A lone jedi. Never look back

Я бы ни за что не хотела пережить это снова и всё же… Все же согласилась. Почему? Что мною двигало? Стыд или страх? Глубокая печаль или разъедающее изнутри чувство вины? А, быть может, я хотела, чтобы все это, наконец, закончилось? В конце концов, где-то на пыльных затворах собственного подсознания я понимала, что второго разрыва с Силой, на этот раз окончательного, я не смогу пережить. Возможно, мне и самой болезненно хотелось покончить с этим и заставить ненавидящие меня голоса, наконец, замолчать. Казалось, в этот момент, я готова была ко всему, но то, что случилось… так глубоко потрясломеня, что я никак не могла совладать с эмоциями. Последние мастера Ордена погибли по моей вине. Мастер Врук и Зез-Кай Эл погибли по моей вине. Как я… как мне… Как мне после этого взглянуть ей в глаза?! Мне не хватало воздуха. Казалось, лёгкое вот-вот разорвутся. По лбу и шее стекали капельки пота. Вот настолько мне страшно, да? Не выдержав, я резко поднялась с места второго пилота, покидая рубку под встревоженный, но понимающий взгляд Аттона. Бестолково блуждая по кораблю, я никак не могла найти себе места. Никто из экипажа не беспокоил, никто ничего не говорил. Своим «пониманием» они сводили меня с ума. В конце концов, теперь я не могла быть даже уверенной в том, что это их понимание, как и желание следовать за мной, является искренним, их собственным, осознанным выбором. Не знаю, от чего меня тошнило сильнее: от ситуации или себя самой. Стены корабля давили, у меня начиналась натуральная клаустрофобия. Из собственного мысленного транса я очнулась только в машинном отделении. Глупо хлопая глазами, я пыталась понять, как вообще сюда дошла. Перед глазами маячил беспокойный маленький Т3-М4. Он носился от одной компьютерной панели, к другой, кажется, проверяя всю работоспособность корабля. До чего трудолюбивый малыш. Я вдруг себя поймала на мысли, что компания дроида, на данный момент, единственная, какую я была в состоянии вынести. Т3 был механическим существом, он не мог чувствовать Силу, а значит, не мог быть неосознанно соподчинен мне… ну вот просто потому что. То есть, прямо сейчас, он был самым честным и искренним со мной существом. Я даже не поняла, насколько это мне было необходимо, пока не поняла эту простую истину. Облегчено выдохнув, я уселась на пол, скрестив ноги и уставившись на дроида. Он почти не обращал на меня внимания, лишь периодически о чем-то сообщая взволнованный трелью. — Да-да, я знаю, что ты занят, — небрежно отвечала я на его очередную свирель. — Я же тебя не отвлекаю, я просто здесь сижу. Дроид вдруг тихо что-то просвистел, в надежде, что я не услышу. — В каком смысле «посидеть в другом месте»? Ты здесь даже не ездишь! Точно мне в отместку, дроид направился прямо к тому месту, на котором сидела, подпихивая мою ногу, мол «не сиди на моем пути». Недовольно подняв на него взгляд, я не двинулась с места. Дроид возмущено пикнул, но решил меня просто объехать. — Считаешь, у нас есть шанс победить в этот раз, Т3-М4? Занимаясь своими делами, астромех, низко прогудел, но звучал вполне себе уверенно. — Согласна, и не такое было. Но в этот раз под угрозой нечто большее, чем банальная захватническая война. В ответ дроид вопросительно пискнул, склонив на бок свою механическую голову. — Удивлена, что ты так осведомлен, — улыбнулась я, оперившись на руки за спиной. — Хотя, чего это я, ты же дроид Ревана, наверное, много знаешь. И хоть понятие Сила тебе не знакомо, тут ты прав. И о чем она только думает? Знаешь, сколько бы я об этом не размышляла, не могу понять её мотивацию: что дает разрыв с Силой? Это больно, противоестественно. Чем ей не угодила Сила? Или это задетые амбиции, что кто-то может быть сильнее нее? Хочет быть единственной в своем роде? Незаметно дроид подъехал ближе, внимательно меняслушая, низким свистом резюмируя все мои вопросы. — Может, ты и прав и у этого вообще нет логики. Либо я слишком твердолоба, чтобы увидеть её. — Не будь к себе так строга, Митра, — раздалось за спиной, от чего я всем телом вздрогнула. Я так погрузилась в свои мысли, что не почувствовала стороннего присутствия. Т3-М4 приветливо пискнул и уехал дальше по своим ремонтным делам. — Микал, не думай, что я не рада тебя видеть, но ты не вовремя, — вздохнула я, наблюдая за тем, как по помещению перемещается маленький дроид. Джедайвовсе не выглядел уязвленным. Тепло улыбнувшись, он подсел ко мне на пол, тоже наблюдая за тем, как работает Т3-М4. — Могу представить, что ты чувствуешь, —проговорил мужчина, смотря перед собой. — Сомневаюсь. — Все, кого я знал мертвы, либо пропали… либо того хуже. Я всегда думал, что чего-то не сделал, не смог предотвратить, не смог предвидеть и уберечь близких. Даже не знаю, чего мне не хватило: сил или убеждения. Может, и того, и другого, а может… я и вовсе ничего не мог сделать. Микал на несколько мгновений замолчал, а я все ждала продолжения. Не хотела этого признавать, но чужие мысли и рассуждения было слышать гораздо приятнее, чем погружаться в собственные. Джедай, тем не менее, продолжал молчать, вероятно, его воспоминания были не менее болезненными, чем мои. Мы сидели плечом к плечу и просто молчали, чувствуя гудение двигателей. Впереди лежало что-то темное, страшное, хотелось закрыть глаза и не смотреть. Хотелось сбежать и забыть обо всем, но не получалось… да и жизнь показывала, что сбежать от всего и просто скрыться мне не удастся. — Я просто хочу, чтобы ты поняла одну простую истину, — вдруг заговорил Микал так резко, что я вздрогнула. – Несмотря на все сложности или страхи, наше решение следовать за тобой принадлежит только нам… Не думай, что виновата в чем то или что неосознанно принудила к чему-то. Мы свободны в своем выборе, не забывай об этом. Сказав последнее, джедай оставил меня вплоть до самого конца полета. Слова его были банальны до ужаса, но почему то, мне от них полегчало. Успокоившись, я даже незаметно для себя уснула прямо в инженерном отсеке корабля.

***

Я едва не подскочила к потолку, когда корабль резко сел. Посадка оказалось такой жесткой, что я ощутимо ударилась ребрами о металлические приборы корабля. Сдавленно застонав от боли, я медленно перекатилась на бок, поднявшись на четвереньки и сделав несколько глубоких вздохов. Я была искренне сбита с толку и обескуражена, растерянно оглядываясь по сторонам. Как ни странно, на корабле не было ни шума, ни паники, совсем наоборот - лишь пугающая тишина и молчание. Я тут же поднялась со своего места и направилась в рубку. Как оказалось, там собралась вся наша немногочисленная команда, выглядывающаяся в лобовое стекло. Я не сразу поняла, на что все так внимательно уставились. Перед глазами расстилалось лишь бесконечное снежноепокрывало, на фоне которого практически незаметно возвышались заснеженные бугры подземной Академии Эйтрис. Ощущение навалилось внезапно -тяжелое, сдавливающее. От него мороз бежал вдоль позвоночника, было до того неуютно, что хотелось сбежать. Это чувство было трудно спутать с чем-либо, оно покалывало на коже у всех присутствующих, ведь каждый из нас глубоко был связан с Силой. Удушливые руки Темной стороны на горле. Её влияние было столь велико, что непроизвольно ком вставал в горле. Ощущение расползалось далеко за пределы подземной Академии, и лишь Силе было известно, какое её влияние могло ждать нас внутри. К сожалению, я поняла, что даже не удивлена. Меня нисколько не поразило, что влияние Темной стороны было столь велико в месте, что основала Эйтрис. Как бы грустно это не было признавать, подсознательно я всегда знала, что рано или поздно, с ней точно это случиться. И все же… мне было грустно. Возможно, она была одним из последних оставшихся джедаев-мастеров, но из-за своих упрямства и гордыни, не замечала, что с ней стало. Мне становилось тошно от мысли, что мне придется с ней сражаться, а в том, что это непременно случиться, я не сомневалась. Тяжесть сковала грудную клетку стальным обручем, но нужно было собраться и двигаться вперёд.  — Так и… эм… какой план? — осторожно поинтересовался Микал, растирая ладони. Ему не было холодно, скорее, так он неосознанно пытался справиться с темным влиянием, что холодило кожу. — Заходим, выясняем какого, собственно, черта происходит, и выходим, — серьезно отрезал Аттон, не глядя ни на кого из присутствующих. Как ни странно, его поведение удивляло меня больше остальных. Да, он стал джедаем и чувствовал Силу наравне со всеми, но было в его ощущениях что-то… странное, более глубокое, чего я никак не могла понять. Он будто чувствовал нечто еще, что было недоступно всем остальным. Тем не менее, как бы я не старалась, понять я этого не могла, а свои мысли он продолжал скрывать все так же надежно. Его прошлое все еще было скрыто для меня завесой неизведанного и чего-то очень темного, но в одном я была уверена наверняка - он был очень хорошо натренирован. Не только физически, но и ментально. Он смог выстроить в голове такой мощный блок, что его не смогла пробить не только я, но и сама Крея.  Иногда я чувствовала сомнение. Оно меня преследовало практически во всем. Я сомневалась во всех своих спутниках, вероятно, в полной мере не доверяя никому из них. Что уж там… я и себе-то не доверяла, чего уж я ждала от остальных. Однако эта эмоциональная пытка и ожидание, что любой из них может вонзить мне нож в спину, очень сильно выматывала. Я не могла отдохнуть, не могла расслабиться, не могла набраться сил. И не сказать, что кто-то из них дал мне хоть малейший повод в них усомниться, просто всегда что-то было не так… сильно не так.  Дернув головой, я выбросила эти навязчивые мысли. Им было не время и не место. Аттон был прав, нам следовало действовать быстро и решительно - никаких посторонних рассуждений, никаких сомнений. Именно поэтому решено было снарядить небольшой отряд, который, помимо меня самой, включал Аттона, Визас и Послушницу. Первые были чутко восприимчивы к Силе, а Визас и знакома с темной её частью, а последняя отлично ориентировалась в стенах Академии и могла помочь нам как можно более незаметно проникнуть в главные залы, где ожидала сама мастер Эйтрис.  За пределами корабля было в разы холоднее: морозный ветер пробирал до костей, рвал полы одежды, щипал лицо и руки. В надежде остаться незамеченными, мы приземлились как можно дальше от подземного здания, а потому весь путь нам приходилось преодолевать пешком. Несмотря на отличную физическую форму всех в отряде, от глубокого снега и быстрого шага, мы достаточно скоро начали уставать. Приходилось несколько раз останавливаться, чтобы проверить, не сбились ли мы с пути. Наконец добравшись до внешних признаков Академии, Послушница быстро нашла вход, что вел в обход остальных коридоров. Как только мы оказались внутри, нас встретила звенящая тишина. Казалось, каждый наш вздох громогласно резонирует от стен и звучит, как взрыв. Прямо в коридоре мы скинули с себя теплую одежду, сжав в руках оружие. По-прежнему было ужасно холодно, изо рта вылетали белые облачка пара. Мои руки на рукояти светового меча краснели и немели.  — Почему так холодно? — я неосознанно спросила шепотом, который все равно прозвучал очень громко. — Здесь всегда холодно, — так же тихо отвечала Послушница, напряженно оглядываясь. — Мастер Эйтрис всегда говорит, что холодность должна присутствовать во всем: в деяниях и в мыслях.  — Глубокомысленно, — раздраженно фыркнул Аттон, отчего-то напрягаясь сильнее. — Сама-то она следует этому правилу?   — Вот сейчас и узнаем, — решительно проговорила я, следуя за Послушницей вниз по извилистым ступеням и коридорам. — Никого не убивать, слышите? Только обезвредить.  На лице Аттона, будто бы всего лишь на мгновение, отразилось откровенное неудовольствие сказанным, но это выражение пропало так быстро, что я засомневалась, а не показалось ли мне. Времени думать об этом, правда, не было. Мы стремительно продвигались по коридорам Академии, лишь изредка наталкиваясь на немногочисленных Послушниц. Они не представляли ни угрозы, ни проблем, скорее, были незначительной преградой на пути. Достигнув же главного зала, мы все, как по команде, остановились. Ощущение тяжести, сдавленности, холода и пустоты навалилось еще сильнее. Все эти чувства почти придавливали нас к полу. Это было ни на что не похоже - концентрированное доминирование силы Темной стороны. Дыхание тут же сбилось, я почувствовала, как мой лоб покрылся бусинами пота. Место почти вытягивало из нас силы… саму жизнь.  Во мраке идеально круглого помещения, облаченная в белоснежные одеяния, стояла и сама хозяйка Академии. Ровная, гордая осанка, ослепительная белизна волос и кожи, гордо вздернутый подбородок и яростные, ледяные глаза. Эйтрис была все та же, но другая. Такая похожая на ту, которую я знала когда-то, и совершенная незнакомка. Мне так много хотелось сказать, но я не могла выдавить ни слова. В итоге, смерив меня презрительным взглядом, она заговорила сама.  — Не думала, что у тебя смелости хватит явиться, после всего того, что ты натворила, — ледяным… обезоруживающе ледяным тоном заговорила она, заставив меня вздрогнуть. Я никак не могла совладать с собственным голосом и телом, они словно застыли, как и все в этой Академии. Я видела, как тьма весело клубиться вокруг женщины, вспыхивая темными всполохами, что были подобны ярким вспышкам на фоне её белоснежных одежд. Аттон уже дернулся, чтобы вступиться за меня, но я остановила его резким движением ладони. Это было мое сражение. Мое и ничье больше.  Проглотив предательский ком в горле, игнорируя дрожь тела, я все же сделала несколько шагов навстречу к ней. Эйтрис хоть и хотела казаться спокойной и гордой, все же боялась. Боялась ли она меня, себя саму или правды, которую так упорно отрицала, мне было неизвестно. Как бы то ни было, я пришла за ответами, и при необходимости, я готова была их выбить силой.  — Как же, должно быть, легко видеть грехи других и закрывать глаза на свои собственные, — твердо заговорила я, ныне не испытывая ни страха, ни благоговения.  — Я была единственной, кто укрыл остатки знаний джедаев! Единственной, кто сохранил память и историю, потому что это мой долг. Единственной, кто, отринув все мирское, посвятил себя служению Силе!  — И той, кто многих джедаев обрек на смерть? — тут же вмешалась я, не позволяя ей говорить. Уж в чем, а в словах Эйтрис была настоящей мастерицей. Услышав мои слова, она резко осеклась и отшатнулась, точно от пощечины. Не было никакой уверенности, не было никакой силы или мудрости -лишь одна сплошная фальшь, маска, мерзкое притворство.   — Ты… как смеешь!..   — Смею, — мои слова звучали холодно и хлестко, точно удары плетью. — Я все знаю, Эйтрис. Наконец, перед моими глазами цельная картина, а не жалкие её фрагменты. Наконец, мне открылась ужасающая, болезненная правда, в которой ты играешь не последнюю роль. Ослепленная собственной гордыней, ты своими действиями обрекла многих наших учителей, братьев и сестер на смерть! Из-за тебя я вновь была втянута в эту череду кровавых событий. Из-за твоих эгоистичных стремлений погибли многие хорошие люди, ни в чем неповинные люди!  — Ни в чем неповинных людей не существует! —резко выплюнула она мне в лицо. Я неосознанно сильнее сжала рукоять светового меча. Лишь теперь я услышала навязчивое шептание то ли в голове, то ли в ушах, а то и везде одновременно. Подняв взгляд, я обвела глазами помещение. Все стены, от пола до потолка, были усеяны сотнями голокронов. Это они шумели в ушах - отовсюду одновременно. Резко что-то задрожало внутри и скрутило внутренности, дыхание перехватило. Я знала, так могло действовать только одно - страх.   — Жалкие трусы, что вообразили себя оплотом мудрости и знаний! — презрительно продолжала Эйтрис, игнорируя все вокруг, не замечая, как клубившаяся вокруг тьма, становится ощутимее, холоднее… реальнее. — Решили разбежаться по углам, как крысы! Что они могли знать об истинной мудрости. Я была единственной, кто продолжал следовать верному пути, единственной, кто хранил мудрость джедаев, лелеял её и множил. А ты и подобные тебе, отринув все, чему их учили, наплевав на преданность, на долг, обернулись предателями, отступниками… паразитами на теле Силы! — с каждым следующим словом, злоба её только увеличивалась, закипала и грозила вырваться неконтролируемой волной. — Я и подобные мне стали защитниками! Той живой силой сохранности мира, о которой столько написано в джедайских законах, но которой никто не следует. Лишь подобные мне не допустили полного краха Республики и позволили таким, как ты, множить свои неуёмные гордыню и амбиции в безопасности и защищенности!  — О? И где же они тогда, эти герои? Эти хранители мира? Дай угадаю, их поглотило пламя. — Ты… — я задохнулась собственной яростью, что вдруг подкатила к горлу. Все, кого я знала или любила, были мертвы. Абсолютно все, а она так мерзко смелаосквернять их память. Я сжала рукоять меча так сильно, что металл жалобно заскрипел в ладони. Еще мгновение и я бы готова была растерзать нахалку ко всем чертям.   — Не поддавайся, Сурик. Она провоцирует тебя, — вдруг раздался за спиной спокойный и глубокий голос Визас. — Бывший твой мастер не контролирует свой гнев. Шепот древних голокронов истинных ситхов уже давно свел её с ума. Её устами говорит Темная сторона.  Слова спутницы были, как глоток свежего воздуха. Сделав глубокий вздох и, на мгновение, прикрыв глаза, я, наконец, смогла унять бурю, что разрасталась внутри. Вновь преобладали спокойствие и рассудительность. Я знала, что Визас права, но хотела услышать все от Эйтрис.   — Это правда, Эйтрис? Ты поддалась искушению древних, темных знаний?   — Единственная, кто из нас поддался влиянию Темной стороны - это ты, Сурик. Из нас двоих лишь ты последовала за Темным Лордом ситхов, что всех вас обернул на свою сторону. А я лишь накапливала знания врагов, чтобы использовать против них самих. — И уже вовсю ими пользовалась, не так ли? Впитывала, слушала, применяла. Ты хотела стать последней исключительной в своем роде? Ты достигла того, чего хотела, но ты больше не джедай, Эйтрис. Незаметно для себя самой, ты стала той, с чем желала всю жизнь бороться. — Замолчи! Выпад её светового меча последовал мгновенно, но я его ожидала, а потому отразила без видимых сложностей. В каждый свой удар Эйтрис вкладывала максимум своей силы, мне приходилось выбирать защитную тактику и терпеливо дожидаться, когда столь яростная техника боя вымотает её. Отвлекшись на очередной боковой выпад её меча, я не успела поглотить силовую волну, что она обрушила на меня в следующее мгновение. Пролетев несколько метров и перекатившись через голову, больно приложившись затылком к каменному полу, я влетела в смежный зал, в котором атмосфера оказалась ещё более гнетущей. В этом зале мне не хватало кислорода, силы быстро иссякали, но не только мои. Как бы Эйтрис ни старалась, энергия Темной стороны действовала и на неё, вытягивая остатки сил, затягивая в её губительную пучину. Игнорируя боль и сбитое дыхание, я поднялась на ноги, краем глаза заметив, как мои спутники прибежали следом. Но, к счастью, никто из них не спешил вмешиваться, останавливаясь на почтительном расстоянии.  — Ты - ничтожная! Лишь смерть будет искуплением всех твоих преступлений!  Я больше не реагировала на столь агрессивные выпады. Ведь в одном Эйтрис была несомненно права - моим искуплением могла быть только смерть… Но не сегодня. Заметив, что её движения стали медленнее и тяжелее, я применила ускорение силы, с разбега ударив женщину локтем в солнечное сплетение. Эйтрис резко задохнулась, но поспешила сделать несколько шагов назад, встречая мой меч своим. Все же не зря она была мастером. Тем не менее, все её движения стали медленными, что позволило мне атаковать. Постоянное поддержание концентрации и быстрого стиля боя, сильно выматывали, но остановка означала смерть. Потому я продолжала наступать, осыпая Эйтрис градом быстрых атак, за которыми она уже почти не успевала. Пропустив один боковой удар, она рухнула на пол, взвыв от боли и сжимая ладонью свой бок. Ранение было не сильным, но болезненным.  — Я… я не понимаю… почему, как ты можешь? Ты не можешь быть столь сильна… со всеми знаниями, что доступны мне! Уперевшись руками в колени, я тяжело дышала, ощущая, как бешено колотиться в груди сердце. Дыхание так сбилось, что я не могла сделать ни единого нормального вздоха, а пот продолжал крупными каплями катиться по моей шее и спине. Невыносимо… находиться в этом месте было просто немыслимо!  — Темные знания не помогут тебе, Эйтрис, признай ты это наконец, — тяжело выдохнула я, убирая меч обратно в рукоять. — Ты должна спасти себя сама.  Идеальная, строгая прическа Эйтрис растрепалась, в глазах блестело самое настоящее безумие. Она отказывалась признавать поражение. В тот момент, как она поднялась на одно колено, я почувствовала, как у меня волосы встают дыбом. Я лишь успела вскинуть руки, призывая все оставшиеся во мне силы, чтобы выстроить перед собой Силовую стену, в которую пришелся концентрированный силовой удар бывшего мастера-джедая. От соприкосновения двух противоборствующих энергий, все вокруг заходило ходуном. Даже потолок стал угрожающе сыпаться, намереваясь в любое мгновение обрушиться нам на головы. Голокроны попадали со своих мест, а нас самих отшвырнуло друг от друга мощным взрывом. Мои спутники среагировали мгновенно, и хоть сами покачивались на ногах, смогли подхватить меня так, что я не сильно ударилась о пол.  Эта женщина полностью сошла с ума! Я уже готова была крикнуть ей это, но мой взгляд зацепился за нечто, что поблескивало слабым синеватым мерцанием. Я не сразу различила черты человека. У меня резко перехватило дыхание, когда взгляд зацепился за знакомые черты. Кажется, я даже перестала дышать. Точно завороженная я смотрела на то, как фигура так же угрожающе покачнулась на своем месте, лишь чудом не полетев на пол. Укутанная синеватым мерцанием плотного стазиса, она покоилась на одном из таких же пьедесталов, на которых стояли и голокроны. Точно трофей. Поза её была расслабленной, сложенные руки покоились на груди. Черные одежды, что были на ней, так резко контрастировали с бледностью её лица, поддернутого синевой стазиса, что оно и вовсе казалось белоснежным, как снег. Даже её губы побелели. Её темные волосы, длинными вьющимися прядями обрамляли её лицо. Они были такими длинными, что доходили ей до колен. Закрытые глаза, под которыми залегли глубокие, темные тени, не двигались. Грудная клетка не поднималась и не опускалась даже слегка. Она казалась мёртвой. А, может, она и была мёртвой? Возвышаясь над нами всеми, показательно выставленная на всеобщее обозрение, именно она была сосредоточием всей той энергии, которая так сдавливала всех присутствующих. Эта дремлющая сила… или остаток прежней живой силы, что ныне питал других адептов Темной стороны.  К горлу резко подступила тошнота. Слёзы выступили на моих глазах, покатившись по щекам бесконтрольно, непроизвольно, горько, злостно. В груди нарастал яростный крик настоящего, всепоглощающего отчаяния. Боли. Безумия. Осев на колени, я схватилась за голову, содрогаясь в беспомощном, яростном крике. От него вновь задрожали стены, от меня отшатнулись спутники, лишь теперь увидев то, что видела я. На их лицах отразилось то же беспомощное, испуганное выражение, что и у меня. И лишь в глазах Аттона я увидела то же всепоглощающее отчаяние и безумие, что ощущала сама.  — Что ты сделала… Что ты наделала, Эйтрис! — раскатом грома мой крик прошелся по залу. Женщина вздрогнула, услышав его. Испуганно проследив за моим взглядом, она не могла ответить, лишь пятилась, сжимая раненный бок.  — Я… я не… — Мразь, — тихо выдохнул Аттон, но слова его слышали все, как и тон, с которым он их произнес. У меня внутри всё похолодело. — Убью тебя. Юноша сделал шаг к Эйтрис, и световой меч тут же показался из его рукояти. В его глазах полыхало яростное пламя - неконтролируемое, неудержимое.  — Аттон! Если бы не мой отчаянный крик и вскинутая голова, обращенная к ней, ничто не смогло бы его остановить от задуманного. Замерев буквально на мгновение, он проследил за моим взглядом, как и я, заметив, что ровное покрытие синеватого стазиса вдруг дало трещину. Она становилась все больше и больше, разрастаясь по всей поверхности, точно ветвистое дерево. Возможно, причиной тому была резонирующая Сила, возможно, что-то еще… я не могла здраво мыслить, лишь наблюдая, как стазис медленно трескается с противным хрустом, точно ломающиеся кости. В мгновение он просто разбился, как хрупкое стекло, на миллион сверкающих в полумраке осколков, освобождая тело.   Мгновение… Всего одно мгновение… Покачнувшись вперед, как статуэтка, она тут же полетела вниз с огромной высоты. Я и Аттон среагировали молниеносно. Мы, что есть сил, бежали к месту её падения, боясь не успеть перехватить. Падая, она набирала скорость, и могла разбиться, даже если бы мы поймали её. Резко затормозив, Аттон послал в её сторону слабую Силовую волну, чтобы замедлить падение, но не повредить тело. Она замедлилась, падая медленнее. Последовав примеру юноши, я выдохнула, вскинув обе руки, захватив падающее тело Силой, опуская медленно, аккуратно. От тяжести и измотанности, я не смогла сдержать крика, опуская её прямо в руки Аттона. Я едва не упала на пол, почувствовав, как из носа стала капать кровь.  На негнущихся ногах, я медленно приблизилась к Аттону, что бережно, точно ребёнка, держал её на руках. Рухнув на колени рядом, я забыла о существовании всех прочих, всматриваясь в её бледное лицо, что на ощупь было холоднее снега. Я постаралась сдержать рыдания, но они продолжали рваться наружу, ведь она никак не реагировала на наши теплые руки. — Дэлая, милая… открой глаза, — мои слезы все падали на её кожу, но никаких признаков жизни она не подавала. Наклонившись ниже, Аттон констатировал жестко и холодно: — Она не дышит.  Я сжимала её ледяную руку обеими своими ладонями, не в силах принять его слова. Не таким образом… не сейчас. Она же являлась мне в видениях, просила моей помощи! Юноша потянул в стороны ткань одежды на её груди, намереваясь сделать массаж сердца, но так и замер, увидев страшную, затянувшуюся рану в её грудной клетке. Он не осмелился притронуться к ней, боясь полностью сломать и без того искалеченное тело.  — Во имя Силы… Владыка, очнитесь!  Я не обратила никакого внимания на то, как он её назвал, как сжимал другую её руку своими. В этот момент мы были как дети - брошенные, сломленные… несчастные. Мы в унисон молились всему, что лишь могло нас услышать: Силе, Вселенной, несуществующим богам. Им всем. Разом. Мы не знали, кто их них нам ответил… и ответил ли, но Сила забурлила, почти болезненно застонала у нас в голове, точно мать, кричащая о своем потерянном ребёнке. Отовсюду потянулись красноватые нити: от меня и Аттона, от Визас и Послушницы, от самой Эйтрис. Они тянулись даже из мрака коридоров, будто в них безмолвно скрывался кто-то еще. Красные нити, вцепившиеся в неё и белоснежные искры, рассыпающиеся с тела. Их было так много, будто с каждой её части падали миллионы светлячков.   Возникшее из ниоткуда головокружение, я игнорировала. Не обращал на это внимание и Аттон, сидящий рядом, как и на капельки крови, что падали из его носа на губы и жилет на груди. По наитию я переместила свои пальцы выше по её руке, касаясь тонкой кожи на внутренней стороне запястья. Ничего… лишь та же ледяная тишина. Прикрыв глаза, я ждала… упрямо ждала… Удар.  Резко распахнув глаза, я в испуге застыла: вдруг мне показалось? Дрожащими пальцами я сжала её руку сильнее. Удар. Удар. — О, великая Сила! — взбудоражено выдохнула я, поняв, что это не плод моего воображения, не галлюцинация, не обман. Её сердце билось. Медленно, слабо, но билось, разгоняя кровь по венам. — Помоги… Аттона не стоило дважды просить. Аккуратно приподняв девушку над полом, он положил её голову на мои колени, оставаясь все так же близко, сжимая руку на запястье, лично убеждаясь в существующем сердцебиении. Секунды, минуты… они тянулись бесконечно долго. Я быстро поняла, что происходит - Рэй вытягивала из нас жизненную энергию, чтобы восстановить собственное тело, хотя бы частично. Вытягивала разом из нас всех, но никто из нас не пошевелился и не отстранился. Я и Аттон не делали этого осознанно, остальные же, просто не понимали, что происходит. Меня невольно посетила мысль о том, что Эйтрис это заслужила и должна была дать осушить себя полностью. Я пыталась прогнать эту мерзкую, низкую и бесчеловечную мысль, но, как бы я ни старалась, ничего не получалось.  Мы ждали долго, казалось бы, вечность, пока её сердце не начало биться сильнее и увереннее. Через долгие мгновения, на её лице появился легкий, едва заметный живой румянец. И долгожданный глубокий вздох, что тут же отразился болезненной гримасой на её лице. Еще вздох и еще… Она будто заново училась дышать, словно её легкие медленно вспоминали, как качать кислород. Она распахнула ало-карие глаза так внезапно, что я и Аттон вздрогнули, едва не отстранившись. Зрелище было воистину пугающее. У меня от него холодели все внутренности, но я заставляла себя не двигаться с места, пока она не сделала этого сама. Рэй резко перевернулась, уперевшись локтями в каменный пол. Её начало рвать кровью. Болезненные спазмы сотрясали всё её тело, пока кровь все продолжала хлестать из её горла. Она кашляла и втягивала в себя воздух… а потом все повторялось сначала. Мы с Аттоном в ужасе замерли на своем месте, не зная, что делать. Такой беспомощной я не чувствовала себя никогда в жизни. Я могла лишь бессильно наблюдать за всем со стороны. Я даже притронуться к девушке боялась, страшась сделать только хуже. Казалось, энергии всех присутствующих не хватало, чтобы помочь её процессу регенерации. Но Дэй вдруг вскинула одну руку в направлении коридора, что скрывала тьма. Она действовала бессознательно, словно по наитию обращаясь к могущественному источнику энергии, что мог ей помочь. Сила вокруг закружилась так стремительно, что я едва не захлебнулась ею. Было чувство, что мы погружались в неё с головой. Все продолжалось не дольше минуты, но будто целую жизнь. Рвота, наконец, прекратилась, на щеках выступил румянец, глаза заблестели и часто заморгали. Девушка обеими ладонями уперлась в пол, по которому тек настоящий кровавый ручей, делая медленные вдохи и выдохи. На остальные внешние раздражители она никак не реагировала, лишь слегка сжимая и разжимая пальцы на руках, будто бы вновь пытаясь ощутить собственное тело.  Я медленно и осторожно приблизилась, почти невесомо поглаживая её по спине. Я боялась касаться сильнее, не представляя, что может произойти в следующее мгновение. Аттон не двигался с места, но был напряженно натянут, точно струна, и готовился подхватить девушку в любое мгновение. — Дэй, ты слышишь?.. Слышишь меня? Нет, не отвечай! Просто… просто кивни, сделай хоть что-нибудь, чтобы я поняла, что ты меня слышишь.  Несколько мгновений ничего не происходило, казалось, она даже не осознает наше присутствие, но после она все же слабо кивнула. Я так сильно прикусила губу, чтобы вновь не расплакаться, что почувствовала металлический привкус во рту. Сделав глубокий вздох, который, кажется, не принес ей боли, девушка рухнула на бок, медленно перекатившись на спину, закрыв глаза и потеряв сознание. Мы в панике бросились к ней, но сердце билось ровно, дыхание было глубоким и медленным. Дэлая Рэй, наконец, смогла спокойно уснуть.