Двор похоти и ненависти

Я прожил и прошёл достаточно много для того, чтобы думать, что меня может что-то глубоко поразить в этой жизни, однако я ошибался: то, что я увидел, вернее, прочёл в голове Брутиаса едва не выбило меня из колеи. «Мне суждено умереть от твоей руки, Рисанд», — произнес лорд Летнего Двора мысленно, переводя взгляд на второго гостя, чтобы он не заподозрил неладное. Не обращая внимания на то, как волчонок, игнорируя гостеприимного хозяина, пристально вперился в меня взглядом, я продолжал своё путешествие по разуму Брутиаса. «Откуда такая уверенность?» — послал я ему немой запрос, и меня тут же накрыло его воспоминание: страшный, глубокий голос. «Лорд Ночи станет твоим убийцей», — пророчество, произнесенное… Книгой? Я вскинул бровь: древняя Книга Дыханий разговаривает с Лордом-хранителем в буквальном смысле этого слова. Это интересно. «И ты, конечно, хотел бы избежать этой участи», — хмыкнул я мысленно, давая ему возможность сформировать ставший таким очевидным ответ, и повернулся к Тамлину, растягивая губы в улыбке. Моя рука потянулась к бокалу с красным вином, когда я снова заглянул в голову к до смерти перепуганному двумя пророчествами Лорду и услышал: «Да». «Я приму это к сведению, когда буду принимать решение», — я выскользнул из чужой головы, все ещё удивлённый, но довольный страхом, мелькнувшим на лице Брутиаса, когда он снова посмотрел на меня. — За гостеприимство Летнего Двора, — поднял я свой бокал и пригубил багрово-красный напиток. Мой тост прервал начатый Брутиасом разговор с Тамлином о том, что Прифиан нуждается в солидарности и взаимоподдержке Лордов для того, чтобы процветать и стать величайшим королевством Фэ. Тамлин переводил подозрительные взгляды с Брутиаса на меня, но не имея доказательств нашего немого разговора, стиснув зубы, пояснял Лорду Летнего Двора, что дружба с таким чудовищем, как я, невозможна. Именно в этот момент, не выдержав, я прервал Тамлина на полуслове, после чего он посмотрел на меня так, словно владел моей собственным даром, способным убить, не прикладывая для этого физической силы. Однако, к несчастью для него, обладал он только ей. — За гостеприимство Летнего Двора, — процедил он сквозь зубы, понимая, что не может оскорбить хозяина молчанием и игнорированием подобного моего жеста. Брутиас вежливо наклонил голову, беря собственный бокал и поднимая его в воздух. — За моих почётных гостей и мир в Прифиане, — произнес он, и каждый из сидящих за столом сделал по глотку, скрепляющему столь утопически звучащий тост. Каждый из нас понимал: пока я и Тамлин живы, противостояние будет всегда, ибо кровная месть разверзла между нами огромную и непреодолимую пропасть.