Братская любовь

На следующее утро Чарли просыпался в замедленном темпе. Он неохотно открыл глаза и попытался ухватить ускользающие воспоминания о сне, которые все еще мелькали у него в голове. Рон. Голый. Потный. Нуждающийся в нем. Ронни, стонущий и умоляющий. Рон корчится под ним, Рон кончает… Он повернул голову, и его взгляд упал на рубашку, которую он надел вчера вечером перед сном. Она лежала на стуле скомканной кучей, рядом с его головой, все еще покрытая чешуйками уже засохшей спермы, его и брата. Это был не сон. Он смог бы убедить себя в обратном, если бы не эта чертова рубашка – неопровержимая улика. Он должен был уйти. Это случилось, но это не должно повториться. Он изнасиловал своего младшего брата, принудил Рона сделать что-то настолько омерзительное, настолько неправильное, настолько греховное. Он не имеет больше права быть здесь, в доме его детства. Это его долг по отношению к Рону – немедленно удалиться. Возможно, если он уедет прямо сейчас, и сделает это как можно более естественно то, быть может, однажды Рон простит его грехи. Воодушевленный надеждой, что он еще может спасти свои отношения с семьей, он вскочил с кровати и начал упаковывать чемоданы. Он продолжал глядеть на дьявольскую рубашку, которая все еще лежала на стуле. Он знал, что должен уничтожить ее, но каждый раз, когда поднимал палочку, чтобы сделать это, его сердце нестерпимо сжималось. Он успел собрать вещи только наполовину, когда в его дверь негромко постучали. Он застыл. Что он может сказать Рону? Как он объяснит чудовищный поступок, совершенный им прошлой ночью? Прежде чем его мозг смог выдать какой-то план действий, он уже говорил, произнося обычный ответ: – Да, войдите. Джинни просунула голову в дверь, и Чарли шумно выдохнул, осознавая, что до этого не дышал. – Эй, мама послала меня собрать всех к завтраку. Сказала, если хочешь есть, то не давай Рону шанса успеть добраться до стола раньше тебя. – Увидев на его постели багаж, Джинни прищурила глаза. – Ты уезжаешь? Я думала, ты будешь околачиваться здесь еще несколько недель. – Прости, Джин, чрезвычайная ситуация. Собираюсь вернуться в Румынию. Ты знаешь, драконы, пожары… Им нужен наездник номер один, а это я. – Он надеялся, что на слух другого человека это звучит более убедительно, чем в его собственных ушах. – Окей. Ты хотя бы собираешься спуститься и попрощаться со всеми? Ты ведь знаешь, мама будет просто в бешенстве, если ты этого не сделаешь. – Да, конечно. Буду внизу через пару минут. – Надо надеяться, Рон к тому времени уже закончит завтракать и уйдет. Он не сможет выдержать обвинения в глазах мальчика. Джинни странно смотрела на него, задержавшись, потом, коротко кивнув, аккуратно закрыла дверь. Он поспешно закончил упаковывать вещи, и только он поднял палочку, чтобы наложить Инсендио на злосчастную рубашку, когда его дверь резко открылась и с грохотом захлопнулась. Четырьмя большими шагами Рон пересек комнату и остановился буквально в дюйме от него. – Какого черта, Чарли? X.X.Х Рон лениво потянулся, когда первые лучи утреннего солнца пробрались сквозь незадернутое шторами окно и стали светить ему прямо в глаза. Выбравшись из постели, он улыбнулся и стал копаться в шкафу в поисках чего-нибудь наименее поношенного. Он вытащил старую футболку пушек Педдл, чтобы надеть что-то хотя бы отчасти новое, и то, что когда-то принадлежало Чарли. Чарли. Он все еще не мог поверить в то, что произошло несколько коротких часов назад. Одна из его любимых порочных фантазий стала реальностью на этой самой кровати, на которой он сидел прямо сейчас, зашнуровывая кроссовки. Это была не самая любимая его фантазия, нет. ТА подождет. Для этого им потребуется провести какое-то время наедине, но после прошедшей ночи он получил надежду на это. Сперва Чарли колебался, но после небольшого нажима отреагировал так чудесно. Рон чувствовал себя немного виноватым за то, что подтолкнул старшего брата к такому поступку, но он ничего не мог с собой поделать. Он так сильно хотел Чарли, а после вчерашней ночи, он узнал, что у Чарли к нему те же чувства. Остаток лета предстоял… интересный. Он завязал узел на втором ботинке и поторопился покинуть комнату. Разумеется, ему было немного стыдно за свое развратное поведение вчера вечером, но это пройдет. Глубокой ночью все становятся храбрее, чем при свете дня. Он просто должен приучиться не краснеть, в конце концов, они с Чарли будут пользоваться любой возможностью побыть наедине, в любое время суток, днем и ночью. Когда он вошел в столовую, то огляделся, надеясь поймать взгляд старшего брата, или, исходя из последних событий, своего нового любовника. Чарли еще не спустился. Он чуть усмехнулся, представив как Чарли спит, свернувшись клубочком, уставший, но удовлетворенный после целой ночи… Ощутив, как в паху потяжелело, поскольку утренний стояк решил попытаться посетить его второй раз за утро, он напомнил себе, что лучше не думать о прошлой ночи, особенно когда находишься в одной комнате с матерью. – О, доброе утро, дорогой. Будешь завтракать? Завтрак? Конечно же, когда это он отказывался от еды? Он начал накладывать кучу еды на тарелку. Как только он закончил с этим, то заметил, что за столом уже все собрались. Не хватало только Чарли. – Мам, ты еще не звала Чарли? Миссис Уизли оторвалась от яиц, которые она взбалтывала за тем же столом. Быстро подсчитав в голове количество рыжих голов за столом, она вздохнула. – Полагаю, что нет, Джинни? – Все в порядке, мама, я позову его. – Рон подскочил, предвкушая шанс получить хотя бы минутку наедине с братом, даже если это означало остывший завтрак. – Чепуха, Рональд, ты еще даже не приступал к еде, а Джинни уже почти закончила, так ведь, дорогая? А теперь беги и пригласи брата, хорошо? – Конечно, мама. – Послушная улыбка для матери, когда та вернулась к взбиванию яиц, и смертельный взгляд на Рона, когда тот неохотно принялся опустошать тарелку, и Джинни стала подниматься по винтовой лестнице.