Парень и его кот

В какой-то момент у Чанёля зародилось нехорошее подозрение, что объект попросту решил устроить себе (а заодно и ему) экскурсию по ночному Сеулу. Следовать за оранжевым пятном такси в поредевшем трафике было не сложно, но уже порядком поднадоело, тем более что Чанёль знал уйму более интересных вариантов того, как он мог провести сегодняшний вечер. Когда такси наконец остановилось возле ресторана, он даже не поверил своему счастью. Притормозив неподалеку, с притворно озабоченным видом потыкал пальцем в экран навигатора. Из приоткрытой дверцы машины, за которой он продолжал следить краем глаза, появилась нога в лакированном ботинке, потом вторая, и наконец из салона целиком выгрузился основательный мужчина средних лет. Господин Ли Инсон, заместитель исполнительного директора крупного гостиничного бизнеса и по совместительству нынешний объект наблюдения Чанёля. Деловые встречи Ли предпочитал проводить в корпоративных ресторанах, так что, возможно, этим вечером Чанёлю повезло. Правда, внутрь соваться смысла нет. Чтобы это понять — хватило одного взгляда на роскошное оформление входа. Даже если избавиться от форменной куртки пиццерии «Папа Ким», для посетителя подобных пафосных заведений он всё равно не вышел размером банковского счета. Надутый коротышка в швейцарской ливрее согнулся перед Ли в подобострастном поклоне, распахнул дверь ресторана. Чанёль удовлетворенно покивал, словно отыскав в навигаторе нужный маршрут, и тронулся с места. Через пару зданий от ресторана свернул в неприметный проулок напротив. Припарковав скутер в густой тени, подальше от дороги, быстро скинул больше не нужную куртку. Глянцево-сырная пицца во всю спину, матово-колбасный слоган поперек — «Папа Ким знает всё о ваших желаниях»… Прикид Чанёлю одолжил его хороший приятель, Ким Чунмён, учащийся на юриста в одном из лучших сеульских университетов, а в свободное время заправляющий в пиццерии своего отца. Долго уговаривать Чунмёна не пришлось. На волне внезапно пробудившегося энтузиазма он даже выдвинул бонусное предложение — разместить на скутере Чанёля здоровенный рекламный щит «Папы Кима», но от такого счастья тот вежливо отказался. Куртки в качестве маскировки хватало за глаза. Очередной доставщик пиццы, один из бесчисленного множества в Сеуле… Второй раз на него смотрели разве что привлеченные его высоким ростом и пропорциями тела девушки. Единственным минусом было строгое предупреждение Чунмёна: если Чанёль вляпается во что-нибудь нехорошее, то Чунмён публично отречется от знакомства с ним, ещё и накатает отягчающее вину заявление, что форму пиццерии тот попросту выкрал… Увы, Чанёль достаточно хорошо знал Чунмёна, чтобы в это поверить. Впрочем, попадаться он не собирался. Запустив руку в закрепленную на скутере термосумку, Чанёль извлек кусок пиццы (между прочим, купленной за свои кровные) и принялся вдумчиво жевать. Проще всего занять местечко напротив входа в ресторан и прикидываться деталью городского пейзажа, дожидаясь появления господина Ли после ужина. Но не факт, что стратегия принесет плоды. Чанёль может отморозить всю задницу только ради того, чтобы увидеть, как Ли и его предполагаемая пассия покинут ресторан по отдельности. Нет, лучше предпринять что-нибудь прямо сейчас. Чанёль всегда предпочитал действовать. Чунмён продолжил бы фразу как «…а не думать». Пожалуй, он тоже неплохо знал Чанёля. С шумом втянув носом холодный воздух, Чанёль облизал пальцы и вытер их об неприметный черный пуховик, накинутый вместо куртки. Снял со скутера плотно набитый рюкзак с оборудованием и неспешным шагом отправился вдоль обратной стороны квартала. Недостроенный дом через улицу напротив ресторана он присмотрел, когда проезжал мимо. С горем пополам втиснутая между приземистыми офисными зданиями, кирпичная коробка с зияющими провалами окон выглядела неохраняемой. Улица, пусть и не слишком оживленная в это время суток, находилась совсем рядом. Небрежно прислонившись к боковой стене дома, Чанёль подождал, пока мимо переулка протопает парочка случайных прохожих. Подпрыгнув, ухватился за пожарную лестницу, подтянулся, скрипя зубами. В который уже раз сокрушенно подумал, что нужно купить годовой абонемент в фитнес-клуб. Вдруг хоть это поможет не бросать занятия. На то, чтобы забраться на высоту четвертого этажа, ушла буквально пара минут. Резко оттолкнувшись от скрипнувшей лестницы, Чанёль извернулся всем телом и прыгнул на открытый балкон-галерею в паре метров от себя. Приземление вышло не из мягких, рюкзак, съехав, больно ушиб затылок, а ещё он чуть не прикусил язык. Вот зря Чунмён на него наговаривает… Если в таких ситуациях задумываться, то в итоге останешься висеть на месте, а потом на утро тебя бесславно снимут спасатели. Wasted. Балкон, похоже, проходил вдоль всего здания, но Чанёля интересовал только обращенный к ресторану фасад. Почти ползком добравшись до подходящей для наблюдения точки, он подкрутил вынутый из сумки бинокль и осторожно высунул голову из-за ограждения. Удача быстро улыбнулась ему. Как Чанёль и предполагал, объект занял приватную кабинку на одном из верхних этажей. Полузакрытые шторы и интимный полумрак не скрывали огромного букета цветов, лежащего на столе рядом с Ли. Похвально, похвально, господин Ли, вы просто настоящий джентльмен. Прекрасной даме лучше не заставлять вас ждать слишком долго. Привычными, быстрыми движениями Чанёль собрал штатив и установил фотоаппарат. Развернул экранчик вниз, чтобы можно было наблюдать за происходящим, не высовываясь. На деле новый объектив оказался даже лучше, чем расхваливали на форумах. В сочетании с солидным оптическим зумом создавалось ощущение, что разминающий в пальцах оборванный лепесток Ли находится совсем рядом. Чанёлю даже померещилось, что он чувствует аромат свежесрезанных цветов. Через минуту ему надоело караулить неизменную картинку на экранчике. Чанёль похрустел пальцами, покрутил головой, разминая шею, и чуть не подорвался с места от неожиданности. В нескольких метрах, на каменном ограждении балкона, сидел черный котяра и рассматривал его неодобрительным желтым взглядом. Чанёль никогда не считал себя суеверным человеком, но сейчас он готов был поклясться, что секунду назад никакого кота здесь не было. Руки сами зачесались перекреститься. В памяти угодливо начали всплывать бесчисленные страшилки про злых духов, которые в детстве рассказывала ему нуна… ...А крупный кот, однако. Не похож на какого-нибудь уличного, вечно голодного и зашуганного. Только вроде без ошейника, хотя под этой пушистой шерстью в темноте его можно и не разглядеть. Шерсть. Чанёль сглотнул, пытаясь игнорировать подступающее к горлу неприятное щекотание. — Кис-кис. Где твой хозяин? — позвал он на пробу. Не сводя с него немигающих глаз, кот поудобней угнездился задом на ограждении и начал вылизывать лапу. — Хороший котик, — угодливо сообщил ему Чанёль. — Красивый котик. Хочешь… сникерс? Он пошуршал оберткой вынутого из кармана батончика. Сникерс был припасен на подкрепиться, если вечер затянется, но Чанёль может и потерпеть. Кот продолжал безразлично вылизываться. Чанёлю оставалось только развести руками и демонстративно похлопать себя по карманам. — Ну тогда у меня ничего нет, извини. Разве что сигареты, но ты вряд ли куришь. На миг оторвавшись от лапы, кот смерил Чанёля взглядом, полным неподдельного презрения. — Да. Согласен. Очень вредно. Но я не собираюсь бросать. В жизни и так радостей не завались. А работа у меня нервная… Представляешь, кот, днем я снимал свадьбу, а теперь вот собираюсь делать фотографии, из-за которых люди могут развестись. Смешно? Кот широко, протяжно зевнул, демонстрируя впечатляющий набор острых зубов. — Ну да, скорее скучно. И печально, — Чанёль вздохнул, поерзал задом на пыльном, холодном полу. Глянул на экранчик, на котором господин Ли уже начал напиваться в гордом одиночестве. — А я ведь всегда так любил фотографировать, но с тех пор, как это стало моей работой, для себя даже ничего не снимаю. Когда смотрю на что-то интересное — по привычке оцениваю композицию и освещение, мысленно подбираю выгодный ракурс… и всё. Кстати, котик, давай хоть тебя сниму в честь знакомства? У меня и вспышка с собой есть, а то остались бы от тебя на снимке одни глаза… Чанёль наспех пробежался по настройкам, продолжая бормотать что-то успокоительное и бессмысленное. Животные хорошо улавливают интонации, а то, что кот уже в курсе половины его биографии… Ну, в данном случае даже Чунмён не стал бы ехидничать на популярную в кругу общих друзей тему «Язык — худший враг Пака Чанёля». Серия слепящих вспышек коту явно не пришлась по душе. Буквально через секунду блюдца глазищ исчезли из видоискателя. Спрыгнув на балкон, он потянулся, сладко выгибая спину. Задранный хвост склонился набок, в странной пародии на вопросительный знак. Плавно ступая, кот прошелся мимо сидящего на полу Чанёля. Тот протянул руку и несмело погладил его между ушей. Кот хрипло мяукнул и потерся башкой об оказавшееся рядом колено. Теперь, поблизости, Чанёль отчетливо видел, что ошейника нет. Домашнее животное, ласковое, доверчивое, не привыкшее к самостоятельной жизни, оказавшееся на улице в разгар зимы. Его ждет голод и холод… или приют с последующим усыплением… или страшная тень подпольного рынка и переработка на лекарство для какого-нибудь невежественного суеверного аджосси… Глаза ощутимо защипало. — Слушай, пойдем ко мне? — шерсть под его пальцами была такой мягкой и приятной, её хотелось гладить снова и снова. — Я в детстве мечтал о кошке, но у меня аллергия. У родителей получилось выторговать только хомячка, он умер, когда я был в средней школе, я очень долго плакал тогда… Кот озадаченно почесал ногой за ухом, с явным стыдом отвернув морду от расчувствовавшегося Чанёля. — Я всерьез предлагаю, — зачем-то начал оправдываться Чанёль. — Я живу один, квартира съемная, но владелец даже не узнает про тебя, если будешь вести себя тихо, а то там стены тонкие… Он запнулся, сиротливо шмыгнул носом. Нет, дело не только в сентиментальности. Аллергия берет своё. Жаль, что таблеток с собой он не прихватил. Кот искоса глянул на него, моргнул. Потом повернулся и пошел по балкону прочь. Распушенный хвост горделивой антенной вздымался в ночное небо. — Эй, подожди! — запротестовал растерявшийся Чанёль. — Ты куда? Кот, даже не оглянувшись на прощание, исчез за углом дома. Чанёль на мгновение заколебался, потом вскочил и, согнувшись в три погибели, бросился вслед. Ли можно будет поймать с поличным в другой раз, хотя деньги Чанёлю очень нужны сейчас… но ведь этот хвостатый дурачок просто не понимает, какое счастье ему предлагают! Только за углом никого не оказалось. Кот растворился в ночи так же загадочно и бесшумно, как и возник из неё. Наверное, отправился на поиски приключений внутрь здания, но разыскивать его там, в кромешной тьме, среди завалов строительных материалов и мусора выглядело гиблым делом. Чанёль потоптался на месте, в сердцах сплюнул под ноги. Препаршивое ощущение, словно у него отняли что-то, что он полноправно уже считал своим… Да ну. Глупости. Если ему так понадобился жручий геморрой на ножках, то кота можно и купить. Породистого, красивого, рыжего и наглого. А ещё проще завести рыбок и не париться насчет аренды и аллергии. Всё. Решено.

***

Домой Чанёль возвращался в приподнятом настроении. Любовница Ли в итоге объявилась, и на фото удалось запечатлеть несколько однозначно компрометирующих ракурсов. На всякий случай Чанёль померз на балконе до окончания свидания, заодно и успел договориться с женой Ли о завтрашней встрече. Приятная, совсем ещё молодая нуна, она, кажется, не возражала отомстить мужу с Чанёлем. К сожалению, он не мог ей ничего предложить. Закрыв за собой дверь квартиры, Чанёль, не целясь, запустил ключи в баскетбольную корзину над пыльным зеркалом. Ключи предсказуемо вывалились из сетки и со звоном приземлились в подставленное под корзиной блюдо. Часы на стене показывали одиннадцать. Самое время для ужина. По дороге Чанёль успел прикупить жареной курочки, и желудок уже предвкушающе урчал, но сначала — горячий душ. Энергично намыливаясь, Чанёль громко и нарочито фальшиво распевал новомодную песенку, которую только что слышал в закусочной. Его соседи сверху, большие любители двигать мебель по ночам, зловеще молчали. Не исключено, что собирались с силами. Прилипчивый мотивчик упорно не желал отставать. Даже выходя из ванной, Чанёль продолжал мурлыкать его, растираясь полотенцем в такт. Только… откуда по распаренной коже скользит такой промозглый холод? На отоплении Чанёль экономил, но не настолько же… и почему в воздухе витает такой сильный, манящий аромат курицы? Что-то не так. Как ни в чем не бывало допев фразу, Чанёль затаил дыхание. В душе из вечно протекающего крана звонко капала вода, шум дороги за окнами казался громче обычного, но в остальном в квартире было тихо. И это ещё больше настораживало. Медленно шагнув назад, Чанёль наклонился и нащупал бейсбольную биту на полочке для обуви. Другого оружия в доме не было. Да и биту вряд ли можно было считать серьезной защитой, но, стиснув отполированную рукоятку во вспотевшей ладони, Чанёль сразу почувствовал себя уверенней. Бесшумно переступая по коридору босыми ногами, он скользнул мимо пустой кухни, заглянул в дверь своей единственной комнаты… и рефлекторно прижал рот ладонью, чтобы не ахнуть в голос. В квартире действительно был посторонний. Прямо сейчас он валялся животом на кровати Чанёля и расслабленно болтал ногами в воздухе. Рядом лежал вскрытый пакет с курицей. Прямо на глазах оторопевшего Чанёля незнакомец оторвал приличный кусок мяса и отправил его в рот, а потом жирными пальцами взялся за его бесценный фотоаппарат! Наглое поведение нарушителя было абсолютно необъяснимым. Но ещё неуместней казалась его полная нагота, даже без нижнего белья… Гладкая, бледная, почти молочного оттенка кожа красивым контрастом выделялась на фоне темного покрывала. Растерянно скользя взглядом по телу незнакомца, Чанёль с ужасом почувствовал нечто на редкость неуместное в данной ситуации. Хотя… какой ситуации? Происходящее само по себе было чем-то крайне неуместным. Прикусив губу крепко, почти до крови, Чанёль заставил себя собраться. — Эй ты! Медленно заведи руки за голову и вставай! Я вооружен, никаких резких движений! Странный незнакомец даже не вздрогнул от неожиданности. Отложил фотоаппарат в сторону, со вздохом потянулся, выгибая спину и бесстыдно оттопырив зад. — Быстро! — прикрикнул Чанёль, пытаясь смотреть тому куда-то в район затылка. — Так медленно или быстро? И если будешь так вопить, то соседи вызовут полицию. Мягкая, ленивая манера произношения звучала непривычно, хотя в остальном диалект был типично сеульским. Неприличную позу нарушитель так и не поменял. Он что, издевается? — Я сказал, руки за голову и вставай! Или я вышибу тебе мозги, — угрожающе объявил Чанёль, впрочем, слегка сбавив тон. Не столько из-за угрозы полиции, которую в первую очередь стоило бы опасаться самому нарушителю, сколько из-за того, что ему невероятно захотелось чихнуть. Переложив биту в одну руку, пальцами освободившейся левой Чанёль прижал под носом, изо всех сил стараясь сдержаться. Нарушитель наконец поднялся на ноги и демонстративно скрестил руки на груди. Взмахом головы отбросил в сторону черную как смоль, длинную челку, глянул на Чанёля с вызовом. Угрожающе наставленная на него бита такого внимания не удостоилась. Лицо у него оказалось удивительно привлекательным, под стать телу. Острые черты опасным крючком цепляли внимание. Теперь Чанёль точно уверился, что не встречал незнакомца раньше. Подобную внешность он бы запомнил с одного взгляда. А этот странный цвет глаз, янтарный, почти желтый… Как линзами получилось добиться такого яркого оттенка? Может, у него светлая радужка? Высокий, почти не уступающий Чанёлю рост и неестественно бледная кожа придавали ему сходство с иностранцем, но разрез миндалевидных глаз был типично азиатским… Черт, Чанёль слишком долго таращится. — А ну объясняй, кто ты такой и что здесь делаешь в подобном виде, — потребовал он, для уверенности снова перехватив биту обеими руками. Верхняя губа парня приподнялась, обнажив в улыбке мелкие клычки. А ведь, пожалуй, он даже младше Чанёля. — Ты тоже голый. Кроме наброшенного на плечи полотенца на Чанёле действительно ничего не было, но чтобы повязать его на бедра — потребовались бы обе руки. Вдруг тот только этого ждет… — Я у себя дома, как хочу — так и хожу, ясно? — огрызнулся он. Несмотря на уверенный тон, его щеки уже погорячели от смущения. Вести подобные препирательства голым, даже если противник тоже обнажен… особенно если обнажен. Адреналин в крови понемногу стихал, а странный незнакомец, не стесняясь, разглядывал Чанёля с головы до ног. — А меня ты сам пригласил, — его странные желтые глаза даже сощурились от удовольствия. — Я тебя вижу первый раз в жизни. — Мы встречались сегодня в районе Чонногу. Чонногу. Это кое-что уже объясняло. Чанёль хищно подобрался. — Ты следил за мной? Что тебе нужно? Собираешься выкрасть мои фотографии? Ха! У тебя ничего не выйдет. Все фото сразу грузятся в «облако». Каждые двенадцать часов я ввожу специальный пароль, а иначе мой друг, популярный блоггер, опубликует весь архив в интернете — и тут полетят головы! Моя безопасность — в интересах самых влиятельных людей этой страны! Конечно, Чанёль вдохновенно блефовал. Для подобных методов предосторожности он был мелкой сошкой, а с политикой любых масштабов и вовсе не собирался связываться ни за какие коврижки. — Дорамы смотришь? — теперь незнакомец уже откровенно смеялся над ним. — Ты работаешь на Ли Инсона? — на этот раз Чанёль решил проигнорировать бестактность. — Попробуй ещё раз. — Думаешь, я в игры с тобой буду играть? Что тебе нужно у меня дома? — Я уже сказал всё, что требуется, — словно всерьёз посчитав, что этих слов достаточно, незнакомец уселся обратно на кровать и взялся за курицу. — Руки прочь! — рявкнул уже не на шутку взбешенный Чанёль. — Это моя курица! Знаешь, когда я в последний раз ел? — Я с тобой поделюсь, если перестанешь глупить. Чанёль глубоко вдохнул, пытаясь сдержать ярость… и наконец чихнул. Громко, раскатисто, с лихим молодецким присвистом — так, что незнакомец даже испуганно вскинулся. Покачав головой, протянул руку к заваленному вещами прикроватному столику, порылся на нем, словно ища что-то. На брошенный в него предмет Чанёль отреагировал автоматически, как на университетских тренировках по бейсболу. От инерции замаха крутанулся на месте, едва не упав. Отбитая баночка с глухим стуком ударилась о противоположную стену. Его таблетки от аллергии? Смех у незнакомца оказался очень громким и заразительным. Не будь Чанёль так смущен — наверное, тоже не удержался бы, но сейчас он только крепче сжал биту и злобно зыркнул в сторону кровати. — Хватит уже шуток! — Прими таблетки, — парень странно блеснул янтарными глазами. — И если ты хочешь услышать ответы… то задай, наконец, правильный вопрос. Не поворачиваясь к нему спиной, Чанёль сконфуженно, бочком пробрался к стене. Хорошо, что баночка не открылась. Сегодняшняя встреча с котом явно не прошла даром, очередное обострение аллергии не за горами. Но как… Чанёль вскинул голову и напряженно уставился на поглощенного едой парня. Эти желтые глаза, аллергия, встреча в Чонногу… Он облизал враз пересохшие губы. Сказал медленно, словно споря сам с собой: — Но это точно полный бред. Парень с хрустом разгрыз косточку, ответил ему ничего не выражающим взглядом. Требующие терпения соревнования Чанёль проигрывал всегда. Вот и сейчас не оставалось ничего, кроме как открыть рот и прямым текстом выдать невесть как влезший в голову абсурдный вопрос. — Ты кот? Он ожидал снова услышать в ответ издевательский, заливистый смех. Короткий кивок вместо — прилетел ударом под дых. — Ну нахрен, — выдохнул Чанёль. Волоски на шее встали дыбом, да что там — вся кожа покрылась крупными мурашками. А ещё было холодно. Холоднее даже, чем в коридоре. Бросив взгляд на окно, Чанёль даже без особого удивления увидел, что оно приоткрыто. Перемещаться почему-то вышло только на негнущихся ногах. Захлопнув окно, он перещелкнул отопление на полный обогрев и обернулся к кровати. Добрую половину курицы уже как корова языком слизнула. Спокойный, неподвижный взгляд желтых глаз невероятно напоминал встреченного на балконе кота. Безумие. — Таблетки, — скучным голосом сказал парень… кот? — Знаешь, если б не аллергия, я остался бы в обычном облике, но эта твоя манера шмыгать носом просто омерзительна. Чанёль аккуратно положил биту на пол. Вытряхнул из баночки несколько таблеток, закинул их в рот. — Это невозможно, — пробубнил он. — Я переутомился и заснул прямо в душе. — Как, стоя? — Проще заснуть стоя, чем поверить в говорящего кота. — Я не кот, а оборотень, — сообщил парень. — Ну давай, поешь, ты какой-то зеленый. Может, тебе воздуха не хватает? — Какого… Зачем ты открыл окно? Это же ты сделал? — Мне пришлось через него пролезть, — парень… оборотень подпер кулаком подбородок. — Скажи спасибо, что я его не разбил. Это было бы гораздо проще. — Ну-ну. Конечно. Что ещё интересного расскажешь? Я просто забыл запереть дверь, да? Где твоя одежда? — В той форме я тоже ходил раздетым, но тебя это почему-то не смущало. Перестань так нервничать. Скушай курочку. Чанёль взялся за голову обеими руками и подергал за всё ещё влажные волосы. Больно. Это ничего не значит. Он ведь знает, что должно быть больно — вот ему и больно. Даже в бреде должна быть своя логика. Вот, например, то, что он и сам обнажен — типичный кошмар, который что-то там по Фрейду должен означать. Но с этим хотя бы можно что-то сделать. Из распахнутой рывком дверцы шкафа на Чанёля вывалилась добрая половина его содержимого. Выдернув из кучи первую попавшуюся кофту и брюки, он швырнул их на кровать. — Просто оденься, лады? Сам торопливо натянул на себя несколько слоев одежды потеплее, затолкал остальные вещи обратно в шкаф и подпер дверцу стулом. Оборотень скептически изучал выданное ему. Потом полез головой в кофту и тут же запутался в ткани. Чанёль следил за его барахтаниями со всё возрастающим изумлением. Нуна рассказывала, что черные кошки-оборотни могущественны и коварны, что в их хвостах живут злые духи… что оборотни по ночам садятся людям на лицо и душат их, а потом принимают облик этих самых людей и морочат их близких, ради жестокого развлечения. Что они практически бессмертны и если у обычных кошек девять жизней, то у оборотней их девятьсот девяносто девять и уж если кому-то и случится отнять одну, то о своей собственной смерти он будет мечтать очень и очень долго… Но запутавшийся в кофте оборотень (Он уже точно уверился в этом? Серьезно?) больше напоминал комедийного персонажа тех самых сказок. Боязливо взявшись за кофту, Чанёль помог оборотню кое-как с ней разобраться. Вынырнув из воротника, тот одарил его хмурым взглядом, сдул со лба прилипшую прядку. Черные волосы выглядели мягкими, как шерсть того кота… и на ощупь оказались такими же. Чанёль отдернул руку, как обжегшись. Странный звук больше всего напоминал тихое, низкое урчание… черт, да это и было оно. Мышцы живота буквально окаменели от резко пробудившегося в нем суеверного страха. Обычный, разве что чересчур красивый парень, не способный даже самостоятельно одеться… и этот неестественный звук, исходящий из его горла… — Брюки — сам, — хрипло пробормотал Чанёль. Кончики пальцев до сих пор ощущали странный жар — словно прорывающийся из оборотня наружу сквозь тонкую оболочку человеческой кожи. С брюками дело пошло пободрей. Разве что оборотень не натягивал их на себя, как все нормальные люди, а придерживал на кровати и втискивался в них лежа. Чанёль торопливо набил рот оставшейся курицей и попытался не слишком пялиться. Получалось так себе. — Как тебя зовут? — наконец спросил он, пытаясь отвлечься. Тело парня, казалось, было бесконечно гибким. В процессе одевания это скорей мешало. — Можешь называть меня Сехун. Хм. Кажется, предыдущего мэра Сеула звали так же. А ещё в университете на курс по английскому ходил какой-то Сехун. Когда Чанёля исключали, он вроде даже ему посочувствовал. Больше Чанёль ровным счетом ничего о нем не помнил. — Замечательно, Сехун, — кивнул он, временно решив со всем соглашаться. Когда-нибудь этот кошмар должен закончиться. — Что тебе нужно от меня, Сехун? — Чтобы ты выполнял все мои приказы. Соглашаться Чанёль тут же передумал. — Чего-о-о? — протянул он, вернув челюсть на место. — С какой бы радости? Занятый борьбой с брюками Сехун вывернул шею назад и раздраженно глянул на Чанёля. Угол, под которым находилась его голова, смотрелся так неестественно, что Чанёль сглотнул и поспешно принялся изучать собственные руки. — Ты пригласил меня жить у себя. — Да, но… — Люди всегда служат кошкам. Если я был бы обычным котом, ты ведь кормил бы меня, играл со мной, не мешал мне спать и вообще делал бы всё, что я хочу. Правильно? — Но ты же человек! Ну, оборотень, если так хочешь, но точно не кот. — Это что, дискриминация по видовому признаку? — И где ты только таких слов нахватался? — кисло поинтересовался Чанёль. — Не ты один смотришь дорамы, — наконец справившийся со штанами Сехун протяжно вздохнул и с утомленным видом снова завалился на кровать. Подпер подбородок ладонью, с интересом глядя на Чанёля. Розовый язычок тенью мазнул по губам и спрятался. Чанёль вдруг почувствовал, как чудовищно надоел ему весь этот дурной, не в меру затянувшийся розыгрыш. — Слушай, господин оборотень, почему бы тебе не пойти куда-нибудь уже, а? — он устало потер виски. — Через окно или дверь, всё равно. Время позднее, а мне ещё работать надо. — Ну рискни меня выгнать, — зевнув, предложил Сехун. Свернулся уютным клубочком на кровати и прикрыл глаза. Через мгновение до Чанёля донеслось тихое, но вполне различимое сопение. От злости у него разве что искры из глаз не посыпались. Чанёль собирался обращаться с самопрозванным оборотнем с осторожностью, пока не поймет, с чем имеет дело, но на эту ночь его запас терпения однозначно был исчерпан. Он хватанул Сехуна за лодыжку, собираясь рывком скинуть с кровати на пол, и в тот же момент руку оплело жгучей судорогой. Отчаянно взвыв, Чанёль затряс рукой в воздухе. Кожа онемела как чужая, в мышцах пульсировал едкий, выжимающий бессильные слезы из глаз огонь. Сехун с тяжелым вздохом приподнялся на кровати: — Дай мне руку. Противиться спокойной уверенности в его голосе Чанёль не мог. Все силы подъедала почти невыносимая боль. Пальцы Сехуна коснулись его руки, начали поглаживать кожу. Разбегающиеся от прикосновений юркие змейки жара просачивались вглубь, и боль постепенно начала отступать. Как только Чанёль вновь обрел дар осмысленной речи, он открыл было рот, чтобы последними словами обматерить Сехуна вплоть до сотого колена его вероломных кошачьих предков… но опасливо сомкнул губы, так ничего и не сказав. — Полагаю, мы поняли друг друга, — желтые глаза весело прищурились. Чанёль обреченно кивнул. — Тогда работай. Деньги госпожи Ли не ждут, — Сехун отпустил его и демонстративно перекатился на другой бок, отворачиваясь от Чанёля. Если он не притворялся, то заснул так же быстро, как и в прошлый раз. Чанёль какое-то время сидел на полу, баюкая отошедшую руку и созерцая острые лопатки, проступающие под растянутой белой кофтой. Потом встал и на цыпочках вышел из комнаты. По лестнице вниз он скатился вихрем, топоча. Ждать лифт на площадке было слишком страшно. Только когда дверь подъезда хлопнула за его спиной — Чанёль остановился, шумно дыша. Двор дома был пуст и тих. Яркое оранжевое пятно фонаря над дверью очерчивало ровный полукруг света, за пределами которого в мягком, обманчивом уличном освещении могло таиться что угодно. Оборотни, призраки, демоны, вампиры… Весь привычный, знакомый мир трещал по швам, смещался, проваливаясь куда-то в пугающе непредсказуемое измерение. Машинально сунув руки в карман пуховика, Чанёль нащупал сигареты. И телефон. От батареи оставалось всего несколько процентов. Время уже перевалило за полночь. Чунмён поднял трубку ровно через десять гудков. — Пак Чанёль, если это не что-то крайне срочное, то я тебя убью. Судя по хрипловатому тембру, Чанёль разбудил его. Ну да, Чунмён вообще жил во всех отношениях правильной жизнью, даже не пропускал утреннюю пробежку. — Очень срочное. Ты веришь в оборотней? — Ты что, нажрался? — Чунмён зевнул. — Какую смерть предпочитаешь? — Я серьезно, Мён. Помоги мне, ты же умный. Что ты знаешь про оборотней? Таких, которые кошки, а могут превращаться в людей? — Убью я тебя тоже серьезно. Да, они бывают. В сказках. А ещё там есть летающие головы-людоеды и настоящая любовь. Что сказать-то хотел? «Мне ужасно страшно, Мён. Я всегда верил, что чудеса существуют, но, как оказалось, я предпочитаю, чтобы они существовали где-то подальше от моей жизни…» — Эй. Ты там не заснул? Чанёль? — сварливый тон Чунмёна понемногу начал становиться озабоченным. Чанёль прикрыл глаза: — Я потом тебе всё объясню. А сейчас… извини меня. И спасибо, что взял трубку. — Не думай, что «спасибо» тебя спасет, — буркнул Чунмён. — Спокойной ночи. Ага. Спокойной. Босые ноги в сланцах нещадно мерзли. Чанёль рефлекторным, абсолютно бесполезным жестом поджал пальцы. Хорошо хоть, что паника не заставила выбежать из дома босиком. Он мог бы позвонить Чондэ, а если у того ночная смена в баре, то и позаимствовать ключи от его квартиры. Чондэ не будет задавать лишних вопросов. Он мог бы запросто нагрянуть в гости к Чонину, своему собутыльнику и вечному конкуренту — правда, по мнению самого Чанёля, только по степени безвкусности заказных студийных фото. Или к Ифаню, чья абстрактная мазня в последний год неожиданно для всех и даже самого Ифаня вошла в моду, так что он наконец смог позволить себе нормальное жилье… Да тот же Чунмён, несмотря на свое ворчание, не отказал бы ему в приюте на ночь. Никто из друзей Чанёля не отказал бы. Так почему же он бестолково переминается с ноги на ногу, всматриваясь в окружившую его ночь? Возле дома, где в его собственной квартире, его комнате, на его кровати спит чужой… и Чанёль так просто уступит ему свой обустроенный мир и сбежит? Путь наверх по ощущениям занял намного больше времени. Он почти ожидал, что кровать окажется пустой, но Сехун никуда не исчез. Чанёль постоял посреди комнаты, хмуро рассматривая оборотня. Тот слегка подергивался во сне, морщил нос. Приподнявшаяся в безмолвном рычании верхняя губа обнажала сахарно-белые клычки, чуть более длинные, чем обычно бывают у людей. Наконец, с трудом подавив тяжелый вздох, Чанёль уселся в мягкое кресло и положил на колени ноутбук. Обычно он работал за кухонным столом, но выпускать из поля зрения оборотня было слишком неуютно. На экране фотоаппарата сделанные на балконе фотографии кота выглядели нормально, Чанёль уже просматривал их раньше, но, скинутые на ноутбук, они заставили его похолодеть и беззвучно выругаться. На всех снимках на месте животного красовался жуткий чернильно-темный сгусток с завихряющимися по периметру непроглядными протуберанцами и огромными светящимися дырами вместо глаз. Своей технике Чанёль доверял больше, чем самому себе. Мозг по-прежнему отказывался осмыслять реальность происходящего, но места для сомнений больше не было. Некуда бежать. Он посидел немного, бездумно играясь с кривыми, но признаков чего-то котообразного на фото так и не появилось. Пришлось сдаться и сохранить все снимки в запароленный архив. Его можно было бы отправить кому-нибудь, в духе его недавнего блефа, но, немного подумав, Чанёль решил не вовлекать друзей в эту историю. Кто знает, насколько опасной она может оказаться. В голове вдруг что-то щелкнуло. Протянув руку к фотоаппарату, Чанёль быстро, не заботясь о настройках освещенности, поймал в фокус спящего Сехуна. Нет, ничего необычного, даже на ноутбуке. Просто красивый парень. Очень красивый. Наверняка Чанёль смог бы устроить ему выгодную фотосессию в глянце, у него были знакомые в нескольких журналах… О чем он вообще думает? Недовольно тряхнув головой, Чанёль заставил себя переключиться на работу. Фото Ли и его дамочки вышли отменно. Отобрав десяток лучших фотографий, Чанёль подготовил их для распечатки. Запускать сейчас не стал, скрежетание принтера наверняка разбудит Сехуна. Сехун… оборотень спал сейчас на животе, лицом к Чанёлю, подложив скрещенные руки под щеку. Во сне он казался таким спокойным и умиротворенным. Чанёлю даже подумалось, что ночевать в кресле — не так уж обязательно… Он зевнул, чувствуя, что мысли начинают путаться. Нет, пусть целиком кровать достается оборотню. Вдруг Чанёль во сне случайно коснется его — и что, снова та жуткая боль? Да он с большей радостью пять раз подряд к стоматологу сходит. И вообще, лучше не спать, но как же оставаться бодрствующим, когда сегодня был такой долгий и тяжелый день… Глаза слипались сами собой. Когда он проснулся наутро, в комнате уже никого не было.