил бокал красным эльфийским вином, взмахнул палочкой, подкидывая в затухающий камин новое полено. Когда свет от разгорающегося пламени осветил комнату, маг устало откинулся на мягкую спинку кресла и прикрыл глаза. Ему нужно было время, чтобы все тщательно обдумать. Катарина послушно свернулась калачиком под одеялом. Ведьму трясло, но отнюдь не от холода. Только сейчас ей открылось, что на самом деле хотел скрыть от нее Маркус. Дело было не в Гермионе. Лорд Леруа, действительно, не придал особого значения проступку зятя и состоянию младшей дочери, ибо все его мысли были заняты тревогами о Марианне. Он не хотел, чтобы и она сходила с ума от беспокойства. Женщина бросала встревоженные взгляды в сторону гостиной, после разговора с Маркусом заснуть она бы не смогла, как бы не старалась. Несколько раз Катарина порывалась подняться и пойти к мужу, но еще раз за сегодняшний день ослушаться своего лорда и наверняка вызвать его гнев, не решилась. Леди прикрыла глаза, по щекам заструились слезы: – Марианна, девочка моя, где же ты? * ma chérie – милая.