Книга вторая. Пепел.

Спустя три часа нахожу сидящего на полу Макса в той же комнате. Он привалился спиной к креслу, а на лице его гуляет рассеянная улыбка. -Не говори ничего, - просит он, заметив меня. Я киваю и просто сажусь рядом - молчаливая поддержка и в горе, и в радости. Свидетель чужой семейной радости. -Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, - произносит Макс, повернув ко мне голову. - Брось это. Ты нам не чужая. -Ну да. Пожила с тобой год и стала членом семьи. -Я не об этом. Я действительно верю, что ты обязательно станешь моей семьей. Не сейчас, но в будущем. Сначала я ошарашена: Макс делает мне предложение? После совместно прожитого времени в нем все-таки вспыхнуло чувство ко мне? Но потом понимаю: нет, он не хочет, чтобы я была его женой. Он предпочтет увидеть меня своей сестрой. -Ты имеешь ввиду... Я и Алекс? - пальцем указываю на себя и в сторону двери. - Ты серьёзно? -Да, я не шучу, - медленно произносит Макс, глядя в мое лицо немигающим взглядом. - Я очень серьёзен. Пойди к моему брату, поговори с ним. Дай ему шанс! -Нет! - цежу сквозь крепко сжатые губы. Не помню, как оказалась на ногах, но они несут меня прочь от Макса с его благими намерениями и желанием посватать мне своего старшего брата. Ух, заклеила бы ему рот скотчем! Никогда до этого не была так зла на него, как сейчас. Погрузившись с головой в свою злость, налетаю на Габриэля, впечатавшись носом в его грудь. Сконфузившись, извиняюсь, а тот галантно берет всю вину на себя. Вот всегда он такой. Интересно, это все правдиво или он, чтобы ввести в заблуждение, притворяется таким? Габриэль сообщает мне, что только что прибыл Кристиан, и он собирает всех в столовой. Наконец-то. Поскорее хочу приняться за дело. Когда ты чем-то занят, на посторонние мысли (например, о бывших) просто нет времени. И, как я уже говорила, страсть к битвам у всех вампиров в крови. Знаю, есть такие, как Габриэль или Лео, аристократы до мозга костей, но и они не исключение. Просто кто-то научился это прятать, кто-то нет. А кто-то, как Максимилиан, нашел альтернативу. -Как у тебя дела? - из вежливости интересуюсь я. -Все неплохо. Бизнес процветает, - подозрительно беспечным тоном отвечает Габриэль. -А как Селин? По замершей в воздухе тишине, я понимаю, что сказала что-то не то, но не знаю что. Всего лишь поинтересовалась о его девушке. Если только... -Она погибла, - говорит Габриэль тогда, когда молчать стало уже невежливым. Больше я и рта не раскрываю. Крис выглядит очень устало, хотя несколько дней назад мне казалось, что хуже уже некуда. Наверное, он не спал несколько дней, а может, напряженные последние часы сделали его таким. С ним нет его сестры Анхен. Крис говорит, что Альбрехт не заподозрил её, и она смогла остаться, чтобы шпионить. Зато с ним несколько других его братьев и сестер: статный мужчина по имени Лоренц и разнополые близнецы Хайко (парень) и Хайке (девушка). Как я понимаю, это их прозвища, и они категорически против того, чтобы их называли полными именами. Но они хотя бы не такие мрачные, как Крис и Лоренц, а потому они мне нравятся. По сути, Крис не говорит ничего важного. Рассказывает, как им удалось бежать, но Аларих все равно погиб. Расспрашивает тех, кто долго в этом убежище находится, о настроениях и планах. А потом начинается распределение обязанностей. На самом деле все просто: большинство отправится с Крисом на так называемую передовую, Габриэль будет работать с человеческими СМИ, а я... -Что значит "остаешься здесь"!? - взбешенно вскрикиваю я. -Давай без сцен, - закатывает глаза Крис. - То и значит. -Но не ты ли чуть ли не силком пытался заставить меня выпить кровь Алекса, чтобы выставить в первые ряды? -Мы пересмотрели нашу стратегию, - уклончиво отвечает Крис, не смотря на меня. -Тебя заставили пересмотреть, ведь так? -С чего ты взяла? - во всем облике Криса появляется враждебность - эдакая защитная реакция, чтобы обмануть. Но я уже раскусила его. -Кто это сделал? Он, да? Это Алекс? - на меня накатывает безудержное желание схватить Криса за волосы и ударить лицом о стену, чтобы, наконец, исчезло это бездушное выражение. Где тот мальчик, так отчаянно нуждающийся в любви? Как Крис мог позволить ему исчезнуть? -Я хочу с ним поговорить. Сейчас, - по тому, как сжались губы Криса, я понимаю, что он выдавать Алекса не собирается. - Или я сейчас поговорю с тобой, и будь уверен, мало не покажется. Я замираю, навострившись, и начинаю чувствовать себя очень глупо, потому что все кроме меня, поглощенной эмоциями, заметили стоящего у входа Алекса. Я даже запаха его не уловила, но сейчас он просто давит на меня, заполняя все пространство. Он навевает воспоминания о жарких августовских деньках, когда я была человеком и не подозревала о существовании Алекса. В те дни по-зверски пекло солнце, вода в фонтанах была ледяной-ледяной, а на языке таял ломтик запечённого яблока с листиком мяты поверх него. И почему я вспомнила этот август? Наверное, потому что он был моим последним из человеческих. -Ты хочешь поговорить? - высоким голосом интересуется Алекс, перебрасывая из руки в руку зеленое яблоко. Одежда на нём была разорвана и окровавлена. В разрезах на ткани виднеются заживающие рубцы. Одна из ран идет от левой ключицы до уголка губ. -Да, просто жажду, - сверкнув зубами, протягиваю я. - Поверить не могу! -А ты попробуй, иногда это даже забавно - начать верить. -Не уходи от темы. Зачем тебе это? Ты прекрасно знаешь, что я могу помочь! -Плевал я на твою помощь, - грубо отрезает Алекс. - Ты не будешь участвовать в битвах. Только через мой труп. -Отлично, - закатываю рукава кардигана и сжимаю кулаки. - Мы сейчас это устроим. Но прежде чем мы успеваем друг на друга наброситься, Алекса хватают за руки Тим и Альхильд, меня - Макс и Габриэль. Теперь я не могу добраться до Алекса, все, что мне остается, это испепелять его таким гневным взглядом, на который я только способна. На секунду, всего на секунду, на лице Алекса мелькает растерянность, но затем её сменяет непроницаемая маска. Меня так и подмывает залезть ему в голову, но я заталкиваю это желание подальше, как нечто предательское. Почувствовав, что я остыла, Макс отпускает мое плечо, то же самое делает Габриэль. Я поправляю одежду и, гордо вздернув подбородок, иду к выходу. Проходя мимо Криса, останавливаюсь на пару мгновений и холодно произношу: -Завтра я иду с вами. Выбора у тебя нет. На неизвестной по счету развилке я замечаю, что Алекс преследует меня. Можно попытаться запутать его в этом лабиринте, да только он в нем разбирается лучше меня. Я скорее сама заблужусь. Но разговаривать с ним я не хочу совершенно: вдруг сорвусь и снова полезу с кулаками? Нет-нет, нужно собраться, не позволить ему вывести меня. Но Алекс не торопится меня догонять, скорее всего, выжидает, когда мы уйдем за пределы слышимости. Я достигаю основной пещеры. Не хочется мочить одежду, но эти серые стены уже начинают на меня давить. Поэтому я ныряю прямо в ледяную воду и без проблем преодолеваю тоннель, заполненный водой. Это символично: десять лет назад я плыла по этому тоннелю туда. А сегодня словно вернулась обратно. Это место не изменилось. Озеро, водопад, лес. Я вылезаю на берег, и мне даже не требуется ничья помощь. Присаживаюсь на большой плоский камень. Это место слишком сильно на меня влияет, делая сентиментальной. Если подобное слово можно применить к тем воспоминаниям, что у меня остались. Алекс прижимает меня к стене и жадно пьет меня, оставляя иссушенной. Маргарита умирает у него на руках, маленький Адриан цепляется за мои ноги. Шершавые руки Алекса лежат на моих плечах, прижимают к раскаленной груди, его аромат заползает мне в ноздри, распространяя неясную пелену тумана на мои мысли и тело. В этих воспоминаниях слишком много Алекса, они целиком и полностью состоят из него одного, и я отгораживаюсь от них. Алекс выныривает из озера и приближается ко мне, промокший до нитки; с его одежды, волос, подбородка стекает на землю вода. Постояв надо мной, он садится рядом на камень, что пониже, и наши лица оказываются на одинаковой высоте. Я думала, он начнет опять лезть с поцелуями, но вместо этого Алекс кладет голову на моё плечо и очень робко касается моей руки своими ледяными пальцами. От этого прикосновения я вздрагиваю, и нельзя точно определить, что это за дрожь: отвращения или желания. Я сама себя не понимаю. Алекс столько раз меня предавал, доказывал, что не заслужил доверия. С другой стороны я знаю, что у него очень много глубоких душевных травм, а со мной они, вроде как, начинают зарастать. Не знаю, сколько времени мы так сидим, но в какой-то момент я осознаю, что наши сознания от такой близости начали сливаться. Теперь даже не разобрать, где мои чувства, а где его. Ну и пусть. Начинает всходить солнце. Как только до меня доходит, что я не спала уже сутки, усталость накатывает на меня. Но я же не могу уснуть здесь, рядом с Алексом, который уже сам давно прикрыл глаза, отдав себя снам! Впрочем, уже поздно. Я щекой касаюсь его волос и засыпаю. Я открываю глаза и выпрямляю затекшую от неудобного положения спину. Кажется, во время сна я сползла на землю, а Алекс каким-то образом перекочевал за мной. Сейчас его голова покоится на моих коленях, одну ладонь он положил под щеку для удобства. Солнце стоит довольно высоко, думаю сейчас около полудня. Не спеша я расчесываю пальцами спутавшиеся после купания волосы. Спать здесь было полнейшим безрассудством, вдруг нас увидели бы шавки Аденауэров? Но, судя по тому, что до сих пор никто не появился, Альбрехт решил не преследовать предавших его детей. Из-за этого я даже ощущаю укол разочарования: могла быть такая заварушка! Но Алекс будет доволен. Кстати о нем. Хватит ему дрыхнуть на моих коленках. Сначала я хочу бесцеремонно сбросить его с себя, но потом думаю: "Мне бы точно такое не понравилось, к тому же я его вчера чуть не побила". Ссоры - совсем не то, что нам нужно. Я легонько трясу его за плечо, помня, какой у него чуткий сон. Алекс резко садится и сонно озирается по сторонам. -Прости. Долго я спал? - спрашивает он, потирая глаза. -Несколько часов, - отвечаю я. - Солнце уже высоко. -О, черт, прости, - Алекс несколько сконфуженно обводит меня взглядом, - это, наверное, я стянул тебя вниз. Теперь ты вся в земле. -У меня хотя бы нет отпечатка кольца на щеке, - усмехаюсь я. Алекс ощупывает щеку пальцами. -Что, сильно? -Не, не очень. Я поднимаюсь на ноги и потягиваюсь, широко зевая. Солнце светит совсем тускло и почти не жжёт. И не греет. Пора возвращаться в сырые пещеры. Макс, наверное, весь извелся. Хотя, учитывая, что пропали только Алекс и я, он, наверное, напридумывал себе невесть что и радуется. Крис в своей сдержанной манере наорал на нас обоих, хотя большая часть остальных смотрела с улыбками и хитрым прищуром. После того, как я захлопываю за собой дверь в комнате, Макс подскакивает ко мне и, хлопнув по спине, произносит с хитрой улыбочкой: -От моих предложений, значит, отнекивалась, а потом вон что! -Макс, заткнись, будь другом, - сварливо бурчу себе под нос и падаю в кресло. Все-таки после такого напряженного дня спала я ничтожно мало, чтобы полностью восстановить силы. Голова уже давно болит, а после рулад Криса в неё словно сваи заколачивают. И таблеток с собой нет. Я даже не знаю, подействуют они на вампира, если только несколько пластинок разом проглотить. Я начинаю дремать, постоянно то выныривая из забытья, то погружаясь обратно, что только усиливает мою головную боль. А просыпаюсь, как ни странно, от сводившей желудок судороги. Как ужаленная подскакиваю и замираю, превращаясь из спящей девушки в опасного охотника. Они должны где-то хранить еду, такое скопище вампиров, и вегетарианцев среди них нет. Крадучись, выхожу в коридор, затем по тоннелю - в общую пещеру с озером. Мой тонкий слух улавливает наитишайший всплеск воды. Я резко поворачиваюсь лицом к берегу и вскидываю руку; именно в этот момент из воды вылетает что-то маленькое, падает мне под ноги и взрывается. Взрыв обжигает мои руки до самых предплечий и бросает на неровный пол. Звуки смазываются и заглушаются, а мир отплясывает канкан перед глазами. От них толку нет, и я их закрываю, теперь моими глазами становится вода, которой пропитано все вокруг. С трудом удерживая тело в сознании, не глядя, выбрасываю вперед руку и сжимаю ладонь в кулак. Я захватываю двоих, но их тут больше. Давай же, ищи... Вода, подобно щупальцам, выходит из своих берегов и, захватывая все вокруг, кроме меня, ползет вперед. Третий у меня, но есть еще один. А вот и он. Глаза открыть я не решаюсь, но могу предположить, что лазутчики висят в воздухе, заключенные в водяной шар. Очевидно, я получила контузию, но терять сознание нельзя, пока не прибудет кто-то из наших, иначе ловушка распадется, и шавки Аденауэра сбегут. Моя голова соперничает с ногами, кто болит сильнее. Я почти на грани. Наконец несколько запахов приближаются ко мне. -Что здесь?.. О-ох! - слышу я встревоженный голос Габриэля. Все. Я разжимаю пальцы и сразу же ускользаю в пронизанный болью сон.